Национальная библиотека Беларуси (стр. 7 )

А у нас так это, под Запад начинают косить, в нарушение закона.

Может, и мы когда к этому придем. Но я против этого.

( главный редактор газеты ”Забайкальский рабочий“). , в июле Вы посетили с рабочим визитом Китайскую Народную Республику. Забайкальский край, который я представляю, граничит с этой страной и нам, в общем-то, нашим читателям, зрителям интересны те процессы социально-политические, которые там происходят. Вот хотелось бы в связи с этим немножечко очень коротко о восточной политике узнать вашей республики.

Ну, восточная политика нашей республики – это прежде всего вы и Таможенный союз, это прежде всего, и государства бывшего Советского Союза. Это прежде всего. Это святое.

И, знаете, я на примере Армении могу привести пример. Мы ни шатко ни валко пять лет торговали, но миллиона долларов товарооборот не был. Сейчас, я не знаю, сколько? Немного, но уже несколько миллионов, по-моему? Поищите данные. Это один из примеров. Ну, вообще не торговали, потому что никак нельзя было торговать, говорят, что невозможно поставлять товары туда и оттуда. Нашли возможности.

(заместитель Премьер-министра Республики Беларусь). 24 миллиона.

Ну, это не в лучший год – 24. А то меньше было.

Это за восемь месяцев.

Да, восемь месяцев, я понимаю. Но был – ноль.

Я беру Армению почему, потому что с ней вообще невозможно было торговать. Но мы пробиваемся везде, восстанавливаем утраченные связи, что-то новое предлагаем. И более-менее успешно предлагаем.

В Армении – мы через местного богатого человека вышли в Армению, – он построил Торговый дом белорусско-армянский, через него сегодня большие объемы продаем в Армению.

Что касается Китайской Народной Республики. Вы знаете, это судьба, наверное. Я в Китай в первый раз приехал, будучи депутатом Верховного Совета, в составе правительственной делегации (мы тогда изучали свободно-экономические зоны, мы пытались выбрать для себя путь, по которому надо идти). И тогда в Парламенте после очередной поездки я предложил, осмелился предложить, потому что к Китаю было такое отношение, как у Гайдара к Китаю (ну, знаете, какое у него было отношение). А мы шли в фарватере вашей политики, штамповали следом за вами эти законы, которые мне пришлось потом приостановить, чтобы не пойти вот этим путем, российским. Мне пришлось все законы переработать. А пока перерабатывал, я просто ”именем революции“ приостановил эту и бандитскую приватизацию, и прочее, и прочее. И в Парламенте у меня не получалось – я выступал против этих законов, но кто меня слушал… А когда стал Президентом – я это сделал. И, знаете, мне очень несладко было после этого. Целая драка шла…

Так вот с Китаем у меня долгая история. Они меня хорошо знают, я их хорошо знаю. Притом я интересовался их политикой – от села, я был в их деревнях еще тогда. Сейчас, конечно, это белое и черное, а тогда страшно было в эту деревню зайти… Там такие жилища были… Китай рванул. И очень сильно. Притом реально, а не только на общих цифрах. Там целые города и деревни, сейчас они в деревню пошли очень мощно, потому что пошел отток из деревни в города, а город не может принять столько людей, надо занимать людей на селе. И они огромные деньги для этого тратят. Молодцы, они чувствуют свою проблему.

Поэтому они меня знают, я их знаю. И мы потихоньку-потихоньку выстраивали отношения, чему-то учились у них. Я тогда Парламенту предложил: давайте. А националисты мне говорят, во главе с Шушкевичем тогда: ”Ну, вы еще нам в пример какую-то ”банановую республику“ приведите... Мы же не ”банановая республика“. Я говорю: ”Вот посмотрите, через несколько десятков лет (я тогда так сказал, даже не думал, что так быстро) вы будете молиться на Китай“. Что произошло?

Да, мы с Китаем имеем очень серьезные совместные производства, пусть небольшие: и в Беларуси, и там. Кстати, БЕЛАЗ производим там вместе с ними, собираем (они попросили нас, чтобы мы открыли производство). И другие у нас производства, тракторное машиностроение. И мы сейчас сотрудничаем с несколькими, особенно с несколькими провинциями, потому что провинция в Китае, вы же понимаете, – это, как вся Россия, а может, и две России по населению. Поэтому нам одной провинции вот так хватает. Но мы с несколькими сотрудничаем. (), вице-премьер (был Послом там долгое время, в Китае, сейчас вице-премьер), курирует китайское направление.

Мы значительно с ними продвинулись по всем направлениям.

Допустим, цементную промышленность мы модернизировали с помощью китайцев. Мы ее перевели с природного газа на уголь. И в этом большой, существенный эффект. Мы производили 4,5 млн. тонн цемента, сейчас можем произвести 10 миллионов (производим 9,5). Удвоили буквально за несколько лет. Специалистов китайских, технологии под это привлекли, и кредиты они нам предоставили. Наверное, миллиард стоили все заводы?

530.

530? На все заводы?

Только на три цементных завода.

У нас три мощных цементных завода. 530 млн. долларов инвестировали они.

Потом мы строим целлюлозно-бумажный комбинат. У нас нет беленой целлюлозы, а у нас курс на свое сырье. Древесины хватает, бумажная промышленность приличная, а беленой нет. Вот мы строим. По-моему, 800 миллионов долларов? 800 – общая стоимость, 640 – они кредитуют. Выгодный кредит под это производство. Окупаемый проект.

То есть по всем направлениям. Они и кредитами нас поддерживали. Золотовалютные резервы. Сегодня идут эти переговоры.

У нас очень добрые с ними отношения. Очень-очень добрые с ними отношения. Если, конечно, они настолько искренни, как я это понимаю. Но, наверное, да, потому что это же уже не один год. И притом, они на деле это доказывают. Они пообещали построить на территории Беларуси Белорусско-китайский индустриальный парк, где будут работать. Мы определили место, где будут работать самые передовые компании мира, и будут производить только инновационно-ориентированную продукцию (самое-самое последнее слово в промышленности) и так далее. Почему самое-самое? Потому что они просто потом не продадут здесь, на европейском и российском рынке – здесь и так рынок уже заполнен, поэтому надо что-то аховое. И мы с ними договорились, они готовы. Где-то емкости по вводу мы просчитываем 50 млрд. долларов экспорта. Я не ошибся? По завершению? Это огромная сумма! У нас сейчас весь товарооборот где-то под 60 миллиардов, так, а то будет только этот парк давать.

И вы же знаете: китайцы просто так лишь бы куда не идут. Они, если уже наметили себе направление, то они в этом направлении будут идти. Ну, естественно, надо чтобы это всё было порядочно с ними и достойно.

Очень у нас хорошие отношения. В дипломатии, в политике. Они нас везде поддерживают.

Я помню перед выборами, по-моему, предыдущими, нет вторыми выборами моими, Цзян Цзэминь приехал в Беларусь накануне выборов, и в открытую заявил, что мы Лукашенко поддерживаем, и в сторону Запада сказал: ”Мы никому не позволим под видом прав человека вмешиваться в эти дела“. И так далее. Я вообще был ошеломлен такой поддержкой. Китайцы ведь люди осторожные, они никогда в эту политику так не влезут. Приехал накануне выборов и открыто поддержал. Это дорогого стоит, конечно. Мы очень ценим эти отношения. Наверное, после России у нас самые добрые отношения, если империи брать, конечно, после России с Китаем у нас вот такие отношения. С Индией у нас неплохие отношения. Это тоже гигантская страна, из империй этих.

Поэтому, у нас там вроде бы неплохо, сейчас мы пытаемся, так сказать, проникнуть агрессивно экономически в Индонезию и в тот регион. Побывали в Индонезии, Сингапуре, торгуем БЕЛАЗами в Австралии, первые машины там продали. Стремимся и больше освоить этот рынок, пусть он не особо емкий по населению, там где-то 22 – 23 млн. населения, в Австралии, но экономически очень важный.

Поэтому мы всё больше и больше акцент свой смещаем туда. Как-то стороной осталась Япония, но у нас есть повод, основа для сотрудничества с ними. Это активная их работа по поддержке нас по Чернобыльской проблематике. Мы обмениваемся данными. Ну а сейчас они пострадали на Фукусиме, и у нас, к несчастью, появился этот объект и это направление сотрудничества. Поэтому на основании этого мы можем развивать сотрудничество с японцами, но пока у нас не очень-то ладилось, потому что мы сами не очень там работали. И с корейцами, Южная Корея, сейчас всë больше завязываем деловые отношения.

(корреспондент Российской государственной радиовещательной компании ”Голос России“). Вопрос у меня вот какой. Год назад, в конце октября 2012 года, глава МИД Беларуси – я так понимаю, что он сейчас находится здесь? – сказал, что со временем Минск может вернуться к вопросу рассмотрения статуса Абхазии и Южной Осетии. Вот год прошел. Не настало ли это время? И почему вообще Беларусь не поддержала Москву в столь чувствительном для нее вопросе?

А надо? Вот скажите, это надо?

Для кого?

О чем речь шла? Может, это не этот Министр?

(Министр иностранных дел Республики Беларусь). Был действительно задан вопрос моим хорошим другом Венедиктовым, который работает на известной радиостанции. Вопрос был. Когда была встреча, у нас была совместная коллегия с МИДом Российской Федерации, и мы давали вместе с Сергеем Викторовичем Лавровым интервью. Был задан вопрос: вернетесь ли вы к признанию Абхазии и Южной Осетии? Ответ был дан дословно: ”Все течет – всë меняется, и позиция тоже может измениться, но мы не считаем нужным на этом этапе возвращаться к этому вопросу“.

Вот я поэтому и спрашиваю: надо ли нам сегодня с точки зрения даже России будоражить этот вопрос. Ну вот сейчас мы признаем Осетию и Абхазию. Сразу Грузия возбудится, сразу возбудятся страны, где есть территориальные претензии, а вы их знаете, сразу Запад ”вспушится“. Это что, для России надо? Слава Богу, пережили этот момент, никто сегодня так вопрос не ставит, а мы просто окажемся катализатором этой ненужной тенденции. Зачем? Вот вы даже мне не ответите, как обычный человек, журналист: надо это сегодня или не надо?

Нет, я-то отвечу: ну, если уж у нас Союзническое государство, то казалось бы логичным, если у нас совместная политика в этом вопросе.

Ну, если уж так хотите ответа, я еще раз повторюсь для некоторых, они мне задавали этот вопрос, как всë складывалось.

Когда встал вопрос и признании, помните это время, мы встретились с вашим Президентом. Помните, кто тогда был Президентом? Помните. Мы тогда просчитали всë. Очень, наверно, важно тогда было для России это признание, особенно с нашей стороны, а может, и не очень, не знаю. Что бы изменилось? Наверное, ничего. Ну, с каких-то позиций, как Вы говорите: ну, союзники и так далее.

Когда это было озвучено, к нам приехали западники все, и начали на нас давить. Я, конечно, вы знаете мое отношение к этому, отмахнулся. Но тогда, кстати, и ввели санкции против наших предприятий некоторых американцы и так далее. Но нам сказали: ”На следующий день после признания вашей страной Осетии и Абхазии, первое, вы лишитесь обмена в валюте, в торговле, второе – доллар исключайте, ни одни банки с вами работать не будут. Второе, третье, пятое…“ Я приезжаю, встречаюсь с Медведем (это было как раз тогда, когда вы, союзники, закрыли поставки нашего молока, возник газовый конфликт, помните это всë, когда все эти перекрытия, закрытия? и тут этот вопрос). Ну, я думаю, слишком мелко, если я скажу, что, слушайте, вон вы нам вчера газ не поставили, и закрыли границу для поставки карамели (арестовали автомобили, который на Новый Год везли, Лужков попросил и еще там чего-то), а сегодня вы говорите о признании. Я так себя не вел. Я, когда всë это наши специалисты проанализировали, нынешний Министр () был Главой Администрации, я говорю: ”Соберите мне это всë на один лист“. Я приезжаю в Сочи, говорю с Медведевым: ”Дмитрий Анатольевич, Вы готовы вот эти последствия для Беларуси испить до дна вместе с нами, то есть подставить плечо? Мы признаем. Вот я сейчас указ подпишу и признаем – вот это, это, это…“ – ”Вы знаете, Александр Григорьевич, ну вот, ну вот, ну, понимаете, ну потом мы посмотрим, но это не мои вопросы“. Я говорю: ”Подожди, ты не понимаешь, что будет с Беларусью, если мы вот сейчас об этом заявим?“ – ”Ну, понятно…“ И, знаете, такой вот легкий подход. И я сказал: ”Нет, если вы не готовы, чтобы нас защитить, поддержать в этой ситуации, потому что если нас лишат вот этой валюты, а мы, – говорю, – даже с вами за газ, за нефть мы вам платим не российским рублем (проще бы было), а вы нас заставляете конвертировать российский рубль, который мы у вас зарабатываем, в России, конвертировать в доллар или евро и вам привозить эти деньги. Вы понимаете, что будет?“ – ”Да, понимаем. Мы потом посмотрим“. Я сказал: ”Нет, я должен, прежде чем сделать шаг, я должен знать, что будет с моей страной“.

Это так, в общих чертах. Скажите, я неправильно поступил тогда?

С точки зрения Беларуси, безусловно, правильно.

А с точки зрения России, если вы в Союзном государстве?

Голос из зала. Всë правильно, Александр Григорьевич.

Поэтому, я знаю, что было бы. Я знаю, что было бы. Из-за какого-то ”признали“ – ”не признали“.

Ну, дальше, шли эти переговоры, я встречался с покойным президентом Абхазии, и так далее, Абхазии и Осетии с президентом, ныне уже другой Президент, они мне говорят: ”Александр Григорьевич, – обратились ко мне, – помогите нам, вот надо это, надо посеять, надо убрать. Да не надо нас признавать, да успокойтесь вы, – они мне в открытую“. Мы помогли им техникой, тракторами и прочее. Мы с ними в торговле сотрудничали. Мы везде демонстрировали, что мы сотрудничаем с ГОСУДАРСТВОМ. Мы это везде демонстрировали. н о обошлось без этой политической трескотни. Она бы немного дала России, а нас бы опустила на такое дно, где бы мы вообще не видели перспективы. Если бы эти риски Россия с нами хотя бы поделила, а ей не поделить пришлось бы, а взять эти риски на себя в реальной ситуации, я вам должен сказать, что я лично подписал бы это указ. Но такого ответа я не получил.

Вот ответ на Ваш вопрос. Это, как было тогда. Прошло время, я ответил: зачем сегодня с точки зрения даже не мудрого государственного политика, а просто нормального, вменяемого политика, будоражить эту проблему и заявлять о признании и признавать? Ну, если уж это будет вопрос жизни и смерти, конечно, мы даже и спорить не будем, и разговаривать на эту тему. Но это не вопрос жизни и смерти для России.

Извините, может, кому-то не нравится, но я это так понимал и понимаю сейчас.

Голоса из зала. Правильно, Александр Григорьевич, правильно, мы поддерживаем.

(главный редактор интернет-портала ”Новый Калининград. Ru“). Александр Григорьевич, Вы частично уже коснулись сейчас как раз-таки того момента, про который я хотел спросить. Не так давно ”Роспотребнадзор“ , увидев в их твороге и йогурте какие-то, видимо, вредные для нашего организма вредные вещества.

После того, как они…

Да-да-да, после того, как это всë наложилось на таможенный конфликт, и, естественно, на сложную внешнеполитическую ситуацию.

Думаю, вы тоже такую политику не поддерживаете даже в Калининграде.

Да, в Калининграде это вызвало очень неприязненное отношение. Вы упомянули, что в отношении белорусской продукции также были претензии, которые в непростой ситуации возникли. Согласны ли Вы с тем, что господин Онищенко – это некое внешнеполитическое орудие Кремля? И как Вы к этому относитесь?

Отношусь плохо. с огласен, так не делают. Калининград надо поддерживать не этим. Но если литовцы будут себя так вести, получат по морде. (Смех в зале.) Никто не имеет права закрыть в нашу Калининградскую область, прежде всего НАШУ, мы за нее в советские временя отвечали, я часто говорю, что отдайте нам Калининградскую область, мы каждый гектар, каждую сотку земли там распашем и сделаем из нее цветущий край. Владимир Владимирович на меня смотрит: ”Ты что?“ Я говорю: ”Ну в советские времена фактически Калининград был белорусским. Мы всегда отвечали за Калининград“. Мы и сейчас с вами сотрудничаем очень хорошо. когда трудно было, у вас генерал или адмирал был губернатором, не помню…

Голоса. Егоров.

Егоров, да? Егоров приехал ко мне со слезами и говорит: ”Александр Григорьевич, муки нет, хлеб не из чего печь“. Я говорю: ”Немедленно грузи составы, кормить народ в Калининграде надо. Это наши люди“.

Поэтому я очень переживаю, когда некоторые ”недоумки“ начинают такими методами бороться. Даже не с Россией. С любой страной это недопустимо. Что это значит – ”мы закроем дорогу, перемещаться не будете и так далее“. Если это так, как в СМИ? Я, в общем-то, официальной версии не знаю, и не хочу тут никого осуждать, но если так…

Он потом сказал, что его перевели неправильно.

А, может быть неправильно. Если его неправильно перевели, тогда он не виноват. Но нас слишком часто неправильно переводят. Но задним числом.

Поэтому я не хотел бы в этот вопрос вмешиваться, но вы должны знать, что у нас позиция по Калининграду еще более жесткая, чем у российского руководства. Я считаю, что это – наша земля. В хорошем смысле слова. Я не претендую на то, чтобы завтра забрать Калининград. Но если бы можно было, то с удовольствием.

Мы были недавно с Путинным в Калининграде. Мы летели на вертолете, я смотрю: вы же не пашете землю! Эти же земли когда-то были самыми лучшими в Советском Союзе, процветающий был край. Вы же ничего не пашете. Я Владимиру Владимировичу говорю: ”Слушай, отдай мне вот эти, эти земли. Согласен? Мы, – говорю, – распашем. Не надо нам в собственность их передавать, мы просто там будем заниматься сельскохозяйственным бизнесом. Мы поручим Гродненской области (это была такая идея, она сейчас и есть), гродненцы имеют хорошие возможности в этом плане (это сильная область относительно в сельском хозяйстве), они быстро распашут и засеют. И даже построим у вас комплексы молочно-товарные. И будем производить молоко, и продавать в Литве“.

Да, такой разговор был. И Путин меня поддержал в этом плане. Поэтому это наша страна. Мы не зря там воевали недавно.

Поэтому вот отсюда и моя позиция. И пусть литовцы на нас не обижаются. Они это должны знать.

Поэтому Вы не переживайте, одни вы не останетесь.

А рычаг вот этот – ”молоко не пустим“, ”коров доить не будете“, ”коз отравим“ – это, слушайте, это не для нас.

Побили рекорд пресс-конференции прошлого года. В прошлом году было 4 часа 46 минут.

(корреспондент газеты ”Новости Югры“, Ханты-Мансийский автономный округ – Югра). Спасибо большое.

Только не упрекайте меня, что вы недавно ”Динамо-Минск“ проиграли по хоккею.

Ни в коем случае.

Но вы играли хорошо.

Я своим головомойку такую устроил после этой игры. За пять минут две шайбы пропустили непонятно как от вас, хотя игра нормально складывалась. Чуть выползли.

Так что ваши неплохо играют.

Недавно, буквально в начале октября, к нам в Ханты-Мансийск приезжала делегация из Республики Беларусь, и впервые был поднят вопрос о сотрудничестве в реальном секторе экономики. На Ваш взгляд, насколько перспективны такие отношения между Югрой и Беларусью?

Очень перспективны. Коль мы заявили об этом, мы это будем делать. Вы же центр сейчас всей планеты экономической. Поэтому мы с удовольствием к вам придем.

Я вообще хочу завязаться с компаниями, которые у вас там работают, чтобы мы их обеспечивали – начиная от одежды, продуктов питания и заканчивая техникой, которую они используют. Так что где-то еще встретимся.

(журнал ”Регионы России: национальные приоритеты“). Александр Григорьевич, добрый день.

Мы, в отличие от коллег, федеральные средства массовой информации, то есть не чисто региональные, мы обслуживаем 83 субъекта, наша целевая аудитория – это высшее звено власти, бизнеса и общества.

Вот перед тем, как задать вопрос, я хотел бы искренне и сердечно поблагодарить от имени, наверное, большинства, а если и не всех наших коллег, за то тепло и радушие, которым встретили нас на белорусской земле ваши коллеги, мы были в Гродненской области. И в Вашем лице пожелать всему белорусскому народу здравия, счастья, мира, покоя и процветания!

Лукашенко .

(Аплодисменты.)

А вопрос короткий, мысли переполняют на самом деле, впечатлений масса, мы обязательно глаголом своим зажжем сердца русских людей и российских, как Вы говорите, в том числе и чиновников в наших регионах.

Вопрос следующий. Несмотря на то, что Вы, как Глава государства, имеете очень плотный график, Вы все-таки на постоянной основе регулярно и лично встречаетесь с главами администраций субъектов Российской Федерации. В этой связи вопрос: скажите, Вы придаете этому огромное значение, почему для Вас это так важно? Ведь, казалось бы, есть договоренности, есть соглашения, есть Правительство Беларуси, есть профильные министерства, есть оформленные и подписанные соглашения, которые наверняка будут реализовываться, как положено, в соответствии с порядком, поэтому вопрос, это первая часть, – почему для вас это так важно? И вторая часть, просто мысли вслух, что называется, экспромтом, – нельзя ли организовать, вот Вы говорите, что вы создаете условия, а, скажем, вообще функции любой власти – это создать условия благоприятные для бизнеса, для жизни людей и так далее. Вот скажите, вы создаете условия конкуренции для частного бизнеса или для государственного? Вот есть ли возможности сейчас на уровне администраций регионов напрямую, то есть регионов Беларуси и регионов России, решать эти вопросы, не дожидаясь высоких решений, так сказать, на уровне Союзного государства, Евразийского экономического союза? То есть я к тому, что вы можете сейчас организовывать и создавать какие-либо проекты на своем уровне, на государственном, то есть администрации регионов Беларуси, а есть администрации регионов России, вы можете создавать вот эти цепочки товарные, продвижения товаров, так сказать, какие угодно, вы можете здесь производить, создавать логистические какие-то механизмы и там в конце концов, где конечные рынки сбыта, точно также привлекать и нанимать директоров, людей, и создавать фирменные торговые сети. Там, где не будет на самом деле недоброжелательной какой-то вот этой антибрендовой, то что Вы говорите: ”Батька“, там не будет другого качества, там будет всë по-настоящему, всë будет белорусское.

Еще просто, я говорю, масса мыслей.

Еще огромное Вам спасибо, потому что Вы сказали очень хорошие слова: Ваши главные принципы – это честность и справедливость. Я думаю, что каждый из нас здесь будет рад жить в той стране, где на самом деле живут по правде, а поступают по совести.

Что касается моих встреч с губернаторами – почему?

Ну, во-первых, потому что они меня просят об этом, чтобы я встретился с ними. Я думаю, как я понимаю, приехать в страну, ладно, пусть не моего уровня руководители, но встретиться с первым человеком в любом государстве – это как-то престижно для политика. И я их понимаю. И я готов на этот их авторитет работать. Работать в дань, в благодарность за то, что они, как я уже сказал, спасли когда-то наши отношения с Россией (были времена, когда мы могли бы разойтись, и очень далеко). И тогда, понимая, что не всë решается в Кремле и в центре, я так и сказал: мы выходим напрямую, на региональное сотрудничество. Благо, что потом пришло отрезвление, и политики в Кремле и в Москве поняли, что препятствовать этому нельзя. И это выразилось в глобальное межрегиональное сотрудничество между Беларусью, нашими регионами и регионами Российской Федерации. Поэтому для нас – это одно из важнейших направлений. Вы правильно сказали, далеко не всë, особенно в России, в такой гигантской стране, не всë решается в центре, даже вредно, если всë это будет решаться в центре. Мы это знаем, поэтому выходим на прямое сотрудничество.

Если я Вас правильно понял во второй части вопроса, мы, в общем-то, не зациклились на том, чтобы создать какие-то товаропроводящие сети с Москвой, с центром и так далее. Мы наоборот – и я к этому толкаю свои предприятия, и министры это знают – с большим удовольствием будем с вами создавать на местах, возле потребителя, как Вы сказали, совместные предприятия, для того чтобы там перерабатывать, дорабатывать, собирать что-то, технику, и через вас продавать, через эти совместные предприятия, эту продукцию. Почему? Потому что тогда будет больше интерес и ваша ответственность. У нас будут контрагенты, которые будут заниматься тем делом, которое нам интересно. Нам это крайне выгодно. И, вот слышат меня министры, если есть какие-то проблемы в этом отношении, мы готовы их решать. Но вряд ли, потому что с каждым губернатором – я их прошу: есть интерес у вас такой – хорошо, я согласен действовать быстро в этом направлении, но под твоим патронажем, губернатор. Он говорит: добро. Или назначает кого-то ответственным.

Нам это очень выгодно. И совместная вот эта деятельность в местах реализации нашей продукции – это большое благо для нас.

Александр Григорьевич, спасибо Вам большое. Я просто в качестве обратной связи, Вы просто спросили в самом начале: какие впечатления от этой поездки у вас? Вот у нас есть ряд таких медийных информационных инициатив, с которыми мы уже отчасти поделились и с председателем Гродненского облисполкома, прогрессивным человеком по имени , нашли общий язык, и со следующей недели уже начинаем взаимодействовать. Это вот то, что касается результатов поездки в Гродненскую область.

И сейчас у нас есть ряд предложений, мы эти материалы передадим в Совмин, то есть уже контакты появились. Поэтому мы Вам очень признательны, за этот диалог.

Спасибо большое.

Спасибо за Ваши предложения.

(редактор отдела газеты ”На страже Родины“, Ленинградская область). Вопрос такой, не вопрос даже, а благодарность и Вам, и белорусскому народу. Мы проехали не только по предприятиям, то, что Вы нам показывали, но мы видели могилы наших людей, которые призывались из-за Урала, из Сибири и с Дальнего востока, где не было войны и где их не могли, естественно, похоронить. Вот они похоронены, и мы видим надлежащий уход за ними. Вот за это вам благодарность большая! От каждого из каждого из нас, кто здесь находится, и от всех россиян.

И второе. Вот приближается 70-летие освобождения Беларуси, много-много памятников, и это будет та победа, которую у нас пытаются ну украсть. Вот даже на пресс-конференции говорят, что Советский Союз воевал, Советского Союза нет, и остались в этой коалиции Англия, Франция.

Нет, ну народ-то наш остался.

А народ наш воевал, да. И мы сейчас говорили о Советском Союзе, а Советский Союз – это двойная аббревиатура, то есть союз республик: РСФСР, Республика Беларусь и прочее, и прочее. Вот пожелание такое, чтобы всегда звучало вот в этом ряду, где есть Соединенные Штаты Америки, где есть Англия, Советского Союза нет, но чтобы все наши страны звучали, потому что это единый ряд. Вот такое пожелание.

А вопрос о том, с чего мы начали – учения ”Запад-2013“: как Вы оцениваете как Верховный Главнокомандующий результаты этих учений? Какие вообще перспективы и состояние нашего содружества, военного сотрудничества?

Вы знаете, у нас очень высокий уровень сотрудничества в военной сфере. И я же сказал, что мы долго готовились к этому учению. У нас в два года один раз проходят такие масштабные учения поочередно в Беларуси и в России. Два года тому назад, мы проводили на российской территории, в основном на российской территории были учения. Через два года к нам вернулись. Через два года снова будут в России. И мы отрабатываем те мероприятия, которые нам, не дай Бог, придется когда-то использовать. Притом мы наши мероприятия в рамках учений соотносим с той войной, опытом тех войн, скажем, которые сейчас идут или были, то есть современную войну, мы изучаем эти действия и под это проводим учения, проводя учения, модернизируем свою армию. В Беларуси-то мы это делаем уже второй раз. Первый раз мы видели, какая была иракская война. Сейчас много элементов новых, но появился один из элементов – это социальные сети – Интернет как начальный элемент этой войны. Везде же это было. Поэтому мы это на военном уровне отрабатываем, противодействуя всему этому.

Мы соотносим наши действия борьбы в условиях современных войн. Современных. И мы это отрабатывали. В данном случае это были темы борьбы с терроризмом, когда террористы захватывают целые села. Как освобождать их, как вести борьбу с террористами? Это же не просто. Это не то, что раньше фронт, против тебя противник – и пуляем из пушек, из танков, атакуем друг друга, операции проводим. Нет, сейчас это очень опасные террористические вылазки.

Поэтому вот эту тему мы отрабатывали. И я, и, вы слышали, Владимир Владимирович об этом говорил, что оценка была очень высокой наших совместных действий. А главное – мы нарабатываем опыт, мы учимся, как и должно быть на этих учениях, мы учимся, как себя вести в подобных ситуациях.

(заместитель директора телерадиокомпании ”Башкортостан“, Уфа). Александр Григорьевич, три дня мы общались с простыми жителями Беларуси и говорили о том, что нас ждет встреча с Лукашенко, мы спрашивали: какой вопрос они хотели бы задать своему Президенту? И большинство, естественно, вопросов касалось экономики, а, наверное, самый популярный, мы сделали такой вывод после опроса, что самый популярный вопрос, который белорусы хотели бы задать своему Президенту: когда лишние нули исчезнут с белорусских купюр? Неудобно.

Деноминацию провести?

Знаете, это не проблема – деноминация. Это чисто технический процесс. Но, думаю, лучше деноминацию проводить, когда будет более-менее стабильная ситуация на валютном рынке. Мне кажется.

Но мы как-то близко к этому вопросу сейчас не подходили. Но, чтобы провести такую деноминацию, мы готовы в любое время. Если людям надоело, и это будет возможно с точки зрения валютного рынка, мы проведем ее.

Это же не одномоментная акция. Это всë заранее объявляется, указ подписывается. И это будет действовать ну полгода – десять месяцев. Будут параллельно ходить старые купюры и новые. То есть это не какое-то, знаете, неожиданное и какое-то сущностное явление. Нет. Это обычная техническая операция.

Когда-то мы проводили деноминацию, но мало нулей отбросили, надо было отбрасывать все-таки их, как положено, чтобы, допустим, сегодня доллар не 9 тысяч стоил, а 9 рублей. Это в наших силах.

Поэтому это не проблема. Если мы увидим, что… Это мы чувствуем, мы сами это чувствуем, поэтому к этому подготовлены. И у нас отпечатаны новые деньги, новые купюры, они уже не один год на складе лежат, но нужна соответствующая нормальная подготовка, и ситуация чтобы сложилась. Тогда мы объявим людям об этом заранее, подпишем указ и проведем эту деноминацию.

Это технический вопрос.

Важнее другой вопрос – чтобы у нас стабильность была на валютном рынке! И это во многом зависит от работы экономики, конечно, от экспорта, как мы продаем и получаем валюту в страну, от импорта, которого должно быть меньше. Но и это для нас не самое главное. Для нас самое главное – это спокойствие и стабильность собственного населения – чтобы они не бегали по этим закоулкам и не пытались перевести национальную валюту в зарубежную.

Поэтому спасибо, что Вы задали этот вопрос. Я знаю, он имеет определенное звучание. Но в данном случае Вы подчеркнули, что люди озабочены этим.

Спасибо.

(корреспондент газеты ”Хакасия“). Александр Григорьевич, несмотря на кризис в горнодобывающей промышленности, у нас, в Хакасии, работает очень много БЕЛАЗов.

А чего не покупаете сейчас БЕЛАЗы?

Нет, мы рады бы покупать, поэтому меня и попросили задать вопрос в этом направлении. Дело в том, что БЕЛАЗы и детали для обслуживания идут через многочисленных посредников. Нельзя ли приблизить ваше представительство к нам, в Хакасию?

Вот Министр промышленности у Вас за спиной, он даст Вам ответ на этот вопрос. Но не дай Бог, что мы там через посредников работаем… Люди хотят купить, а вы продаете там через множество посредников – что просто для меня невероятным кажется сейчас, но я не могу не верить человеку! – вот это уже для вас очень плохо будет…

Поэтому Вы уточните эту ситуацию.

Я почему так говорю? Не потому что я хочу здесь наехать публично на Министра, а потому что я недавно был на ”БЕЛАЗе“, и у нас запасы на ”БЕЛАЗе“ больше, чем где-нибудь. Это его предприятие. И они меня все убеждали, что сегодня нельзя продать. А человек говорит, что можно. Ну, как понимать?

Но я не могу в это поверить, в то, что Вы сказали. Но всякое бывает…

Поэтому Министр Вам на этот вопрос ответит.

Но, если бы Вы сказали ”Лукашенко, продай мне сегодня 20 БЕЛАЗов напрямую, вот сегодня“, завтра бы отгружали. Но Вы мне так не сказали. Не сказали?

Меня просто попросили эту просьбу передать.

Передайте им, или через Вас, или через кого, я даже Вас лично приму, если Вы от них приедете и мне докажете, что действительно посредники мешают. Вот уж мало не покажется!

Хорошо.

Поэтому мы готовы без всяких посредников на любое ваше предприятие горнорудное поставить столько, сколько нужно машин. Немедленно. Но за деньги.

За деньги?

Ну конечно.

Ну, договорились.

(обозреватель газеты ”Новый Петербургъ“). Газета ”Новый Петербургъ“, Андрей Антонов.

Скромный такой петербургский человек… Я всегда говорю, что белорусы и ленинградцы, Питерцы, – это одного склада люди, это самые близкие люди, потому что и вы, и мы в годы войны натерпелись столько, что дальше некуда. И оттуда у нас менталитет, и науку нашу после войны, кстати, приезжали во многом ученые из Петербурга создавать.

А город Минск тоже строил Ленинград.

И городу Минску питерцы очень помогали, хотя у самих проблем былою...

Спасибо Вам за такие теплые слова.

Я в свою очередь, Александр Григорьевич, хочу Вам передать самые наилучшие пожелания от читателей нашей газеты. Успехов Вам, здоровья! Упехов и достижений всему белорусскому народу!

Тут говорили по поводу Баумгертнера и ”Уралкалия“, есть пожелание – Беларуси не останавливаться на достигнутом. Хороший пример для России. Чем больше проходимцев посадите, тем лучше будет в России. И Березники тогда тоже наверняка станут жить лучше.

Я в десятый раз нахожусь в Беларуси в подобном пресс-туре, есть с чем сравнивать, чувствуется динамика вперед, и у вас хорошо развивается сельхозпроизводство, о чем Вы тоже говорили. Такое большое количество сельхозпродуктов реализуется за рубежом. К сожалению, Россия почти половину продуктов питания получает из-за рубежа, и отечественному производителю, в частности у нас, в Санкт-Петербурге и в Ленинградской области, трудно пробиться в торговые сети.

Если коротко, основные принципы организации сельхозпроизводства в Беларуси? И как Вы поддерживаете отечественных производителей?

Вы знаете, основной принцип в том… Вот с точки зрения западных людей, на которых мы молимся, они приехали, один случай был со мной, смотрят и говорят: ”О-о, мы вашим завидуем фермерам (фермерам как они говорят, ну нашим крупным хозяйствам)“. Я говорю: ”А что вы завидуете? Мы всë время вам завидуем“. – ”Да Вы что, на таких площадях, да мы, да мы сделали…“ А у них мелкотоварное производство. Так я говорю: ”Так чего же вы – объединитесь“. – ”Нет, у нас не объединишь, у нас частник, он сидит неизвестно где, его не найдешь, а это его земля, а это ему неинтересно и так далее“.

Так вот главное – что мы не разрушили крупнотоварное сельскохозяйственное производство. Мы не приватизировали сразу землю, основные средства и так далее. Этим самым мы и спасли село. А сейчас встала необходимость, когда мы строим… Были ли вы в этом пресс-туре на молочнотоварном комплексе, по-моему, были, где тысяча голов где-то, видели его?

Были, были.

Что такое тысяча коров, которых надо доить? По-моему, роботизированное вы посещали предприятие? Мы сами уже производим эти роботы, научились у иностранцев делать вместе с ними. У нас в каждой области уже не один десяток таких вот производств. Я скептически раньше относился к этому, думаю: ну, роботы, когда мы до них доживем…

Но когда построили первую ферму, я поехал и посмотрел, как доит коров робот, я был потрясен, и дал команду, чтобы развивали свое производство этих роботов и строили дальше эти фермы.

Согласитесь, что это высший уровень. Корова к порядку привыкает, в очередь становится (как в советские времена), чтобы подоиться. Если не вовремя, то тебя компьютер туда не пустит, и так далее и тому подобное.

Поэтому, я уже всë это проходил, и мы начали очень массированно это всë делать. Но дело не в этом. Тысяча голов комплекс крупного рогатого скота со всем шлейфом – сухостой, телятки, доращивание и так далее, а это еще больше – сколько надо земли! И наши крупные бывшие колхозы и совхозы не справляются, чтобы одно хозяйство обслужило такой комплекс, да еще пару мелких ферм. И встала необходимость укрупняться. И если у нас в районе раньше было 22 – 25 колхозов, совхозов, то сегодня 10 – 12 осталось. А укрупнение, это жизнь потребовала, чтобы было укрупнение, ведь вокруг этих комплексов нужна кормовая база, надо земля. И то, что мы не пошли по пути раздачи и приватизации, это нам помогло создать сверхкрупнотоварное хозяйство. Представляете, что такое 25 хозяйств, если сравнить, а что такое 10 – 12. У нас хозяйство в 8 – 10 тыс. гектаров – это норма. Есть некоторые и по 20, и по 25 тысяч. А некоторые тут замахнулись, под Минском, еще к одному району и другой забрать. Мы и это будем делать, если мы видим, что потянет это хозяйство такие площади.

Поэтому крупнотоварные хозяйства, где много земли, где сконцентрировать можно ресурсы, энергонасыщенную технику… У вас ” к ировцы“ производятся, правда, негоже их вам уже производить.

Единицы производятся.

Да, но не надо, надо уже делать технику более экономичную. Потому что я знаю, что такое ”Кировец“. ”Кировец“ – это 12 таких, или сколько там, горшков-поршней – и сколько солярки надо для того, чтобы он пахал? Мы создали трактор гораздо эффективней ”Кировца“, энергонасыщенный, пользуется хорошим спросом. Надо уже эти производить. Надо с нашими договориться и там производить эти тракторы, которые будут иметь спрос, и не держаться за этот ”Кировец“, он никому уже не нужен, как бы нам не жалко было. Это мой трактор, если хотите, я на нем даже пахал землю, поэтому я его хорошо знаю, этот желтый трактор (не знаю, какого он цвета сейчас, раньше были желтые?). Это для меня было счастье.

Мы уже забыли, какого он цвета, честно говоря.

А я помню. У нас еще многие работают, у нас сохранились, но они очень затратные, с точки зрения цены на топливо и на обслуживание. п оэтому есть уже более по такой же производительности, такие же сильные, но более эффективные трактора, более эффективная техника.

И мы готовы в этом направлении действовать. Поэтому крупнотоварное сельское хозяйство позволяет сконцентрировать вот такую энергонасыщенную технику в этих хозяйствах. Мелкое – не рентабельно. Ну что там, 50 гектаров и такой трактор, или любой трактор, это разве дело. Есть у нас и такие. Правда, мы начали и для таких маленькие тракторы делать. Если раньше ”МТЗ“ 2 – 3 номенклатуры тракторов выпускал, то сегодня, по-моему, 57.

Министр промышленности меня не слушает… Сколько на ”МТЗ“ видов тракторов этих?

81.

81 уже? О-о, я уже отстал. 81 – начиная от ”детских“ и заканчивая гигантскими этими, но эффективными.

Поэтому крупнотоварное сельское хозяйство позволяет сконцентрировать и соответствующую технику.

Ну и потом, мы ведь с вами в зоне критического земледелия – зерно надо просушить, кукурузу на зерно у вас так вряд ли и вырастишь, а мы-то пробуем и выращиваем (в этом году 2 млн. тонн примерно получим). Мы даже семена научились делать кукурузы у себя на юге Беларуси. То есть мы уже не покупаем семена, как раньше. Раньше мы вообще зерна с кукурузы не делали и не производили, а сейчас производим. Почти 30 процентов в этом году от зернового хозяйства мы получим только кукурузы. Это победа. Это, кроме силоса и прочего. Но главное – это крупнотоварное производство.

Ну и потом, знаете, я ведь сам сельский человек и работал на селе, был у меня период такой в жизни. Это трудно даже мне вам рассказать, человеку городскому, возможно. Ведь что такое деревня? Это не просто какой-то поселок, где живут люди. А это специфический, особый уклад жизни людей. я всегда говорю: для Беларуси, да и для России, – это ведь основа государства. Если мы теряем деревню и людей, если мы село потеряли, – не будет у нас нормального государства. И мне, решая в свое время этот вопрос и идя на модернизацию сельского хозяйства, главное было в этом – сохранить человека на земле. А для того, чтобы сохранить, надо, чтобы молодежь там хотела жить и работать. Да и не молодежь, а уже и другие люди, более старшего возраста. А чтобы они хотели, надо, чтобы теплая вода была, чистый асфальт, как в городе, и чтобы детей можно было искупать в ванне, если на то пошло. И мы создали эти агрогородки. 1480 агрогородков. Это поселки. Да, мы сейчас будем шлифовать, доделывать, но уже ядро есть. И вокруг этого агрогородка производственные помещения (люди живут в агрогородке, и даже за десять километров будут ехать обрабатывать почву), производственные помещения и массив земли в 20 тысяч га.

Вот это будет эффективность.

Ну и создавать надо компании по реализации продукции, крупные компании. Вот у нас, наверное, будет шесть или семь, а потом, может, и две крупнейшие, гигантские компании, которые будут продавать за пределы страны молоко. Все они четко координируются и контролируются Министром сельского хозяйства. А у вице-премьера главная задача – он ведет наряду с другими ведомствами сельскохозяйственную отрасль ­ – продать продукцию. Я могу ночью его поднять и спросить – какая цена на молоко, на мясо, куда продал последние партии, по какой цене, как рынок складывается? Он это всë знает. Полная координация. Мы должны видеть цены. Мы на биржу сейчас продукцию отдаем и по биржевым ценам торгуем, и не дай Бог кто-то ниже биржи продаст.

То есть вот, как она складывается мировая цена на молоко, на мясо, на зерно, на муку и так далее. То есть это целый блок. Вы затронули такой глобальный вопрос, это тоже суток не хватит, чтобы мы могли Вам рассказать, как мы шли этим путем и что при этом самое главное.

Ни в коем случае нельзя потерять управляемость. Ни в коем случае! Вот этот стихийный рынок, его ведь нигде нет, вы знаете, что Япония, суперрыночная страна, составляет в год около двух тысяч, по-моему, около двух тысяч планов (балансы называются, но это план). Они всë планируют. Две тысячи! Нам не снилось в Советском Союзе это. Мы были конкуренты в мире. И знаете, когда я не знал, как делать, то я слушал Запад и делал наоборот. Да, потому что я знал: мы – конкуренты, они нам ничего не порекомендуют хорошего. Скажите, что плохого в том, что мы наперед планировали? Так планируют все! И в Америке ведомства все планируют, и так далее, и тому подобное. А нам говорили: нет, никакой экономики плановой. Даже придумали ”матерное“ слово: плановое экономика – это плохо. Чепуха это всë. У нас и пятилетнее планирование, и ежегодное планирование есть. Да, не всегда у нас получается, но это тоже важно, если власть заявляет о том, что мы планируем это, это, это и не выполняем, то у народа есть факт оценить работу власти.

Поэтому я не считаю, что это плохо. Поэтому мы это и используем.

Ну а село – это… это самое тяжелое, что предстоит России. Самое тяжелое!

Александр Григорьевич, а вот государственная поддержка в реализации продуктов сельхозпроизводства существует вообще?

Ну, я говорю, что, во-первых, у нас все это государственные компании. Государственные. Мало там частных, которые реализуют. Я даже не знаю этих частных? Да, ”Савушкин продукт“, по-моему, у нас частный?

”Савушкин продукт“ – абсолютно частная компания, там 1,2 процента только у государства. Более шестьсот тысяч тонн молока они отрабатывают. К миллиону, я думаю, выйдут.

В торговле поддержка? Ну, я думаю, что им надо сейчас какая-то поддержка. Они свои ниши имеют, и в данном случае в России, большинство мы в Россию поставляем, в Украину очень много поставляем, даже в Литву. Вот он мне докладывает: даже в Литву поставляем эту продукцию.

Поэтому… чтобы сказать, что мы какую-то поддержку в поставках осуществляем, – нет. А вот село мы, конечно, поддерживаем.

И эта поддержка где-то процентов, сколько у нас?

Сегодня 8,6 у нас, мы посчитали, уже по году будет. Но поддержка, я понимаю, о чем Антон (я его хорошо знаю) хочет задать вопрос. У нас прямой пока поддержки литра, килограмма нет. У нас основная масса – это 55 процентов всей поддержки, которая выделяется консолидировано по республиканскому и областному бюджету, у нас консолидированный бюджет, идет на удешевление ставки рефинансирования.

Если молочно-товарная ферма строится – ставка ноль от имени государства, кредит – на 9 лет, плюс два года, пока строится комплекс. Это дает возможность построить, заполнить, начать производить, и потихоньку за 9 лет рассчитываться.

Ну, мы подешевле продаем тебе удобрения, поэтому ты не греши, по технике немножко помогаем.

Второе направление – лизинг техники. Мы туда направляем, на лизинг техники, на 7 лет выдается техника, ставка обнуляется аналогично по кредитным ресурсам. ”Агросервис“ республиканский берет кредит, хозяйство платит 15 процентов первый взнос, дальше на период 7 лет, у нас установлен срок в течении 7-ми лет, равными долями ведет расчет.

Но это мизер, по сравнению с Западом. Но мы кредитуем. Это естественно, что везде кредитуют, но чтобы вот так платить на литр, на килограмм, мы уже от этого отошли.

Примерно 170 долларов – на гектар, прямая – 52, если пересчитать, переведя процентные ставки.

Я уже говорил, что мы больше 40 миллиардов долларов за две пятилетки инвестировали в сельское хозяйство. Самое главное – нашли тот путь, по которому мы должны идти. Вы его видели на подобных комплексах и так далее. Мы нашли этот путь. И это самое главное.

И, поскольку мы вложились прилично в село, нам нет даже необходимости уже такие массированные вливания делать в сельское хозяйство и поддерживать их, потому что уже иждивенцами станут. Надо, чтобы они уже сами работали и эффект давали. Мы должны получить эффект от тех вложений, которые уже осуществлены.

Ну, все уже, наверное, вопросы задали? Да?

Рекорд пресс-конференций побит полностью. Уверенно и бесповоротно.

Дело не в рекорде, дело в том, что я вижу, что злых лиц нет, глаза красивые, улыбающиеся... Мне остается только вас поблагодарить в очередной раз за тот приятный разговор, который у нас состоялся.

(Аплодисменты.)

Еще раз повторюсь: мой пиар только в одном – дай Бог, чтобы наши люди в России знали о нашей жизни, о наших проблемах, о наших трудностях. Знаете для чего? Для того, чтобы в сложный момент, в трудный момент, не дай Бог в критический момент, мы не разошлись в разные стороны, и, упаси Господь, не смотрели друг на друга по разные стороны баррикад. Вот этого мы, славянские народы, и не только славянские, россияне и белорусы, допустить не должны.

Огромное вам спасибо за то, что вы приехали!

Благодарю.

(Аплодисменты.)