Философский лабиринт (стр. 8 )

Этот космос, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но всегда он был, есть и будет вечно живым огнём, мерами загорающимся и мерами потухающим... Психеям смерть – стать водою, воде же смерть – стать землёю; из земли же вода рождается, а из воды – психея...

Мудрость заключается только в одном: признать разум как то, что управляет всем при помощи всего...Народ должен сражаться за закон, как за свои стены...По какому бы пути ты ни шёл, границ психеи ты не найдёшь; столь глубок её логос...В одну и ту же реку мы входим и не входим, существуем и не существуем...Бессмертные – смертны, смертные – бессмертны; смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают...

Огонь живёт земли смертью, и воздух живёт огня смертью; вода живёт воздуха смертью, земля – воды /смертью/. Огня смерть – воздуха рожденье и воздуха смерть – воды рожденье. Из смерти земли рождается вода, из смерти воды рождается воздух, /из смерти/ воздуха – огонь, и наоборот...

Следует знать, что война всеобща и правда – борьба и что всё происходит через борьбу и по необходимости... С сердцем бороться трудно: всякое желание покупается ценою психеи...На огонь обменивается всё, и огонь – на всё, как на золото – товары и на товары – золото...У бога прекрасно всё, и хорошо, и справедливо, люди же одно считают несправедливым, другое – справедливым...

Болезнь приятным делает здоровье, зло – добро, голод – насыщение, усталость – отдых...».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.41-52.

Ксенофану приписывают следующие положения: «Но если бы быки, лошади и львы имели руки и могли бы ими рисовать и создавать произведения (искусства), подобно людям, то лошади изображали бы богов похожими на лошадей, быки же похожими на быков, и придавали бы (им) тела такого рода, каков телесный образ у них самих (каждые по-своему).»

«Он (Ксенофан) полагает, что элементов сущего – четыре, а космосов – бесконечное число, но неразличимо сходных. Облака образуются, когда пар под воздействием солнца поднимается наверх и вздымается в окружающее /пространство/. Сущность бога шарообразна и ничуть не схожа с человеком: он весь целиком видит и весь целиком слышит, но не дышит, и всецело – сознание, разум и вечен. Он также первым сказал, что всё возникающее подлежит гибели и что душа – дыхание.»

Фрагменты ранних греческих философов. – М.: Наука, 1989. Ч.1. – С.156.

«Он (Парменид) первым выдвинул утверждение, что Земля шарообразна и находится в центре /Вселенной/. Элементов, /по его учению/, два: огонь и земля, причём первый имеет статус демиурга, а вторая – материи. Первоначально люди произошли из ила, сам же /человек/ представляет собой /смесь/ горячего и холодного, из которых состоят все вещи. Душа и ум тождественны, о чем упоминает и Теофраст в «Физике», где он излагает учения почти всех /физиков/. Философия, по его словам, двояка: одна согласно истине, другая согласно мнению...

Критерием /истины/ он считал разум, а ощущения – недостоверными...»

Фрагменты ранних греческих философов. – М., 1989. Ч.1. С.274.

«Есть четыре аргумента Зенона о движении, которые доставляют трудности тем, кто пытается их решить /опровергнуть/. Первый – о невозможности движения, так как перемещающееся /тело/ прежде должно дойти до половины, нежели до конца... Поэтому аргумент Зенона исходит из ложного постулата о том, что не-возможно в конечное время пройти /собств. «пройти-из-начала-в-конец»/ бесконечное число /протяженных величин/ или коснуться бесконечного числа /точек/ одну за другой. И длина, и время, и вообще всякий континуум называются «бесконечными» в двух смыслах: либо по делению, либо по экстремальной протяжённости. Стало быть, коснуться в конечное время «бесконечных по количеству» /=»по протяжённости»/ /величин/ невозможно, а «бесконечных по делению»- можно, так как само время /=»отрезок времени»/ «бесконечно» в этом смысле. Поэтому оказывается, что /движущиеся тела/ проходят бесконечность и касаются бесконечного числа /точек/ в бесконечное, а не конечное время и /сами при этом/ «бесконечны», а не конечны».

Фрагменты ранних греческих философов. – М., 1989. Ч.1 – С.307.

«Воззрения его (Эмпедокла) таковы: элементов четыре: огонь, вода, земля и воздух, и ещё Любовь, которой они соединяются, и Распря, которой они разделяются... Солнце он считает большим скоплением огня, по величине превосходящим Луну, Луну – дисковидной, а само небо – ледообразным. Душа, по его словам, перевоплощается в различные виды животных и растений...».

Фрагменты ранних греческих философов. – М., 1989. Ч.1. – С.356.

Протагору приписывают следующие положения: «Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют...

...О богах я (Протагор) не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет, ни того, каковы они по виду. Ибо многое препятствует знать это: и неясность вопроса, и краткость человеческой жизни».

Антология мировой философии. Т.1. Ч.1. – С.316.

«Он (Анаксагор) учил, что Солнце – раскалённая глыба, по величине больше Пелопонеса (другие приписывают этот взгляд Танталу), а на Луне есть поселения, равно как холмы и овраги. Начала –гомеомерии: подобно тому как из «крупиц» (как их называют) составляется золото, так из подобочастных маленьких телец образовалась Вселенная. Движущая причина – Ум; тяжелые тела, как земля, / при возникновении мира/ заняли нижнее место, легкие, как-то: огонь, – верхнее, а вода и воздух – среднее. Так на плоской земле возникло море, после того как солнце выпарило влагу.

Звёзды первоначально двигались куполообразно, так что постоянно видимый полюс находился в зените, но впоследствии /их орбиты/ наклонились. Млечный путь – отражение света звёзд, не освещаемых Солнцем, кометы – скопление планет, испускающих языки пламени, мельчайшие /= «падающие»/ звезды – как бы искры, выбрасываемые из эфира. Ветры возникают от того, что воздух разжижается /и течёт/ под действием солнца. Гром – столкновение облаков, молнии – сильное трение облаков, землетрясение – опускание воздуха в недра земли. Животные рождаются из влажного, горячего и землистого /начал/, а затем друг от друга, причём самцы – справа, а самки – слева».

Фрагменты ранних греческих философов. – М., 1989. Ч.1. – С.506.

«Обнаружив древнее положение о том, что ничто не возникает из ничего, Анаксагор отрицал возникновение (рождение) и ввел разделение вместо возникновения...

...Все /вещи/ содержат долю всего, Ум же есть нечто неограниченное и самовластное и не смешан ни с одной вещью, но – единственный – сам по себе. Если бы он не был сам по себе, но был смешан с чем-то другим, он был бы причастен всем вещам /сразу/, будь он смешан с чем-то /одним/. Ибо,...во всем содержится доля всего. Примешанные /вещи/ препятствовали бы ему, /не давая/ править ни одной вещью так, как /он правит/ в одиночку и сам по себе».

Фрагменты ранних греческих философов. – М., 1989. Ч.1. – С.533.

Аристотель «Метафизика» Ав 4. Левкипп же и приятель его Демокрит учат, что элементы /стихии/ – полное и пустое, называя одно из них бытием, другое – небытием. А именно, из них полное они называли бытием, пустое же и редкое – небытием (потому-то и говорят они, что бытие нисколько не более существует, чем небытие, так как и пустота не менее реальна, чем тело). Эти элементы они считали материальными причинами существующих вещей. И подобно тому как почитающие лежащую в основе вещей сущность единым /первоначалом/, производят прочие вещи из видоизменений её, точно так же и они, полагая началами всего происходящего редкое и плотное, утверждают, что причинами прочих вещей являются определённые различия в них. А этих различий, по их учению, три: форма, порядок и положение. В самом деле, они говорят, что бытие различается только «очертанием, соприкасанием и поворотом».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. С.55.

«/Демокрит говорит/: «Лишь/ в общем мнении существует сладкое, в мнении – горькое, в мнении – теплое, в мнении – холодное, в мнении – цвет, в действительности же /существуют только / атомы и пустота».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.60-61.

«Итак, он полагает, что они крепко держатся друг за друга и «пребывают вместе» в течение определённого промежутка времени, до тех пор, пока какая-либо более сильная необходимость, явившись извне, не потрясет /образовавшийся конгломерат/ и, разделив /атомы/, рассеет их. Он говорит о рождении и о противоположности его – распадении не только относительно животных, но и о растениях, мирах и вообще обо всех чувственно воспринимаемых телах. Итак, если рождение есть соединение атомов, смерть же – их распадение, то и по Демокриту рождение, пожалуй, есть изменение».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.63.

«...Демокрит признал началами полное и пустое, называя первое бытием, второе – небытием. А именно, они, считая атомы как бы материей сущего, /все/ прочее выводят из их различий. Различий же их три: «очертание, поворот и соприкасание», это значит: форма, положение и порядок».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.63.

«Некоторые назвали атомами неразрушимые мельчайшие тела, бесконечно многие числом, и предположили некоторое пустое место, неограниченное по величине. Вот эти-то атомы, говорят они, носясь как попало в пустом пространстве, случайно сталкиваются между собою вследствие беспорядочного быстрого движения и сплетаются /друг с другом/, так как, будучи весьма разных форм, они сцепляются между собой, и таким образом атомы производят и мир и /все/ явления в нем, или, лучше сказать, /производят/ бесчисленные миры. Ни одна вещь не возникает беспричинно, но всё возникает на каком-нибудь основании в силу необходимости».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.64.

«Люди измыслили идол /образ/ случая, чтобы пользоваться им как предлогом, прикрывающим их собственную нерассудительность. Ибо редко случай оказывает сопротивление разуму, чаще же всего в жизни мудрая проницательность направляет /к достижению поставленной цели».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.69.

«В сочинении «Об идеях» он (Демокрит) говорит: «Из этого правила человек должен узнать, что он далёк от /подлинной/ действительности» /что от него действительность скрыта/.

И ещё / там же он говорит/: «В самом деле, мы ничего ни о чём не знаем, но для каждого из нас в отдельности его мнение есть /результат/ притекающих /к нему образов/».

И ещё: «Однако /далее/ выяснится, что трудно познать, какова каждая /вещь/ в действительности»...

Демокрит иногда отвергает чувственно воспринимаемые явления и говорит, что ничто из них не является поистине, но лишь по мнению, поистине же существуют /только/ атомы и пустота».

В действительности мы не воспринимаем ничего истинного, но /воспринимаем лишь/ то, что изменяется в зависимости от состояния нашего тела и входящих в него и оказывающих ему противодействие / истечений от вещей/».

И ещё он говорит: «Много раз /мною/ было показано, что мы не воспринимаем, какова в действительности каждая / вещь/ есть и какие свойства в действительности ей не присущи».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.75-76.

«Говорит же он (Демокрит) буквально следующее: «Есть два рода познания: один – истинный, другой – темный. К темному относятся все следующие /виды познания/: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Что же касается истинного /познания/, то оно совершенно отличается от первого». Затем, отдавая предпочтение истинному /познанию/ перед тёмным, он прибавляет: « Когда темный/род познания/уже более не в состоянии ни видеть слишком малое, ни слышать, ни обонять, ни воспринимать вкусом, ни осязать, но исследование / должно проникнуть/ до более тонкого / недоступного уже чувственному восприятию/, (тогда на сцену выступает истинный /род познания/, так как он в мышлении обладает более тонким познавательным органом)».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.

«Итак, мир, принявший форму изогнутой фигуры, образовался следующим образом. Так как неделимые тела имели движение бесцельное и случайное и двигались беспрерывно и весьма быстро, то в одном /месте/ собралось много тел, имеющих по вышеуказанной причине разнообразие фигур и размеров. Когда же они накапливались на одном и том же /месте/, то все те /из них/, которые были больше и тяжелее, начинали спускаться вниз. А все те, которые /были/ малы, круглы, гладки и весьма скользки, вытеснялись вследствие скопления атомов и уносились вверх. И вот, когда отталкивающая сила перестала поднимать /их/ вверх и толчок более не гнал /их/ в эту высоту, эти /тела/ стали встречать препятствия для /своего дальнейшего/ движения вверх и осели на местах, которые не могли принять их в себя. /Поэтому/ они расположились кругом, и к ним стало присоединяться множество тел, /и все это принимало вид/ изогнутой поверхности. И, переплетаясь между собой, /эти тела/, соответственно своему расположению в форме изогнутой поверхности, породили небо. Относящиеся к той же самой природе атомы, будучи разнообразными, как сказано выше, выталкивались вверх, образовали естество светил. Множество же испарявшихся тел толкали воздух и вытесняли его. Последний же, обращаясь вследствие движения в ветер и окружая светила, стали гнать их кругом вместе с собой и /таким образом/ сохранял их доныне совершающееся высоко над землей круговое движение. Затем из оседавших вниз /атомов/ образовалась земля, из поднимавшихся вверх – небо, огонь, воздух. И когда многочисленная материя, ещё заключившаяся в земле, стала сжиматься вследствие ударов ветров и дуновений, /шедших/ от светил, то стала сдавливаться вся состоявшая из небольших частей форма её, и /она/ стала порождать влажное естество. Последнее же, находясь в текучем состоянии, уносилось вниз на впалые места, которые могли принять его и скрыть /в себе/, или же вода, осев, сама по себе стала делать углубления в лежавших под нею местах. Так вот каким образом возникли самые важные части мира».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.109-110.

«Демокрит говорит, что душа не имеет частей и что у неё нет многих способностей; он говорит, что мышление тождественно с ощущением и что они происходят из одной способности».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.138.

Тема 6. Античная философия. Классическая эпоха

«...Поэтому-то те, кто с ними вступают в спор, предусмотрительно защищаются как бы сверху, откуда-то из невидимого, решительно настаивая на том, что истинное бытие – это некие умопостигаемые и бестелесные идеи; тела же, о которых говорят эти люди, и то, что они называют истиной, они, разлагая в своих рассуждениях на мелкие части, называют не бытием, а чем-то подвижным, становлением. Относительно этого между обеими сторонами, Теэтет, всегда происходит сильнейшая борьба».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.2. – С.365.

«Кто, наставляемый на пути любви, будет в правильном порядке созерцать прекрасное, тот, достигнув конца этого пути, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе, то самое, Сократ, ради чего и были предприняты все предшествующие труды, – нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, а во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Прекрасное это предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-то речи или знания, не в чем-то другом, будь то животное, Земля, небо или ещё что-нибудь, а само по себе всегда в самом себе единообразное; все же другие разновидности прекрасного причастны к нему таким образом, что они возникают и гибнут, а его не становится ни больше ни меньше, и никаких воздействий оно не испытывает».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.2. – С.142.

«А раз душа бессмертна, часто рождается и видела все и здесь, и в Аиде, то нет ничего такого, чего бы она не познала; поэтому ничего удивительного нет в том, что и насчет добродетели, и насчет всего прочего она способна вспомнить то, что прежде ей было известно. И раз все в природе друг другу родственно, а душа всё познала, ничто не мешает тому, кто вспомнил что-нибудь одно, – люди называют это познанием, – самому найти и всё остальное, если только он будет мужествен и неутомим в поисках: ведь искать и познавать – это как раз и значит припоминать».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.2. – С.384-385.

«Но душа, никогда не видевшая истины, не примет такого образа, ведь человек должен постигать её в соответствии с идеей, исходящей от многих чувственных восприятий, но сводимой рассудком воедино. А это есть припоминание того, что некогда видела наша душа, когда она сопутствовала богу, свысока глядела на то, что мы теперь называем бытием, и поднималась до подлинного бытия. Поэтому по справедливости окрыляется только разум философа: у него всегда по мере его сил память обращена на то, чем божествен бог.

Только человек, правильно пользующийся такими воспоминаниями, всегда посвящаемый в совершенный таинства, становится подлинно совершенным».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.2. – С.185.

«Однако ты хочешь установить, что бытие и все умопостигаемое при помощи диалектики можно созерцать яснее, чем-то, что рассматривается с помощью только так называемых наук, которые исходят из предположений. Правда, и такие исследования бывают вынуждены созерцать область умопостигаемого при помощи рассудка, а не посредством ощущений, но поскольку они рассматривают её на основании своих предположений, не восходя к первоначалу, то, по-твоему, они и не могут постигнуть её умом, хотя она вполне умопостигаема, если постичь её первоначало. Рассудком же ты называешь, по-моему, ту способность, которая встречается у занимающихся геометрией и им подобных. Однако это ещё не ум, так как рассудок занимает промежуточное положение между мнением и умом».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.2. – С.185.

«Представляется мне, что для начала должно разграничить вот какие две вещи: что есть вечное, не имеющее возникновения бытие и что есть вечно возникающее, но никогда не сущее. То, что постигается с помощью размышления и объяснения, очевидно, и есть вечно тождественное бытие; а то, что подвластно мнению и неразумному ощущению, возникает и гибнет, но никогда не существует на самом деле. Однако все возникающее должно иметь какую-то причину для своего возникновения, ибо возникнуть без причины совершенно невозможно. Далее, если демиург любой вещи взирает на неизменно сущее и берет его в качестве первообраза при создании идей и потенций данной вещи, все необходимо выйдет прекрасным; если же он взирает на нечто возникшее и пользуется им как первообразом, произведение его выйдет дурным».

Платон. Сочинения в трех томах. – М., . Т.3. Ч.1. – С.469.

«Рассмотрим же, по какой причине устроил возникновение и эту Вселенную тот, кто их устроил. Он был благ, а тот, кто благ, никогда и ни в каком деле не испытывает зависти. Будучи ей чужд, он пожелал, чтобы все вещи стали как можно более подобны ему самому. Усмотреть в этом вслед за разумными мужами подлинное и наиглавнейшее начало рождения и космоса было бы, пожалуй, вернее всего. Итак, пожелавши, чтобы все было хорошо и чтобы ничто, по возможности, не было дурно, бог позаботился обо всех видимых вещах, которые пребывали бы не в покое, но в нестройном и беспорядочном движении; он привёл их из беспорядка в порядок, полагая, что второе, безусловно, лучше первого. Невозможно ныне и было невозможно издревле, чтобы тот, кто есть высшее благо, произвёл нечто, что не было бы прекраснейшим; между тем размышление явило ему, что из всех вещей, по природе своей видимых, ни одно творение, лишённое ума, не может быть прекраснее такого, которое наделено умом...а ум не может обитать ни в чем, кроме души. Руководствуясь этим рассуждением, он устроил ум в душе, а душу в теле и таким образом построил Вселенную, имея в виду создать творение прекраснейшее и по природе своей наилучшее. Итак, согласно правдоподобному рассуждению, следует признать, что наш космос есть живое существо, наделённое душой и умом, и родился он поистине с помощью божественного провидения».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.3. Ч.1. – С.470-471.

«Государство, – сказал я, – возникает как я полагаю, когда каждый из нас не может удовлетворить сам себя, но нуждается ещё во многом. Таким образом, каждый человек привлекает то одного, то другого для удовлетворения той или иной потребности. Испытывая нужду во многом, многие люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь: такое совместное поселение и получает у нас название государства...».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.3. Ч.1. – С.470-471.

«Таким образом, при росте и благоустройстве нашего государства надо предоставить всем сословиям возможность иметь свою долю в общем процветании, соответственно их природным данным».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.3. Ч.1. – С.208.

«Стало быть, именно в том, прежде всего обнаруживает себя философ, что освобождает душу от общения с телом в несравненно большей мере, чем любой из людей? Да, пожалуй».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.2. – С.22.

Если бы смерть была концом всему, она была бы счастливой находкой для дурных людей: скончавшись, они разом избавлялись бы и от тела, и – вместе с душой – от собственной порочности. Но на самом-то деле, раз выяснилось, что душа бессмертна, для неё нет, видно, иного прибежища и спасения от бедствий, кроме единственного: стать как можно лучше и как можно разумнее».

Платон. Сочинения в трёх томах. – М., . Т.2. – С.81.

«...Следует рассмотреть, каковы те причины и начала, наука о которых есть мудрость. Если рассмотреть те мнения и начала, наука о которых есть мудрость. Если рассмотреть те мнения, какие мы имеем о мудром, то, быть может, достигнем здесь больше ясности. Во-первых, мы предполагаем, что мудрый, насколько это возможно, знает все, хотя он и не имеет знания о каждом предмете в отдельности. Во-вторых, мы считаем мудрым того, кто способен познать трудное и нелегко постижимое для человека (ведь воспринимание чувствами свойственно всем, а потому это легко и ничего мудрого в этом нет). В-третьих, мы считаем, что более мудр во всякой науке тот, кто более точен и более способен научить выявлению причин, и, /в-четвёртых/, что из наук в большей мере мудрость та, которая желательна ради неё самой и для познания, нежели та, которая желательна ради извлекаемой из неё пользы, а /в-пятых/, та, которая главенствует, – в большей мере, чем вспомогательная, ибо мудрому надлежит не получать наставления, а наставлять, и не он должен повиноваться другому, а ему – тот, кто менее мудр».

Аристотель. Сочинения в четырёх томах. – М., . Т.1. С.67.

«...О причинах говорится в четырёх значениях: одной такой причиной мы считаем сущность, или суть бытия вещи (ведь каждое «почему» сводится в конечном счёте к определению вещи, а первое «почему» и есть причина и начало); другой причиной мы считаем материю, или субстрат (hypokeimenon); третьей – то, откуда начало движения; четвертой – причину, противолежащую последней, а именно «то, ради чего», или благо (ибо благо есть цель всякого возникновения и движения)...»

Аристотель. Сочинения в четырёх томах. – М., . Т.1. – С.70.

«И вообще не имеет смысла судить об истине на том основании, что окружающие нас вещи явно изменяются и никогда не остаются в одном и том же состоянии. Ибо в поисках истины необходимо отправляться от того, что всегда находится в одном и том же состоянии и не подвергается никакому изменению. А таковы небесные тела: они ведь не кажутся то такими, то иными, а всегда одними и теми же и не причастными никакому изменению».

Аристотель. Сочинения в четырёх томах. – М., . Т.1. С.282.

«Наше определение, стало быть, согласно с /мнением/ тех, кто определяет счастье как добродетель или как какую-то определённую добродетель, потому что добродетели как раз присуща деятельность сообразно добродетели. И может быть, немаловажно следующее различение: понимать ли под высшим благом обладание добродетелью или применение её, склад души (...) или деятельность. Ибо может быть так, что имеющийся склад /души/ не исполняет никакого благого дела – скажем, когда человек спит или иначе бездействует, – а при деятельности это невозможно, ибо она с необходимостью предполагает действие, причём успешное. Подобно тому, как на олимпийских состязаниях венки получают не самые красивые и сильные, а те, кто участвует в состязаниях (ибо победители бывают из их числа), так в жизни прекрасного и благого достигают те, кто совершает правильные поступки. И даже сама по себе жизнь доставляет им удовольствие...

Поэтому у большинства удовольствия борются друг с другом, ведь это такие удовольствия, которые существуют не по природе. То же, что доставляет удовольствие любящим прекрасное (philokaloi), доставляет удовольствие по природе, а таковы поступки, сообразные добродетели, следовательно, они доставляют удовольствие и подобным людям, и самим по себе. Жизнь этих людей, конечно, ничуть не нуждается в удовольствии, словно в каком-то приукрашивании, но содержит удовольствие в самой себе...

Счастье, таким образом, – это высшее и самое прекрасное /благо/, доставляющее удовольствие...

...Справедливость может быть природная и установленная законом...

...Когда имеет место справедливое, а когда нет? Говоря вообще, когда чело-век поступает по своему выбору, добровольно...»

Аристотель. Сочинения в четырёх томах. – М., . Т.4. – С.327-328.

Тема 7. Философия эллинистической эпохи

«Из письма «Эпикур приветствует Геродота»:

...ничто не происходит из несуществующего: /если бы это было так, то/ всё происходило бы из всего, нисколько не нуждаясь в семенах. И /наоборот/, если бы исчезающее погибало, /переходя/ в несуществующее, то все вещи были бы уже погибшими, так как не было бы того, во что они разрешались бы. Далее, вселенная всегда была такой, какова она теперь, и всегда будет такой, потому что нет ничего, во что она изменяется, ведь помимо вселенной нет ничего, что могло бы войти в неё и произвести изменение.

Далее, вселенная состоит из тел и пространства; что тела существуют, об этом свидетельствует само ощущение у всех людей, на основании которого необходимо судить мышлением о сокровенном... А если бы не было того, что мы называем пустотой, местом, недоступной прикосновению природой, то тела не имели бы, где им быть и через что двигаться, как они, очевидно, двигаются...

...они /неделимые атомы/ имеют природу /субстанцию/ полную, так как нет ничего, во что или как они могут разложиться. Таким образом, необходимо, чтобы первоначала были неделимыми телесными природами /субстанциями/».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. С.182-183.

«Атомы движутся непрерывно в течение вечности; одни отстоят далеко друг от друга, другие же принимают колебательное движение, если они сплетением бывают приведены в наклонное положение или если покрываются теми, которые имеют способность к сплетению. Ибо, с одной стороны, природа пустоты, отделяющая каждый атом от другого, производит это, не будучи в состоянии дать точку опоры; а с другой стороны, твёрдость, присущая им /атомам/, производит при столкновении отскакивание на такое расстояние, на какое сплетение позволяет /атомам/ возвращаться в прежнее состояние после столкновения. Начала этому нет, потому что атомы и пустота суть причины /этих движений/».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.183-184.

«Далее, следует думать, что атомы не обладают никакими свойствами предметов, доступных чувственному восприятию, кроме формы, веса, величины и всех тех свойств, которые по необходимости соединены с формой. Ибо всякое свойство изменяется, а атомы нисколько не изменяются, потому что при разложениях сложных предметов должно оставаться нечто твёрдое и неразложимое, что производило бы перемены не в несуществующее и не из несуществующего, но /перемены/посредством перемещений некоторых частиц и прихода и отхода некоторых. Поэтому необходимо, чтобы перемещаемые элементы были неуничтожаемыми и не имеющими природы того, что изменяется, но имеющими свои собственные /особенные, своеобразные/ части и формы».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.186-187.

Далее, атомы движутся с равной быстротою, когда они несутся через пустоту, если им ничто не противодействует. Ибо ни тяжелые атомы не будут нестись быстрее малых и лёгких, когда, конечно, ничто не встречается им; ни малые /не будут нестись быстрее/ больших, имея везде удобный проход, когда и им ничто не будет противодействовать: также движение вверх или в бок вследствие ударов и движение вниз вследствие собственной тяжести /не будет быстрее/. Ибо, пока каждое из двух движений будет сохранять силу /у атома/, столько времени атом будет иметь движение с быстротою мысли, пока что-нибудь, /исходящее/ или извне, или из его собственной тяжести, не станет противодействовать силе того, что произвело удар...

После этого, обращаясь к чувствам внешним и внутренним,- ибо таким путём получится самое надёжное основание достоверности,- следует постигнуть, что душа есть состоящее из тонких частиц тело, рассеянное по всему организму, очень похожее на ветер с какой-то примесью теплоты, и в одних отношениях похоже на первое /т. е. на ветер/, в других – на второе /т. е. на теплоту/. Есть ещё часть /души/, которая по тонкости частиц имеет большое отличие даже от этих самих и по этой причине более способна чувствовать согласно с остальным организмом. Обо всём этом свидетельствуют силы души, чувства; способность к возбуждению, процессы мышления и всё то, лишаясь чего мы умираем. Далее, следует держаться убеждения, что душе принадлежит главная причина чувства; /однако она не получила бы его, если бы не была прикрыта остальным организмом....Поэтому, когда душа удалится, организм не имеет чувства, ибо он сам в самом себе не имел этой силы, но доставлял её другому, происшедшему с ним одновременно существу: а последнее, благодаря силе, развившейся в нем в результате движения /атомов в душе/, сейчас же /непосредственно, без внешнего влияния/ производило для себя способность чувствовать и сообщало её и телу вследствие соседства и согласия в движении, .../Поэтому, пока душа пребывает в теле, она никогда не лишится чувства, хотя потеряна какая-нибудь другая часть тела; напротив, какие части самой души ни погибнут, когда то, что покрывало их, будет уничтожено – всё ли, или какая-нибудь часть его, - душа, если продолжает существовать, будет иметь чувство.»

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.189-191.

«Мир есть ограниченная часть неба, заключающая в себе светила, землю и все небесные явления. Если он разрушится, всё придёт в смешение. Эта часть неба есть отрезок от бесконечности:...Солнце и Луна и остальные светила не возникли сами по себе /вне мира/, так что они лишь впоследствии были принимаемы ми-ром, но они с самого начала стали образовываться и увеличиваться благодаря прибавлению и вращению некоторых мелких природ...».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.198-199.

«Затмение Солнца и Луны может происходить как вследствие угасания, как и у нас это наблюдается, так и вследствие заслонения их какими-нибудь другими телами – Землёю или каким-нибудь невидимым телом или чем-нибудь другим подобным...

Облака могут образовываться и собираться как вследствие сгущения воздуха под давлением ветров, так и вследствие переплетения атомов, держащихся друг за друга и пригодных для осуществления этого, и вследствие собрания излияний /испарений/ из земли и вод...»

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.201-202.

«Некоторые звёзды вращаются на одном и том же месте, что случается не только потому, что стоит /неподвижно/ эта часть мира, вокруг которой остальное вращается, как говорят некоторые...

Случается видеть, что некоторые звёзды отстают от некоторых других; это бывает или потому, что они хотя описывают тот же самый круг, но двигаются медленнее; или потому, что они /в действительности/ двигаются в противоположном направлении...»

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.206-207.

«Приучай себя к мысли, что смерть не имеет к нам никакого отношения. Ведь всё хорошее и дурное заключается в ощущении, а смерть есть лишение ощущения. Поэтому правильное знание того, что смерть не имеет к нам никакого отношения, делает смертность жизни усладительной, - не потому, чтобы оно прибавляло к ней безграничное количество времени, но потому, что отнимает жажду бессмертия».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.209.

«Смерть не имеет никакого отношения к нам: ибо то, что разложилось, не чувствует, а то, что не чувствует, не имеет никакого отношения к нам.

(...) Предел величины удовольствий есть устранение всякого страдания. А где есть удовольствие, там, пока оно есть, нет страдания, или печали, или того и другого вместе».

Материалисты древней Греции. – М., 1955. – С.213.

«Если же будем мы знать, что ничто не способно возникнуть из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим наших заданий предмет: и откуда являются вещи, и каким образом всё происходит без помощи свыше».

Лукреций. О природе вещей. Т.1. – М.-Л., 1946. – С.15.

«...так как всё из семян созидается определённых, и возникает на свет и родятся все вещи оттуда, где и материя есть и тела изначальные каждой, то потому и нельзя, чтобы все из всего нарождалось, ибо отдельным вещам особые силы присущи».

Лукреций. О природе вещей. Т.1 – М.-Л., 1946. – С.17.

«Надо добавить ещё: на тела основные природа всё разлагает опять и в ничто не приводит. Ибо, коль во всех частях своих были бы смертны, то и внезапно из глаз исчезали б они, погибая».

Лукреций. О природе вещей. Т.1, - М.-Л., 1946. – С.19.

Стоицизм: «...по учению стоиков, в создании вещей участвуют два элемента: материя и причина. Материя инертна, способна принимать любую форму и мертва, пока ничто не приводит её в движение. Причина же, или разум, придаёт материи форму, даёт ей по своему усмотрению то или другое назначение и производит из неё различные вещи. Итак, должно быть нечто, из чего состоит предмет, и затем то, что создало его. Первое есть материя, второе – причина».

Сенека. Цит. по кн.: Антология мировой философии. Т.1. Ч.1. – С.504.

«...Впрочем, я принимаю общее правило всех стоиков: «Живи сообразно с природой вещей». Не уклоняться от неё, руководствоваться её законом, брать с неё пример,- в этом и заключается мудрость. Следовательно, жизнь счастлива, если она согласуется со своей природой. Такая жизнь возможна лишь в том случае, если, во-первых, человек постоянно обладает здравым умом; затем, если дух его мужествен и энергичен, благороден, вынослив и подготовлен ко всяким обстоятельствам; если он, не впадая в тревожную мнительность, заботится об удовлетворении физических потребностей; если он вообще интересуется материальными сторонами жизни, не соблазняясь ни одной из них; наконец, если он умеет пользоваться дарами судьбы, не делаясь их рабом... результатом такого расположения духа бывает постоянное спокойствие и свобода ввиду устранения всяких поводов к раздражению и к страху. Вместо удовольствий, вместо ничтожных, мимолетных и не только мерзких, но и вредных наслаждений наступает сильная, неомрачимая и постоянная радость, мир и гармония духа, величие, соединённое с кротостью. Ведь всякая жестокость происходит от немощи».