Философия науки и техники (стр. 3 )

Системное сведение существенно зависит от многообра­зия параметров, так что при нем практически бывает очень трудно решать, к какому элементу (виду элемента) и каким образом может быть сведено заданное свойство систе­мы, или наоборот, какие свойства системы могут быть получены при определенном оперировании заданными ее элементами.

Если же учесть, что наука всегда ищет неизвестное, принципиально новое, то становится понятным, что в эвристическом плане манипуляции с "атомами" (и с теоретическими конструкциями, построенными на атомизме) в значительной мере являются случайными. "Если хотят изучить строение материи, необходимо... произвести над ней эксперименты. Необходимо поставить материю в необычные условия, чтобы изучить ее превращения в этих обстоятельствах, надеясь познать тем самым определенные фундаментальные черты материи, которые сохраняются при всех ее видимых изменениях". (В, Гейзенберг. 25. С.121). Однако как организовать эксперименты таким образом, чтобы поиск фундаментальных свойств не был целиком во власти случая? В рамках атомистического подхода, применяемого преднамеренно, обычно удавалось обнаружить те или иные законы сохранения. Но удавалось при этом еще и проследить (косвенно, правда) зависимое от характера соединения "атомов" изменение побочных свойств вещей. Вспомним таблицу Менделеева. Расположив после­довательно химические элементы по главному признаку, Менделеев получил распределения элементов и по разнообразным побочным признакам.

Возможность, хотя и косвенная, выявления взаимосвязи разнообразных свойств вещей (или разнообразных вещей) друг с другом при помощи атомизма не осталась не замеченной. В теории это отразилось в выработке своеобразного метода предсказания явлений по характеру соединения (и поведения в нем) разнооб­разных элементов, а именно - метода математической гипотезы. Вот как описывает этот метода : "Положим, что из опыта известно, что изученное явление зависит от ряда переменных и постоянных величин (взятых из привычных "классических" представлений), связанных между собой приближенно некоторым уравнением. Довольно произвольно видоизменяя, обобщая это уравнение, можно получить другие соотношения между переменными. В этом и состоит математическая гипотеза, или экстраполяция. Она приводит к выражениям, совпадающим или расходящимся с опытом, и соответственно этому применяется дальше или отбрасывается" (13. С. 36), Полученные таким образом несколько новых состояний одного и того же уравнения оказываются связанными произвольными операциональными перехо­дами, по крайней мере до тех пор, пока они не выявляются как следствия, как результаты одного и того жe для них всех процесса, способа связи, механизма. Связать же разнообразие признаков или состояний явления при помощи "чисто" атомистического механизма принципиально невозможно. Последний слишком линеен, однозначен, жесток (константность связи), чтобы отразить в себе многогранность, подвижность и нелинейность взаимосвязи разнообразных сторон одного и того же явления. Тут требуется нечто качественно иное, и наука усмотрела вы­ход из положения в обогащении представления о механизме свя­зи элементов.

Науке удалось зафиксировать "системный" механизм формальными средствами сначала для самых простых систем. Это удалось сделать сначала в статистической термодинамике с по­мощью законов распределения вероятностей. В этих же законах удалось (выделив среднестатистическое значение) показать количественно зависимость специфического признака системы (например, температуры газа в определенном объеме) oт многообразия взаимодействующих ее элементов (в данном примере, - молекул газа), по отдельности данным признаком не обладающих. То есть, удалось, используя тот же метод экстраполяции (на основе атомизма), но с учетом еще закономерности видового существования и идеи взаимодействия элементов, решить сугубо системную задачу, вскрыть (в виде законов распределения) сугубо системную закономерность. Несмотря на то, что "системный" способ сведения обусловлен и вещностью, и видовым существованием, и атомизмом, он не тождествен ни одному из мето­дов, вырастающих из любой данной отдельной закономерности ССМ. Качественная его специфичность ярче всего проявляется в цементирующих его принципиально новых фундаментальных научных понятиях, таких, например, как вероятность. и , на наш взгляд, совершенно справедливо называют понятие вероятности знаменем теоретического естествознания XX века, связывая с ним становление нового стиля научно­го мышления. (См.15. С.15), В дальнейшем на основе синтеза статистических средств и метода операторов удалось построить квантовую механику, описывавшую состояния квантово-механических систем. Здесь также была решена сугубо системная проблема. Наконец, детище XX века, кибернетика, является наукой, интересующейся исключительно системными проблемами (конструированием автоматов с заданными свойствами, исследованием функционирования сложных систем, проблемами "эволюции" искусственных систем), зафиксировавшей эти проблемы в специфических теориях (теории алгоритмов, теории динамического программирования, теории автоматов и других). Таким образом, в настоящее время системность уже является методологическим орудием науки.

Это, однако, еще не дает права утверждать, что систем­ность в указанной вероятностно-операторной форме может быть успешно применена ко всем типам систем, известных сегодня науке. Хотя вероятностные методы исследования распространились довольно широко, пока что они бессильны в выявлена ме­ханизма так называемых "жестких", по выражению , систем. Статистически хорошо описывается механизм таких систем, в которых достаточно много элементов и где взаимодействия элементов столь слабы, что не нарушают их автономности, т. е. определенного их структурного статуса. Иными словами, статистически хорошо описывается механизм систем, в которых ярко проявляется закономерность видового существования. В жестких же системах элементы взаимосвязаны так, что этой взаимосвязью нельзя пренебречь, элементы здесь существенно неавтономны, высвобождение элемента из-под связи ведет к его изменению (иногда даже очень существенному, - взять хотя бы нестабильность нейтрона вне ядра), а зна­чит, - к изменению внутреннего многообразия элементов и соответственно, механизма системы, в котором учтено это многообразие. Учет же сильной стационарной взаимосвязи в статистическом методе не предусмотрен. Наиболее четко эта проблема вырисовывается в так называемой задаче о трех телах. Теоретикам удалось создать единую модель атома, объяс­няющую все известные явления. А вот создание такой модели для ядра задерживается. В чем дело? В атоме телами являются ядро и электроны. Каждое из этих тел взаимодействует с другими посредством силы электростатического притяжения или отталкивания. Однако, поскольку заряд ядра во много раз больше заряда электрона, сила, действующая между ядром и электроном, значительно более существенна, чем сила взаимодействия между электронами.

Это позволяет упростить проблему и рассматривать ее как задачу взаимодействия двух тел - электрона и ядра - с незначительными поправками, учитываюшими влияние других элек­тронов. Внутри ядра обстановка совершенно иная. Здесь присут­ствуют протоны и нейтроны. Ядерные силы, действующие между двумя нуклонами, так же существенны, как и ядерные силы между любой другой парой нуклонов. Следовательно, задачу многих тел для ядра нельзя свести к задаче двух тел, и в данном случае «не существует простого метода для решения этой проблемы в целом». (И. Адлер. 1. С.135). Не удается пока формализа­ция биологических и социальных систем. Таким образом, как показывает развитие науки, системный подход (системный стиль мышления) актуален и желателен сегодня во всех частных науках. Ученые надеются, что будет осуществлена формализация самых сложных сегодня, биологических и социаль­ных систем (см. 85. С. 289) и оформится концептуально теория систем, « обобщенная применительно к определенным классам задач, теорий, принципам описания тех или иных типов систем и т. п.». (, , 9 . С.50-51). Частные науки пытаются теоретически овладеть системами различной сложности. Анализ путей преодоления науками возникающих при этом трудностей (это, прежде всего, трудности перехода от "атомистического" теоретического аппарата к "системным" научным абстракциям, трудности формирования таких абстракций) позволяет предложить общеметодологические рекомендации создания конкретных "системных" теоретических средств. Во-первых, эти средства создаются с учетом взаимопроникновения всех известных закономерностей ССМ, так что в "системных" теоретических средствах "досистемные" средства не должны быть утрачены абсолютно. (Например, системный подход не может быть сформирован вне представлений об элементах). Во-вторых, каждая конкретная реализация системности в теории должна основываться на специфической научной абстракции, отражающей специфику механизма связи элементов конкретной системы. В простых статистических системах такой абстракцией оказалась вероятность, характеристика более сложных систем осуществляется сегодня в таких абстракциях как управление, алгоритм, цель, выбор, информация и т. д. Возможно, что системный механизм ядра или микрочастиц будет познан на базе виртуальности процессов микромира или какого-либо другого фундаментального научного понятия.

ОСОБЕННОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ МИРА КАК САМООРГАНИЗУЮЩЕЙСЯ СИСТЕМЫ

Каковы последствия видения мира как самоорганизующейся системы? Познание системности как закономерности ССМ, прежде всего, сказывается на стиле мышления естествоиспытателей. В нём «все vermittelt = опосредствовано, связано в едино, связано переходами... закономерная связь всего (процесса) мира". (. 43. C. 92). При "системном" видении ма­териальный мир предстает как самоорганизующаяся система, как самовоспроизводящееся и самоизменяющееся многообразие со­стояний материи, где именно их взаимосвязь и взаимопереходы, а не некая единственная абсолютная мировая форма, конституи­руют подлинное единство мира. Учет этого положения особенно важен при обнаружении наукой разнообразных типов материаль­ной реальности, ибо предохраняет ее от абсолютизации любого из них. Так, с экспериментальным обнаружением различных ви­дов полей некоторые естествоиспытатели увидели в них "саму" материю-прародительницу дискретных форм вещества.

В XX веке некоторые ученые склонны видеть эту субстан­цию в образе единого мирового спинорного поля (например, Гейзенберг). Такие представления - это именно рецидивы "до-системного" мировоззрения, в котором все материальные явления и процессы предстают дискретными, отграниченными один от другого и в то же время едиными в своей материальной основе и связях. Природа отдельных явле­ний в "досистемных" представлениях определенно сосредоточена в чем-то одном, и если при наличии двух типов физической реа­льности - частиц и полей отбросить предположение, что она целиком сосредоточена в "атомах," то при сохранении в данной ситуации «досистемного» подхода ничего не остается как искать природу дискретных материальных образований в некоей непрерывной мировой материальной субстанции. Если оставаться на "досистемных" представлениях о мире, то необходимо экспе­риментально выявить эту субстанцию и объяснить ее происхожде­ние, а подобные цели исследования, как известно, приводили естествоиспытателей (в том числе и Гейзенберга) к энергетизму. В настоящее время, как сви­детельствует развитие релятивистской электродинамики, в теории отброшены попытки абсолютизации вещественной или поле­вой формы материальной реальности и ее развитие идет не по пути растворения одной реальности в другой, а по пути поиска механизма их взаимосвязи.

В "системном" подходе каждый материальный объект пред­стает как момент дифференциации «всей» материи, и это обстоя­тельство позволяет неограниченно расширять поле исследова­ния с целью познания природы объекта. В этом отдавали себе отчет выдающиеся естествоиспытатели. Вот что писал, например, К. Максвелл: «Во всяком научном исследовании мы начинаем с того, что отмечаем определенную область или предмет, как поле для наших изысканий. На нем мы должны сосредоточить наше вни­мание, исключив из рассмотрения всю остальную вселенную до тех пор, пока мы не выполним начатого исследования. Поэтому и в физике первый шаг состоит в том, чтобы ясно отграничить материальную систему, которую мы делаем предметом нашего изучения. Эта система может быть любой степени сложности. Это может быть одна материальная частица, тело конечных размеров или некоторое число таких тел, но эта система может быть на­столько расширена, что включит весь материальный мир". (47. С.2). Расширение области исследования в системном подходе оказывается не только принципиально возможным (в от­личие от «досистемного» подхода), но и крайне плодотворным в познании свойств объекта, сулит всегда новое звание, ибо, в соответствии с системностью, всякий объект обладает не только такими свойствами, которыми обладают его «атомы», но и такими, которые обусловлены его внутренними и внешними взаимосвязями, а значит, могут быть раскрыты лишь при расширении поля его исследования. В настоящее время необходимость расширения поля иссле­дования объекта признается в каждой науке. Вторжение в "чу­жие" области исследования, взаимный обмен методами и подхо­дами, обогащение эвристическими средствами в процессе взаимо­действия разнообразных наук стали правилами любого научного исследования

Так как при "системном" подходе невозможно выделить абсолютно изначальный объект исследования, невозможно игно­рировать связи исследуемого объекта с окружающим миром, то это заставляет иначе, чем при "досистемном" видении мира представить объект исследования. Чтобы различие было замет­нее, сравним "досистемное" представление объекта исследова­ния с "системным".

При "досистемяом, подходе объект исследования пред­стает резко выделяющимся среди других материальных образо­ваний, причина его качественной определенности видится толь­ко в нем самом, в его дискретных первоначалах, внешние объекты фиксируются лишь как фон, условия его существования, в которых объект проявляет те или другие свои свойства.

При "системной" подходе представление об объекте иссле­дования существенно изменяется. Теперь уже несостоятельно представлять объект исследования изолированным от всех без исключения внешних его связей и наделять его при этом «системными» свойствам, которые у него обнаруживались до изоля­ции, ибо эти свойства объекта обусловлены, созданы его окружением и исчезают, как только изменяется (разрушается) определенное окружение. Так, организму нельзя приписать свойство обмена веществ, изолировав его от биосферы, плазма потеряет специфические для нее признаки в другой среде и при других температурах, чем те, при которых она существует, микрочастица потеряет свою качественную определенность вне связи с другими микрочастицами. Природа объекта, таким образом, может быть охарактеризована уже не только лишь как его имманентная характеристика, но как характеристика неко­торой системы, компонентом которой он является. Природа объекта оказывается относительной к системе.

"Досистемный" подход определил также и содержание общих логических конструкций, отражающих структурность ма­терии (например конструкции "целое состоит из частей"), экстраполируемых на строение любого объекта исследования, и самые общие приемы контроля истинности этих конструкций. Взять хотя бы то же выражение "целое состоит из частей". Ввиду атомистического строения вещей, стало чем-то само собой разумеющимся считать, что объект может быть расчленен на совокупность компонент ("атомов", частей) некоторым орудием деления, остающимся при этом качественно неизменным, что размеры компонент всегда меньше самого объекта, что компо­ненты в объекте и вне его сохраняют свою качественную опре­деленность, что поэтому после расчленения объекта возможно тотчас же воспроизвести его из продуктов расчленения в преж­нем виде. Так как при "досистемном" подходе считалось, что всегда можно разделить объект на части (элементы) и собрать его из них вновь, то истинность суждений "целое состоит из частей" или "вещь состоит из "атомов” устанавливалась уже, как правило, при прямой регистрации продуктов деления (В крайнем случае, для выявления принадлежности компонент вещи производился проверочный синтез вещи).

При системном подходе изменяется представление о делении вещи на части. Если при досистемном подходе деле­ние вещи на части можно представить как изолированное от окружения простое количественное дробление под действием орудия деления, то при "системном" подходе деление вещи на части следует рассматривать как единый процесс взаимодей­ствия вещи, орудия деления и среды. При "системном" подходе подтверждается давно уже высказанная мысль Толанда о том, что делимость – это не отделение одной части материи от дру­гой, а выделение части из целого. (См. 76. С.108-115). Но при таком представлении процесса деления возникает ряд ало­гичных на первый взгляд моментов, и, пожалуй, первыми это очень остро почувствовали физики. «При исследовании сильных взаимодействий обнаружилось, что суждение "целое равно сумме своих частей" как будто бы теряет смысл из-за значительного дефекта масс частиц. Если же еще учесть, что в результате сильного взаимодействия образуются частицы, качественно отличные от исходных и притом как бы внезапно, т. е. без промежуточных состояний, то как будто бы вполне обоснованно напра­шивается заключение, что... реально возникают новые части­цы, которые просто структурно не входят в состав исследуе­мых объектов» (. 49. С.56) и что, стало быть, конструкция "состоит из" потеряла право на применение в области микроявлений и её следует заменить на конструкцию “образован из” (Там же, с. 57).

Замена конструкций “состоит из” на конструкцию “образован из” на первый взгляд весьма заманчива, ибо при этом явления дефекта масс и внезапного взаимопревращения микрочастиц не делают представление о делимости микрочастиц алогичным. То есть, при указанной замене конструкций утверждения "целое меньше своей части" и "целое может сколь угодно качественно отличаться от своих частей" не противоречат утверждению "целое образовано из частей". Однако при полном отбрасывании кон­струкции "состоит из" создается впечатление, что микрообъект либо бесструктурен в определенной системе взаимосвязей с дру­гими микрообъектами, либо он имеет структуру, но она остается кантовской вещью в себе. В самом деле, утверждение "микро­объект образован из элементов" отражает завершенный процесс образования микрообъекта из некоторых исходных элементов (перво­начально существующих как отдельные вещи), но оно вовсе не говорит о том, что образовавшийся микрообъект содержит в себе элементы (в том числе, исходные). Последнее как раз и отраже­но в конструкции "состоит из". (Это смысловое различие данных конструкций не обращало на себя внимание в рамках "досистем­ного" подхода, где элементы представлялись качественно неиз­менными и в вещи, и вне ее, но отчетливо выявилось в "систем­ном" подходе к делению вещей). Как видим, ни та, ни другая ло­гическая конструкция при "системном" подходе к делению вещей не может претендовать на исключительную применимость, не мо­жет полностью заменить собой другую. Но возможно ли их приме­нение вообще в рамках "системного" подхода? В частности воз­можно ли применение конструкции "состоит из" в области микроявлений? Физика микрочастиц отвечает на поставленный вопрос утвердительно, хотя при этом вносит ряд весьма специфических добавлений. Экспе­риментальной основой для такого ответа являются факты дифференцированности, неоднородности состава микрочастиц "са­мих по себе" (Это вскрывается, например, в опытах по рассея­нию одних частиц на других), их распад и взаимопревращения с образованием разнообразных компонентов в виде разнообразных микрочастиц. Уже это позволяет предполагать, что микрочастицы, по крайней мере, состоят друг из друга. Специфика природы и взаимопревращений микрообъектов, однако, настоятельно вынуж­дает при экстраполяции частиц - продуктов распада в состав исходной микрочастицы идентифицировать их в ней не как дей­ствительные, а как виртуальные, да еще расширить состав. (В состав микрочастицы войдут не только действительные продукты ее распада, но все известные микрочастицы). Как известно, спе­цифика виртуальных микрочастиц заключается в объективной не­определенности некоторых их свойств по величине (например, массы, если считать выполняющимся закон сохранения энергии), вследствие чего по этим свойствам их невозможно обнаружить в составе действительной микрочастицы как ее действительно опре­деленные "атомы" (например, увидеть в микроскоп или получить их изображение). Но другие признаки частиц - продуктов распа­да в исходной микрочастице обнаруживаются совершенно опреде­ленно, что отражается в специфических законах сохранения и сохраняющихся величинах (электрическом, лептонном, барионном зарядах). Именно эти сохраняющиеся величины (хотя при­рода их еще и не ясна) позволяют все-таки квалифицировать качественную общность исходной микрочастицы и частиц-продуктов, представлять (вопреки обыденному здравому смыслу) последние в качестве частей первой, ибо "согласно современным представ­лениям об элементарных процессах, заряд сохраняется не только до и после превращения, но и на каждом промежуточном этапе про­цесса. Мы можем представлять себе отдельный заряд как неделимую частицу, которая подобно эстафетной палочке может переходить от одной частицы к другой, но никогда не исчезает и не дробится". (К. Форд. 85. С. 118). Конечно, части в составе микрообъекта и частицы - продукты его распада обнаруживают, можно сказать, диковинное различие по некоторым свойствам. Здесь ещё многое неясно и бу­дет уточняться и выясниться. Но в принципе подобное различие частей, как мне представляется, не должно вызывать замешатель­ства, ибо части в вещи и части, ставшие вещами, существуют в разных системах связей, деление системы на части - это теперь не что иное, как перевод элемента в другую систему, что вполне может объяснить указанное различие. Знаменательно, что сами физики-авторы логических реформ, склоняются к реабилитации кон­струкции "состоит из". Вот что пишет академик в своей более поздней работе: "... в последние десятилетия воз­никла принципиально новая идея, строить частицы данных масс из более фундаментальных частиц, обладающих большими массами... Появление этой новой идеи можно расценивать как самое яркое и значительное событие за всю тысячелетнюю историю существования наших представлений о веществе. Она, с одной стороны, продолжает развитие понятия "состоит из...", но, с другой стороны, нахо­дится в своеобразном противоречии с исходной формой этого поня­тия, в которой оно возникло и могло только возникнуть".(50. С.70).

Но реабилитация конструкции "состоит из" в физике микро­мира происходит в специфической обстановке, а именно, при сохра­нении идеи элементарности, но отсутствии действительно опреде­ленных "атомов" микрочастиц. Ввиду взаимопревращаемости микро­частиц все они оказываются как бы элементами друг друга, так что возникло представление, что в микромире "все" состоит из "всего". (См. там же, с.71). Реабилитация конструкции “состоит из” в микромире оборачивается, таким образом, проблемой относитель­ности структуры объекта (Если микрообъект объективно структурен, но не состоит из абсолютных демокритовских атомов, и не обнару­живает пока определенного атомарного строения, то как понимать его структурность?). На этот счет уже имеется несколько суждений. Так, у в предложенном им применительно к микро­частицам принципе относительности к виду взаимодействия ( «элементарные частицы, по-видимому, обладают такими особенностя­ми, что многие физические величины… в некоторых случаях не могут быть им приписаны до того, как произошло соответствующее взаимодействие», 63. С. 406) относительность структуры микрообъекта проявляется в относительности свойств его (как вещи) в зависимости от вида взаимодействия (относительность явления ве­щи во взаимодействиях). У академика М. А,Маркова равноправность возможностей взаимопревращения микрочастиц друг в друга полагает, что "структура здесь начинает принимать какой-то относительный смысл - вроде того, как можно использовать различные системы координат для описания физических явлений"С. 72).Структура микрообъекта здесь, ввиду взаимопревращений, отображается не на его "атомы", а на класс взаимопревращающихся частиц. ( Выри­совывается новый аспект относительности, а именно относительность структуры объекта к классу объектов). подходит к микрообьекту уже как к системе элементов, и она тоже оказывается у него относительной : “Подобно тому, как свой­ства вещи обнаруживаются в ее отношениях к другим вещам, элемен­ты (с их взаимоотношениями) системы определенного уровня обна­руживаются в отношениях ее к системам других уровней. В этом смысле структура материальной системы есть нечто относительное". (58. С.281). Так, образующиеся в результате сильного взаи­модействия частицы распадаются (т. е. обнаруживают свое элемен­тарное строение), если к этому располагает полная энергия час­тиц, участвующих в реакции, и не распадаются (обнаруживаются как равноэлементарные с исходными взаимодействующими частицами), если суммарной энергии недостаточно для проявления их "внутренней" сложности. (См. там же, с.298). В данном случае вырисовы­вается еще один аспект относительности структуры - относитель­ность объекта как системы одного уровня к системе другого уровня (т. е., забегая вперед, относительность с учетом иерархии ма­терии). Таким образом, в вышеприведенных примерах относитель­ность структуры объекта проявляется по-разному в зависимости от вида взаимодействия его с определенным образом структурно орга­низованным материальным окружением. С учетом концепции ССМ можно предположить относительность структурной организации микро­объекта к виду взаимодействия с определенным образом структур­но организованным материальным его окружением, когда микрочасти­ца в одной системе отношений выступает как вещь, в другой - как видовое множество, в третьей - как элемент, в четвертой - как система. Относительность структурной организации, ввиду систем­ности материи, может быть распространена на любые материальные объекты, а не только на микрочастицы. То есть, любой материаль­ный объект может проявляться как та или иная всеобщая форма ССМ в той или иной определенной системе отношений. Таким образом, системный подход к объекту при делении последнего не абсо­лютизирует атомарность его строения и не отбрасывает ее; при "системном" подходе атомарность становится относительной к системе. Соответственно основные логические конструкции, например, "система состоит из "атомов", "целое состоит из своих частей", не отбрасываются вовсе, но в каждом конкретно-особенном своем значении они становятся относительными к ви­ду системы.

Становление "системного" стиля мышления затрагивает и гносеологию. Некоторые фундаментальные гносеологические проб­лемы получают новое освещение. К числу таких проблем отно­сится проблема получения объективно-истинного научного зна­ния.

Известно, что практика является решающим критерием истинности научного знания, что именно она служит средством элиминации из содержания человеческого знания субъективных моментов. Вплоть до конца XIX века в "эру" атомистического стиля мышления ученые пребывали в уверенности, что объект в момент экспериментального наблюдения окажется точно таким же и вне наблюдения в силу неизменности его элементов и структу­ры. Знание, добытое в экспериментальной ситуации, автомати­чески переносилось на объекты вне ее. С проникновением науки в микромир оказалось, что автоматический перенос знания на микрообъект вне наблюдения в силу специфической природы по­следнего неправомерен. Характеристики микрообъекта, получен­ные с помощью эксперимента (измерения) и являющиеся, таким образом, объективными, оказалось, в силу корпускулярно-волновой природы, не могут быть автоматически распространены на микрообъект вне наблюдения. Создавшаяся ситуация, когда практика как - будто бы перестает быть критерием истинности знания, породила массу философских заблуждений и даже от­ступлений от научной философии по вопросу объективности научного знания. показал, что для выхода из создавшегося положения нужно, сохранив фундамен­тальные принципы гносеологии (о познаваемости мира, о роли практики в познании истины, об объективности научного знания), сосредоточить внимание на самом характере переноса знания, полученного при наблюдении объекта, на объект вне наблюдения и на моментах, обуславливающих специфи­ку переноса. " На уровне рационального, научного знания, - подчеркивает , - объективно истинное знание до­стигается лишь на основе активного творческого гносеологи­ческого процесса объективизации нашего знания"С.29). Этот процесс ввиду многообразия природы специфичен в каждом конкретном случае, и специфика в большой степени определяет­ся особенностями строения и существования изучаемого объекта. Но в принципе процесс объективизации знания всегда возможен, ввиду материального единства мира и, закономерного харак­тера природы. (На такой основе взаимодействие познаваемых объектов с органами чувств человека происходит в соответствии с естественными свойствами объекта по законам природы, и вне процесса наблюдения объект может участвовать в таких же по своему характеру взаимодействиях и по тем же законам. См. с.41-42). Б. .Я. Пахомов, учитывая специфику микромира, пред­лагает принцип объективизации в нем основывать на следующих утверждениях: " I) законы природы одинаковы, наблюдается объект или нет, однако законы природы различны в зависимости от типа осуществившегося взаимодействия, и если соответствую­щее взаимодействие не произошло, некоторые определенные ха­рактеристики не могут быть приписаны объекту.

2) Состояния объектов меняются в зависимости от того, наблюдают их или нет, но таким же образом и по тем же, в принципе, законам они меняются под влиянием естественного взаимодействия сходного типа, ибо взаимодействия, используе­мые для осуществления наблюдения, представляют собой моди­фикацию естественных11. ( Там же, с.44). Здесь отчетливо проявляется выдвинутая им же относительность к виду взаимо­действия, свидетельствуя о том, что и сами процессы объекти­визации знания проводятся в соответствии с закономерностями структурной самоорганизации материи. Указанное обстоятельство может служить методологическим подспорьем при объективизации знания об объектах различной сложности.

При "системном11 подходе качественно изменяются общие компоненты всякого знания, иными словами, интертеория знания (См.45. С.45). Чтобы это лучше было видно, сравним некоторые компоненты знания при "системном" и досистемном подходах. "Досистемное" знание строится на элементах, абстрагированных от вещей, видов материи, "атомов". Элементам атрибутивно приписывается та или иная форма активности (Еще Дидро прямо-таки вдохновенно описал "силу" атома; "Атом двигает мир; нет ничего вернее этого положения; это так же верно, как и то, что атом движим миром; поскольку у атома есть собственная сила, она не может оставаться без действия" (28. С.359). Все явления объясняются из свойств активных элементов, так что последние однозначно выступают как материальные причины явлений природы. Достаточно знать свойства элементов и воз­можные их движения, чтобы предвидеть сколь угодно далеко вперед разнообразные возможные следствия, однозначно ими вызываемые (Детерминизм Лапласа). В "досистемном" видении мира причина любого явления локализуется в отдельных вещах, "атомах", отождествляется с ними и выступает как непосредст­венно действующая причина. Даже уже в середине XX века, когда возник структурно-организационный подход, первоначальное его толкование наивно, в духе лапласовского детерминизма. (См.78). Так как причины в лапласовском детерминизме постоянны и однозначно определяют следствия, то это опреде­ляет и специфику опыта. Опыт сводится к единичному акту взаи­модействия, в котором тут же фиксируются непосредственно и раздельно друг от друга и определенная причина, и определен­ное следствие, и определенный способ порождения следствия причиной. В одинаковых условиях причина ведет себя одинаково и действует единообразно, что отражено в специфичном для лапласовского детерминизма утверждении: одинаковые причины единообразно порождают одинаковые следствия. "Досистемный" подход формулирует, - с учетом механистического детерминизма, - специфическую задачу познания (как правило, подсознательно): отыскать в виде вещи или "атома" причину, однозначно опреде­ляющую все построения в конкретной теории. Примерами таких построений (и таких теорий) могут служить законы движения в механике Ньютона, уравнения в специальной теории относитель­ности и т. д.

В рамках "системного" подхода знание также строится на элементарной основе, но иначе, чем при "досистемном" подходе. Поскольку свойствами отдельных элементов не исчерпываются свойства изучаемого явления, то необходимо учесть в теории те факторы, которые обусловливают эти новые свойства явления, в рамках "системного" подхода в частности - эффект соединения множества разнообразных элементов в единое целое. Подобный эффект уже принципиально не может быть выражен как следствие прямой активности одного единственного элемента, т. е. в рамках лапласовского детерминизма. Должно быть найдено такое теоретическое понятие (как отражение данной объективной кар­тины), которое соединяет в себе активность, самодвижение эле­ментов и эффект множественного их взаимодействия друг с дру­гом. Одним из таких понятий оказалось понятие вероятности. Именно потому, что вероятность является средством синтеза атомарных и системных свойств объекта, она пронизывает собой и термодинамику, и квантовую механику, позволяет вскрыть дей­ствительное единство дополнительных свойств объекта. Особенно важно отметить здесь то, что вероятностное отражение объекта не отвергло принципа детерминизма, но дополнило его принци­пиально новой формой в виде законов распределения вероятнос­тей. Так что стало необходимым не отождествлять причинность с исторически первой лапласовской формой, а различать прин­цип детерминизма и многообразие его конкретных проявлений в виде причинных законов (См. Б.Я. Пахомов, , 65).Статистический детерминизм в корне изменил характер предвидения следствий, связав статистический ансамбль-причину с много­образием возможных следствий и притом, благодаря вероятности, столь же определенно, как и в лапласовском детерминизме. (Само представление об определенности, благодаря вероятности, качественно видоизменилось). Специфика статистического детер­минизма наложила отпечаток и на характер его эксперименталь­ной проверки. Опыт стал многократным и сложным в каждом за­вершенном цикле. В квантовой механике "полный опыт (т. е.опыт, доведенный до конца и позволяющий сравнение с теорией) состоит из совокупности начального и поверочного опытов, притом не однократных, а повторенных много раз" (. 84. С.197). Видоизменился и характер цели познания. Теперь уже ставится задача шире: вскрыть в качестве причины не единичную вещь или "атом", а систему отношений материальных образований, определяющих состояние исследуемого материального объекта. При этом представление о линейности и однократной - в рамках единичного опыта - данной связи между причиной и следствием заменяется новым, более гибким, учитывающим опосредованный и вероятностный характер связи между ними. Статистическая и лапласовская причинные зависимости не исчерпывают детерминизм. В настоящее время в теорию сложных саморегулирующихся систем стучится так называемый органичес­кий или целевой детерминизм. (См. , 86), который, видимо, также внесет специфические особенности в процесс познания систем.