Философия науки и техники (стр. 7 )

Итак, разве не стоит всем сегодняшним землянам равняться в своих взаимоотношениях на ученых? Когда модель взаимоотношения ученых предлагалась в предыдущие эпохи, это попахивало утопией, потому что люди были далеки от науки, а она – от людей. Но сегодня, на втором этапе научно-технической революции, когда наука пронизала собой не только производство, но и быт, досуг, человеческие взаимоотношения, систему охраны здоровья, продления и коррекции жизни, сегодня жить по истине не только желательно, но и необходимо. Один из литературных героев А. Платонова сказал: «Мне стыдно жить без истины». Сегодня это должно повторять себе всё человечество. Повторять до тех пор, пока не научится жить по истине, ладить по истине, даже любить по истине. Повторять не как заклинание, а как нечто напрямую необходимое для современной жизни. В самом деле, если стало нормой жизни получать от ученых подарки для жизни, то почему то же самое не может стать нормой любых человеческих взаимоотношений? Если наука дарит людям устройства для усиления жизни, то почему их производство должно не усиливать, а ослаблять жизнь тружеников, их производящих? И т. д.

Но появляется оппонент с возражением: «Вы что же призываете к ассимиляции наукой всех человеческих отношений? Вы хотите лишить людей чувства юмора, трепета перед прекрасным, умиления перед младенчеством, кокетства, тайны, даже женского каприза? Тогда именно вы – наихудшие враги человечества!» Успокойтесь, уважаемый оппонент. Мы и близко не желаем этого. Потому что мы уверены, что с социально всеобщей ассимиляцией истины другие человеческие проявления не только не исчезнут, но, напротив, пропитавшись научностью, расцветут новым цветом.

Влияние общества на науку

Современная наука, оказывая радикальное воздействие на общество, сама при этом подвергается общественному воздействию. Для того, чтобы последнее было оптимальным и гармонизировало науку как социального благодетеля, необходимо осмыслить влияние общества на науку.

Общество стало влиять на науку соответственно росту влияния науки на общество, ибо это последнее, как незваный гость, вторглось в чужой дом со своим уставом, грозя обществу дисбалансом своими социальными инновациями на основе научных разработок. Не осмыслив концептуально эту ситуацию, под науку подвели социальный упрёк в сциентизме ( дескать,«наука виновна во всех современных бедах человеческих») для того, чтобы подавить этот выдуманный сциентизм натиском невыдуманной антинаучности. От имени общества стали субъективно лишать некоторые науки их статуса (в некоторых странах генетику и кибернетику объявляли лженауками), директивно заставлять их заниматься «насущными нуждами общества», субъективно выносить вердикт о возможностях той или иной науки (например, отрицательный ответ на знаменитый вопрос Тьюринга «Может ли машина мыслить?»). Поскольку научная продукция в принципе не может быть злом, то обществу в отношении науки следует руководствоваться следующими принципами. 1)Общество всегда и везде заинтересовано в безоговорочном внедрении научных разработок. 2) Общество не покушается на безоговорочный суверенитет науки. 3) Общество вправе ожидать от науки решения насущных жизненных проблем, никогда не директируя её.

Поскольку наука, особенно современная, нуждается в средствах и, подчас, немалых, а они у общества не беспредельны, то возникает проблема экономического стимулирования науки. При её решении необходимо руководствоваться следующим принципом. 4) Никогда не отказывать науке в средствах, но всегда планировать под них сценарий окупаемости. Этот принцип, только родившись, уже доживает свой век. Ибо сегодня становится всё более ясным, что до тех пор, пока наука функционирует на основе экономики, она не сможет в полной мере осчастливить, а когда-нибудь и спасти человечество. Поэтому напрашивается 5) Никогда не отказывать науке в средствах, если это не отнимает у людей ресурс жизни. Поскольку наука всегда сможет не отнимать у людей ресурс их жизни, то приведенная оговорка окажется излишней, и наука, стало быть, должна стимулироваться на внеэкономической основе.

Ученые – не только ученые, но ещё и люди. А люди способны и ошибаться, и заблуждаться, и любить, и страдать, и завидовать, и ненавидеть и много чего ещё. И как же, с учетом этого, должно относиться к ученым общество? Общество живет и процветает, в том числе, и потому, что адэкватно фиксирует ролевые состояния человека. А это в нашем случае означает, что 6) общество должно различать, когда один и тот же организм исполняет роль человека, а когда, - ученого. Если, скажем, доктор наук Иванов поддерживает религию, то в этот момент он реально никакой не доктор наук, а в чём-то несчастный гражданин Иванов, и к нему надо отнестись сейчас не как к ученому, а как к верующему человеку. Или, если доктор Петров, доселе разделявший концепцию доктора Маркса, вдруг безосновательно отверг её, то в этот момент никакой он не доктор Петров, а, например, угодник Петров. Если общество не различает ролевых состояний человека, более того, не различает умышленно, оно этим понижает свою живучесть.

Наука своей продукцией может доставлять людям, мягко говоря, дискомфорт. Причина этого всякий раз одна и та же: социальная недоразвитость людей. И даже, если люди в этом невиновны, то 7) социальная политика должна не принижать ученых до уровня социально отсталых людей, а подтягивать этих людей до уровня ученых. Здесь не исчерпывается вся философская проблематика влияния общества на науку, а лишь демонстрируется то, как саентифицированное влияние (естественно, что оно оказалось именно таким) его на неё благотворно и для неё, и для него.

Закономерности влияния общества на ученых. 1) Общество не вправе повелевать ученым, но оно вправе ждать от него желанных открытий. 2) Общество не должно разочаровываться в научном открытии, если не видно его применения. 3) За научную продукцию общество должно вознаграждать ученых высокой мерой, ибо ученые добывают нетленное усиление жизни. 4) Государство не должно политизировать науку, даже если это наука об обществе. 5) Политика не должна дискредитировать ученых за то, что те добыли знание, оппозиционное политике. Как не обижаются на больных, так не обижаются на объективную истину и её открывателя. 6) Общество не должно подчинять объективную истину вненаучным ценностям жизни, оно должно искать ей наилучшее среди них применение. 7) Если под видом или от имени науки протаскивается частный взгляд или корысть, то совершается преступление против цивилизованности. 8) Если общество обвиняет в своих бедах науку, оно таким образом пытается скрыть свою вину за них. 9) Если общество не поощряет науку, оно исчезнет. А теперь займемся философскими проблемами техники.

Часть 3. ФИЛОСОФСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕХНИКИ

В ХХ веке, вследствие развертывания научно-технической революции, появились философские проблемы техники. Их становится всё больше. Ими надо заниматься столь же систематически, как философскими проблемами науки. Потому что наукоемкая техника становится главным и всеохватным гарантом и сохранителем жизни. Когда-нибудь философских проблем техники будет столько, что их невозможно будет излагать несистематизированно. Сегодня такой момент ещё не наступил. Вот почему в данной части рассмотрены лишь некоторые философские проблемы техники, актуализировавшиеся под надобность наукоемкого производства.

1.НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СОВРЕМЕННОГО ПОДХОДА К ПРОБЛЕМЕ НА­ДЁЖНОСТИ

Меня пригласил действующий титулованный технарий и сделал заказ на философское переосмысление проблемы надежности техники. Суть заказа. «Нас не устраивает техника, имеющая ненулевую вероятность отказа. Человечеству нужна безотказная техника на интервале эксплуатации. Подумайте, возможно ли это или это подобно стремлению к вечному двигателю». Вот как я исполнил этот заказ.

Если развитие общенаучных предпосылок НТР радикально изменило старые представления об атрибутах материи и самой материи, если теорети­ческое оформление НТР выдвинуло новые атрибутивные понятия, такие как информация, управление, организация, то практическое развёртывание НТР всё более выделяет в качестве атрибутивного понятие надёжности (Я отдаю себе отчет в сложности конституирования философских категорий и не настаиваю на категориальном статусе понятия «надежность». Термином «атрибутивное понятие» я лишь фиксирую тенденцию приближения к такому статусу). Сегодня требование надёжности предъявляется не только к техническим аппаратам, но и к техническим комплексам, к системам человек-техника, человек-чело­век (например, подбор космического экипажа на психологическую совмес­тимость), человек-техника-природа (надёжность космосферы на космической станции). И если сегодня надёжность требуется в основном от относительно недлительных, дискретных процессов, то уже запуск космических станций к планетам солнечной системы, подготовка межзвёздных полётов выдвигает проблему надёжности относительно непрерывно-длительных, бессрочных процессов, в которых, к тому же, объекты попадают в предельно–критические ситуации. Последнее обстоятельство требует качественного изменения представления о надёжности. Попытки изменения представлений о надёжности в связи с развитием сложных систем существуют (80), однако, они в основе своей опираются на устаревшую концепцию надежности и предстают как нерадикальные ее подновления. Не претендуя здесь на всестороннее исследование надежности, я ставлю перед собою цель качественно изменить концепцию надежности для нужд современной техники.

Как известно, появлению надежностных представлений в технической теории предшествовали кинематические и динамические расчеты машин в предположении, что прочность и долговечность элементов машин гарантирована, если эмпирически подобрать или изготовить соответствующий материал (17-19 вв.). Долговечность машины здесь не являлась объектом теории, она считалась обеспеченной эмпирически. Недостаточность такой, основанной на метафизическом атомизме, теории обнаружилась с утверждением машинного производства (19 век-начало 20 в.), когда появилась необходимость учитывать системное влияние деструктивных факторов, распределенное как в пространстве, так и во времени (пример – усталостное разрушение).

Борьба с системными деструкционными процессами в технике вначале шла по пути увеличения прочности соответствующих элементов, принятием мер против деструкции машин во время эксплуатации (смазка, замена подшипников, борьба с коррозией посредством покрытий и т. п.). Долговечность технической системы все еще не считалась ее внутренней характеристикой, определяемой ее структурной организацией. Действительно, если дышло паровоза не выдерживало длительной нагрузки, его делали толще; если движитель поезда подвергался усталостному разрушению, для него устанавливали предельное время эксплуатации - и все.

С возникновением авиации появилось понятие предельных систем. Предельная система – это система, свойства элементов которой не могут изменяться в широких пределах, без потери системой основных свойств. Так, для увеличения прочности самолета все его элементы могут быть сделаны из высокопрочной стали, однако при этом он просто не полетит, из-за недопустимого увеличения веса. С развитием авиации степень предельности увеличилась, достигнув в космических системах очень высоких значений. Появление и развитие все новых и новых предельных систем в разных областях техники поставило перед теорией задачу от отображения отдельных конкретных системных свойств объекта, характеризующих его работоспособность, перейти к отображению одного обобщающего системного свойства, характеризующего качество работы машины во всех возможных ситуациях, при любых деструктивных факторах. Таким свойством оказалась надежность машин. Бурное развитие радиоэлектроники для военных целей после второй мировой войны, создание все более сложных систем, привело к противоречию между сложностью системы и ее надежностью. Так, например, в 1949 году в США в неисправном состоянии находилось около 70% морской радиоэлектронной аппаратуры, находилось в неисправном состоянии 80% времени. Попытка выйти из создавшегося положения традиционным путем принятия мер против деструкции во время эксплуатации привела к тому, что в США в 1952 году с ремонтом радиоэлектронной аппаратуры был связан каждый седьмой военнослужащий. Разрешение противоречия между сложностью и надежностью привело к статистической концепции надежности, положенной в основу новой самостоятельной области науки - теории надежности. В основе статистического понимания надежности нетрудно обнаружить ряд концептуальных допущений: 1)У каждого технического элемента существует определенный устойчивый срок службы, и этот срок может быть гарантирован при изготовлении элемента и эксплуатации его в определенных условиях. 2)Элемент становится непригодным в состоянии отказа, т. е. в таком состоянии, когда его характеристики выходят за допустимые пределы. Отказ может наступить как по истечению срока годности элемента, так и до этого. 3)Элемент находится либо в состоянии работоспособности, либо в состоянии отказа. 4)Причина отказа вскрывается каждый раз после отказа, и есть возможность, неограниченно повторяя эксплуатацию и каждый раз изменяя при этом состояние элемента, добиться приемлемой его работоспособности.

На основании этих допущений надежность была определена как вероятность того, что характеристики системы или элемента будут находиться в пределах технически заданных норм на протяжении заданного периода времени при определенных рабочих условиях. Согласно этому определению, числовое значение надежности идентично вероятному сроку удовлетворительной работы; надежность в этом смысле может иметь значения от 0% до 100% для оговоренного отрезка времени. Достижения теории надежности на базе статистических методов получили широкое признание, несмотря на то, что статистические методы являются лишь приближением, с помощью которого нельзя с полной определенностью ответить на вопрос, будет ли данная конкретная система удовлетворительно работать на протяжении заданного периода времени, и в какой мере при этом функции системы будут соответствовать техническим требованиям. Между тем, современные виды деятельности все чаще требуют изначальной гарантированной стопроцентной надежности техники. В самом деле, в случае отказа снаряжения аквалангиста на глубине 150 метров, вернуть его не возможно, – он просто погибнет от кессонной болезни. Подчас невозможно возвратить из дальнего рейса и отказавший космический корабль. В таких условиях чисто статистический подход к надежности невозможен.

Ограниченность его осознана уже давно и, – при сохранении статистичности, – преодолевается во всех новых и новых концептуальных модификациях с использованием современных достижений математики. Одной из них является концепция функциональной надёжности Р. Хэвиленда, по которой "…точкой отказа в идеальном объекте является точка, в которой перестаёт соблюдаться определённый закон накопления энергии. …Отказ в идеальном объекте произойдёт в любой момент, когда количество энергии, запасённой путём определённого процесса, превзойдёт некоторое критическое значение…. Если все формы энергии, запасённой в идеальном объекте, не превосходят своих критических пределов, то никаких изменений в объекте произойти не может" (88). Обеспечение надёжности здесь достигается на основе предсказания так называемого временного ряда (там же, с. 65) точек отказов средствами теории экстремальных значений, разработанной Гумбелем. Достоинство концепции Хэвиленда состоит в том, что она делает шаг к функционально – операциональному представлению надёжности. Однако шаг этот ещё не радикален, концепция сохраняет в своей основе вышеуказанные общие допущения о надёжности (см. стр. 4 настоящей статьи), ввиду чего ей присущи и все пороки чисто статистической концепции.

Радикальный переход к функционально-операциональному представлению о надёжности осуществляется в рамках структурно организационного подхода, выкристаллизовавшегося при развитии кибернетики. При данном подходе надёжность рассматривается как характеристика организованной и самоорганизующейся системы, и, стало быть, существенно зависит от характеристик самоорганизации. Повышение надёжности здесь рассматривается на путях информационного (см. 55) и физического резервирования (избыточности) элементов, охвата элементов различными механизмами автостабилизации и авторегулирования. В информационно - кибернетический подход вписывается и исследование надёжности передачи сигнала при различных его преобразованиях (кодирование, модуляция) в условиях помех. Не последнюю роль в повышении надёжности технических систем играет изучение надежности живых систем.

Структурно – организационный подход предполагает переосмысление концепции и общих основ надёжности, что является сложной задачей. Над нею уже работают ученые, стихийно переосмысливая отдельные вопросы данной комплексной проблемы. Попытаемся подойти, - с учётом достигнутого, - к переосмысливанию всего комплекса проблем надёжности. Для этого проанализируем общие исходные предпосылки проблемы надёжности.

1. У каждого технического элемента существует определённый устойчивый срок службы, и этот срок может быть гарантирован при изготовлении элемента и эксплуатации его в определённых условиях.

Данное положение ориентировало разработку и эксплуатацию техники без выхода за рамки, внутри интервала качественной устойчивости (надёжности) элементов и способов их связи в предположении, что условия благоприятствуют сохранению качества системы. Данное положение правомерно лишь при стационарной эксплуатации техники в наперёд известных условиях и возможностях техники. Но в тех случаях, когда техника используется как орудие освоения нового мира, новых возможностей природы, рассматриваемое предложение в данном виде уже неприменимо, ибо с помощью техники разрешается противоречие между уже освоенным и ещё неосвоенным, где желаемый исход не гарантирован. Здесь и элементы техники, и способ их соединения, и параметры среды могут непредвиденно выходить за границы качественной устойчивости (надёжности). Вспомним, что именно в таком режиме проходили работы на станции "Скайлэб", и что из-за этого не удалось выполнить полный объём запланированных исследований. В период НТР, объективно разворачивающейся как поток открытий и освоений, необходимо видоизменить первое положение и руководствоваться им уже в изменённом виде. В идеале, на основе того, что человечество в тенденции может любое материальное явление сделать атрибутивным, т. е. в неисчерпаемых превращениях обеспечить его устойчивое существование, первое положение примет такой вид: - у каждого технического элемента существует безграничный и бесконечный срок службы и это может быть гарантировано бесконечным преобразованием материи на предмет сохранения определённых технических функций. Разумеется, это предельная формулировка первого положения, реализуемая лишь в бесконечном процессе развития могущества человека. Она нуждается в конкретизации и может быть конкретизирована, - на основе познания явления самоорганизации материи и всеобщих закономерностей её самоорганизации (см. 19), - в следующее положение: каждый технический элемент может быть рассмотрен как воспроизводимое явление с заданными функциями и сохранять свою качественную определённость до тех пор, пока возможно его воспроизведение. В таком виде, т. е. не как разовая вещь, а как процесс её воспроизведения технический элемент должен войти в конструкцию машины. Элемент, воспроизводимый при его функционировании, без прерывания работы машины – это ещё нерешённая в технике проблема. Однако, восстановление элемента при частичной остановке машины (ремонт на ходу, например) – это давно уже обыденность техники. Задача состоит, следовательно, в том, чтобы найти пути восстановления элементов без остановки машин и без снижения качества их работы.

Проанализируем второе положение.

2. Элемент становится непригодным в состоянии отказа, т. е. в таком состоянии, когда его характеристики выходят на допустимые пределы. Отказ может наступить как по истечении срока годности элемента, так и до того.

При структурно-организационном подходе данное представление об отказе и методологической функции этого понятия становится неприемлемым, и это уже осознаётся исследователями. "…Кибернетика не рассматривает ошибки как какое-то бедствие, по поводу которого нужно сокрушаться и от которого нужно стараться полностью избавиться: ошибки являются естественными и даже в какой-то мере необходимыми в функционировании системы" (. 69. С. 30). отмечает, что "… для сложных… систем оказывается уже весьма затруднительным сформулировать даже само понятие отказа. Дело в том, что большинство современных сложных систем имеет определённую структурную избыточность, позволяющую продолжать функционирование всей системы после выхода из строя отдельных элементов и даже совокупностей элементов. Просто с отказами новых элементов система начинает функционировать с худшими качественными показателями, однако это ухудшение может происходить столь постепенно, что чётко сказать" система отказала" или "система нормально работает" про некоторые переходные состояния не представляется возможным" (80. С. 114). Итак, то, что ранее называлось отказом, в новых условиях предстаёт как сигнал того, что какие-то элементы машины или их связь вышли за границу меры и работоспособность машины начинает падать. В то же время требуется снять с понятия отказа значение выхода машины из строя (а в идеале – и значение ухудшения качества работы), ибо она должна быть совершенно надёжной.

Представление об отказе, как отмечают , и , необходимо " в условиях раздельного изготовления и контроля надёжности элементов" (16). Стало быть, если бы изготовление элемента и контроль его надёжности слить в единый процесс, то представление об отказе не понадобилось бы, ибо здесь всякий раз создавая элемент, мы автоматически создаём и контролируем его надёжность. В каких процессах такое совмещение возможно? Оно возможно при непрерывном восстановлении элемента: именно при этом выход характеристик элемента за границы меры не влечёт за собой ухудшения работы и отказа машины в целом. То есть, в общем случае это возможно в рамках концепции самоорганизации, где машина использует явление отказа как сигнал для включения средств восстановления, как алгоритм и как физический реагент самовосстановления. Разумеется, речь не идёт о создании абсолютно безотказной машины: такая машина реализуется лишь на бесконечности технического творчества. Речь идёт о расширении содержания понятия "отказ" применительно к современным задачам и возможностям техники. Идя по этому пути, , опираясь на введённое им понятие оперативной эффективности системы, углубляет представление об отказе сложной системы. Он даёт критерий отказа применительно к системе в целом, а не к её элементам, так что " … при анализе собственно надёжности систем нас совершенно не интересует, какие функции и как выполняет система. Нас интересует лишь, нормально ли функционирует система или отказала, а вид вычисляемых функций и качество их выполнения определяют сам критерий отказа" (80. С. 115). Ушаков намечает, таким образом, иерархию значений отказа, каждый из которых автономен за счёт того, что снимает по определённой схеме отказы глубинных уровней системы. Требование абсолютно безотказной на конечном интервале работы техники предполагает пойти по иерархии отказов дальше и снять в новом понимании отказа отказ системы как целого. Пути для этого уже намечены современной цивилизацией. Один из них иллюстрируется следующей ситуацией. В процессе добычи полезных ископаемых добывающая техника предстает в целом как абсолютно надёжный компонент, ибо из-за неё процесс добычи в целом не прекращается. Но он может быть прекращён не из-за того, что техника отказала, а потому что добывать будет нечего или потому, что дальнейшая добыча будет угрожать целостности планеты. Нечто подобное данной схеме с соответствующей теоретико-конструктивной разработкой и следует, по моему, положить в основу нового понимания отказа (а, стало быть, – и в основу нового подхода в создании надёжной техники). Намёки на это есть уже в современной технике. Таким образом, второе положение может быть представлено так: - система становится непригодной в состоянии отказа, т. е. тогда, когда при полном сохранении своей работоспособности она не может продолжать работу из-за перевода ситуации и смысла работы в критическое или бессмысленное состояние.

Проанализируем теперь третье общее исходное положение.

3. Элемент находится в состоянии работоспособности, либо в состоянии отказа.

Данное положение лежит в основе определения состояния элементов техники как в режиме работы, так и вне его. От понимания третьего положения существенно зависит изготовление, запуск и надёжная эксплуатация техники. Третье положение есть синтез двух первых, и поскольку они изменились, третье положение также должно измениться. Проблема заключается в отыскании концептуальной основы различения состояний работоспособности и отказа системы и её элементов. Уже пройден довольно сложный путь от исходной формулировки третьего положения до представлений, в которых полярные состояния элемента связываются в механизмах развивающегося эвристического и даже недавно возникшего эволюционного программирования. Математические сложности всё чаще вынуждают представлять эту связь практически через моделирование на ЭВМ, т. е. вводить практику непосредственно в процесс познания надёжности как его неотличимый от теории элемент. Проблема третьего положения волнует несмотря ни на что, видимо, потому, что люди сначала изготавливают технику, а затем используют её. Так что на этапе изготовления люди уже озабочены надёжностью техники на этапе применения. Эта разнесённость операций в пространстве-времени отображает структуру детерминирования и не может быть обойдена ни в одном случае материально - физического изготовления техники. ( Она может быть обойдена лишь информационно.) В основании проблемы лежит и тот факт, что техника при изготовлении отличается по состоянию от техники в работе. Так что постоянно возникает вопрос, как повлияет на надёжность переход техники из неработающего в работающее состояние. Наконец, в основании проблемы лежит различное действие среды при изготовлении и эксплуатации техники. Проблема здесь также может и должна быть решена на основе концепции самоорганизации и организации. Здесь, как и выше, нельзя в принципе снять вопрос о работоспособности элементов. Дело, стало быть, в том, чтобы его конкретизировать на новой основе. Вспомним, что в сложной, функционально и структурно избыточной системе отказ элемента однозначно не влечёт за собой отказа системы. В рамках структурного подхода третье положение конкретизируется через соотношение элемент-система. Элемент находится в состоянии работоспособности, если его состояние на данном временном интервале не нарушает или не ухудшает сверх предела детерминируемого им целостного свойства системы. Он находится в состоянии отказа, если нарушает сверх нормы определённое целостное свойство системы. Контроль элементов системы преследует целью здесь не однозначно-определённое выявление их состояния (таковая физическая констатация в системе просто невозможна), а выявление тенденции изменения их состояния. Стало быть, и методология контроля, и испытания работоспособности элемента при системном подходе должны быть иными, чем при атомно-элементном. В принципе они могут быть представлены как определение эволюции исходного ресурса работоспособности в заданном пространственно-временном интервале. В принципе, если элементы теряют свою качественную определённость в интервале работы системы, то ресурс работоспособности должен изменяться, т. к. неизбежно развязывается лавина отказов структурных и функциональных. Система как структура не может иметь гарантированной работоспособности на заданном интервале, если её элементы необратимо претерпевают качественные скачки.

Совсем иначе конкретизируется третье положение при организационном подходе. Поскольку здесь необратимые качественные изменения элементов могут быть организованы в схему, в процесс восстановления их же качества, постольку здесь элемент в принципе может считаться работоспособным не только на интервале его количественной изменчивости, но и при изменении его качества. Интервал работоспособности, однако, здесь сохраняется непрочно и определяется он возможностями продолжения процесса восстановления элементов. Например, поломка велосипеда у велогонщика до некоторых пор не ухудшает его шансов в гонке, пока техпомощь быстро обнаруживает и устраняет неисправность. В то же время, максимальная быстрота восстановления на финишном броске уже не поможет победить, если идёт острая финишная борьба. Таким образом, при организационном подходе третье положение может быть конкретизировано следующим образом:

3. Элемент находится в состоянии работоспособности, если его восстановление на данном интервале и в данных условиях не нарушает и не ухудшает сверх предела целостного свойства системы. В принципе, база восстановления элементов всегда может быть обеспечена на интервале работы машины, так что отказ её наступит не из-за отказов элементов, а из-за организационного отказа самой системы (см. конкретизацию второго положения). С учётом этого третье положение примет такой вид: - элемент находится в состоянии работоспособности до тех пор, пока его восстановление имеет смысл, т. е. пока система не вышла в критическое или вырожденное состояние работы. После этого абсолютно работоспособный элемент оказывается в состоянии отказа. Там, где оргсхему восстановления обеспечивает человек, примеров данного третьего положения можно привести сколь угодно много. В технике же данное третье положение станет основой тогда, когда человек будет вытеснен из процесса работы технического устройства как его непосредственный технический организатор. (Пример вытеснения человека из производства как непосредственно управляющего устройства, - а это частная форма организации, - демонстрирует современная экспансия киберов в производстве.)

Проанализируем теперь четвёртое, последнее общее положение.

4. Причина отказа вскрывается после отказа и есть возможность, неограниченно повторяя эксплуатацию и каждый раз изменяя при этом состояние элемента, добиться приемлемой его работоспособности.

Совершенно ясно, что данный частный способ выявления детерминации отказов абсолютно неприемлем в обсуждаемом здесь аспекте. Ибо, во-первых, подчас просто нет принципиальной возможности в регламентированном интервале времени заполучить отказавший аппарат для установления причины отказа; во-вторых, при высокой надёжности элементов имеет место парадокс выявления надёжности; в-третьих, этот метод не применим к уникальным элементам. Для интересующих нас надёжных систем складывается ситуация, когда система должна быть надёжной, и это должно быть совершенно достоверно известно ДО того, как система заработает. Проблема четвёртого положения сводится к тому, чтобы упредительно знать причину надёжной работы системы, гарантировать ожидаемое порождение ею следствия в заданных условиях на заданном интервале. Данная проблема решается в настоящее время через моделирование поведения системы, через форсированное испытание элементов на надёжность во временном, пространственном и структурном аспектах при комплексном воздействии на неё деструктивных факторов. Однако при неорганизованном концептуальном подходе моделирование не помогает преодолеть проблему старения материалов, структур и функций, а значит, не гарантирует совершенно надёжной работы системы в будущем. Что касается метода форсированных испытаний, то главные проблемы здесь сводятся к нелинейности отождествления форсированного и нефорсированного процессов и к определению допустимого предела форсажа. Но даже если они будут решены, у метода форсированных испытаний всё равно останутся принципиальные недостатки упреждающего моделирования. Поскольку без упреждающего и форсированного моделирования проблема четвёртого положения принципиально не может быть решена, задача, стало быть, состоит в отыскании более совершенной схемы упреждающего и форсированного моделирования, свободных от вышеуказанных недостатков. Но перед этим необходим концептуальный анализ в интересующем плане самого четвёртого положения.

Вопрос состоит в том, возможна ли иная формулировка четвёртого положения, в рамках организационного подхода. Поскольку у нас уже есть новая интерпретация входящих в четвёртое положение понятий, введём её и посмотрим, во что оно превратится. Причина того, что система становится не пригодной, т. е. при полном сохранении своей работоспособности не может функционировать из-за наступления критического или вырожденного состояния работы, вскрывается лишь после наступления этого состояния, и есть возможность, неограниченно повторяя эксплуатацию, каждый раз изменяя при этом состояние элементов системы, добиться приемлемой её работоспособности. Перед нами – фрагмент организационной интерпретации четвёртого положения; однако в таком виде он не обладает методологической чёткостью и должен быть изменён. Прежде всего, исключим случай, когда момент наступления организационного отказа есть момент окончания запланированной работы. В этом случае нет нужды искать причину того, почему машина работает, а результата нет, т. е. искать причину отказа. Работа выполнена, и машина должна быть выключена. (Данный случай, кстати, позволяет увидеть связь и взаимопереход явлений организационного и классического отказов: когда прекращается работа, питавшая механизм самовосстановления машины, последний отключается, и дальнейшая работа машины даже на холостом ходу ведёт уже к её классическому отказу, т. е. в конце концов, к поломке.) Поэтому будем считать, что организационный отказ наступит раньше, чем будет завершена работа. В этом случае необходимо знать причину этого отказа и принять меры, ибо в случае непринятия их машина может после организационного отказа перейти в классический отказ, т. е. поломаться. (Например, если снегоочиститель очистил участок пути и, продолжая псевдоработу, приближается к следующему заносу, то он может классически поломаться, не дойдя до него.) То есть, частотный механизм совершенствования машины сохраняется, но для уровня организации, а не для элементно-структурного; при организационном отказе причина его предстаёт не как деструкция элементов и функций в системе, а как дезорганизация, т. е. нарушение способа восстановления качества работающей системы. При организационном отказе ищется лишь причина срыва организации работоспособности системы. Элементы системы ни до, ни после срыва из строя выйти не могут, т. к. до срыва они восстанавливаются в работе, а после организационного отказа следует предусмотреть автоматическое прекращение работы. Таким образом, элементы системы проектируются одноразово и в дальнейшем частотной доводке не подлежат. Но это значит, что по отношению к элементам и функциям системы безотказная работа в режиме организационного обеспечения гарантирована, т. е. элементы здесь не подлежат испытанию на их надёжность, ибо последняя обеспечивается не собственно качеством элемента, а качеством организационного обеспечения.

При организационном подходе отпадает надобность в форсированных испытаниях надёжности элементов системы и в опережающем моделировании и элементов, и системы. Необходимость опережающего и форсированного моделирования перемещается с них на организационное обеспечение в том смысле, что такое моделирование проводится лишь для самоорганизующейся, т. е. обеспеченной организационным восстановлением системы, и не проводится для неё без организационного обеспечения и до него. При организационном подходе снимается проблема старения собственно элементов и функций, ибо в режиме оргобеспечения постаревшие элементы и функции доводятся до рабочей кондиции. Но, конечно, проблема старения не снимается с самого оргобеспечения.