Философия науки и техники (стр. 1 )

Введение

Возникшие частные науки стали объяснять то, что когда-то до них пыталась объяснять философия. Поскольку у них это получалось гораздо плодотворнее для жизни, то возникло предположение, что поле философствования в связи с этим должно сужаться. И когда на рубеже в. в. в связи с увеличением количества частных наук возникло предположение о неизбежном отмирании философии, оно было опровергнуто могучим развитием науки в 20-м веке. Появление более чем 2500 частных наук показало следующее. 1). Философия не отмирает, ибо не теряет свой предмет. 2). Частные науки не только не отмежевываются от философии, но, напротив, всё более нуждаются в ней. 3). Сегодня, на старте 3-го тысячелетия н. э. ученые должны уметь компетентно и продуктивно философствовать при решении фундаментальных проблем.

Великие ученые высоко ценили значимость философии для частных наук. А. Эйнштейн: «Теоретик застывает в беспомощном состоянии перед единичными результатами эмпирического исследования до тех пор, пока не раскроются принципы, которые он сможет сделать основой для дедуктивных построений.» (94. С. 136). М. Борн: «Физик на каждом шагу встречается с логическими и гносеологическими трудностями. Каждый физик глубоко убежден, что его работа теснейшим образом переплетается с философией и что без серьезного знания философской литературы это будет работа впустую.» (12. С.78). Фейнман: «Смысл истины – это глубочайший философский вопрос: всегда важно вовремя спросить: что это значит?» (82. С. 209). Но, как показал опыт, в одном человеке несовместимы великий естествоиспытатель и великий философ. Для преодоления этого препятствия в 20-м веке оформилось деловое сотрудничество естествоиспытателей с философами на основе следующих, предложенных условий плодотворности: 1)философ должен решать философские проблемы частной науки в той ситуации, в которой эти проблемы возникли; для этого он должен уметь войти в эту ситуацию через материал данной науки, философски овладев им; 2) естествоиспытатель должен и выдвигать, и пытаться решать свои философские проблемы с позиций научной философии (См. 42). В ходе этого сотрудничества появился могучий поток философской продукции под рубрикой «Философские проблемы науки и техники». Предлагаемая работа и близко не претендует на полное освещение проблематики этой рубрики. Это лишь сборник в данном потоке, не лишенный, по мнению автора, актуальности, поучительности и полезности. И, как я надеюсь, вследствие этого он может быть полезен всем, кто занят наукой и техникой профессионально.

Автор

Часть 1. Философская картина мира

Поскольку решение философских проблем в науке и технике опирается, прежде всего, на философскую картину мира, построим ее здесь не потому, что она нигде и никем ещё не построена, а потому, что наука и техника могут наиболее плодотворно решать свои философские проблемы лишь при опоре на философскую картину мира, созданную научной, а не иной философией. Таким образом, построим научнофилософскую картину мира.

1. Материальность мира

. Природа предстаёт, как множество разнообразных наличностей. Каковы исходно фундаментальные характеристики наличности? Чисто опытно люди убедились в следующем. 1). Наличнос­ть определенно проявляет себя лишь в соотнесении её с другой наличностью и не иначе. 2). Исходно элементарный проявляемый признак наличности есть её свойство. 3).Свойство данной наличности проявляется как её действие. Это означает, что иное, приняв свойство, изменяется соответственно этому. При этом свойство данной наличности предстает как её функция. 4). Синтез этих характеристик есть существование. Существование наличности в ином есть предъявление ему своего свойства в виде её функции. 5). Непредъявление наличностью в ином своей функции есть её несуществование здесь. Если нечто, существуя в одних соотнесениях, при переходе к другим утрачивает, а при возвращении, - возобновляет существование, то такое существование называется обратимым. Если с возвращением нечто в исходные соотнесения его существование не возобновляется, то такое существование называется необратимым. Если же нечто не утрачивает своего существования ни в каких соотнесениях, то такое существование называется неуничтожимым, вечным, иначе говоря, бытиём.

Издавна человечество сохраняло себя, соотносясь с природой и добывая в ней необходимые средства существования. Расширяющаяся практика вклю­чала в это соотнесение всё расширяющийся круг разнообразных природных явлений; сначала, - порознь, затем, - в их организованном соотнесе­нии. И раскрылось перед человеком (могучим мыслителем, разумеется) нечто удивительное, а именно: хотя природа являет собой большое разнообразие событий, она не является произвольным калейдоскопом их; в ней: 1)ничто не возникает внезапно и не исчезает бесследно; 2) в ней любое может взаимодействовать с любым другим. Первооткрыватели (например, Фалес) сделали отсюда логически безупречный вывод о том, что природа едина, а то в ней, что обеспечивает это единство, со временем было названо материей. Обнаружение материи - выдающееся открытие человечества. В самом деле, из I) и 2) сразу же видно, что: I) материя может только существовать, не существовать не может. (Предположение об исчезновением материи, как показал (41) ведет либо к абсурду, либо к мистике); 2) материя вечна, безгранична, бесконечна, несотворима, неуничтожима, неисчерпаема; 3) материя всепроникающа (на может быть природных наличностей, не содержащих материи); 4) материя есть самое глубокое основа­ние разнообразия мира. Отсюда следует, что она бытийствует, обладает бытиём. Как соотносятся “сущест­вовать” и “быть”? Существовать, значит соотноситься с чем-то материально отдельным, быть, значит соотноситься с материей, материально всеобщим, - в этом их разница. А сходство? Оно в том, что в обоих случаях должна проявиться действительная функция (существовать, значит функционировать, быть, значит функционировать тоже). Итак, существова­ние есть ситуативное проявление бытия, бытие есть неситуативная (всепроникающая, непреходящая, вечная, глубинная) основа существования. Поскольку бытие обнаружено и названо, то логически правомерно изучать его. Но нельзя делать это безотносительно: «Бытие есть вообще открытый вопрос, начиная с той границы, где прекращается наше поле зрения» (Ф. Энгельс. 97. С.43). Конкретность бытия устанавливается лишь в определенном поле зрения и такой, которая определяется конкретностью созерцаемой (а лучше, поз­наваемой) природы. Знание бытия зависит от познания материи, ибо то или иное конкретное бытиё всегда есть соответственное действительно функциональ­ное проявление материи. Исходные открытые два признака бытия материи фундаментально важны для человеческой жизни, но этого явно недостаточно. Что представляет собою материя при более пристальном на нее взгляде?

2.Структурная самоорганизация материи и её основные закономерности

Поскольку конкретные наличности преходящи, то естественно предположить, что они превращаются в непреходящую материю. Нельзя ли, далее, предположить, что все конкретные наличности, в силу этого, когда-нибудь все до единой превратятся в материю, и природа предстанет сплош­ной непрерывной материей (образный аналог: от брошенного в воду кам­ня расходятся круги, а затем восстанавливается гладь воды. Не является ли сегодняшнее разнообразие в природе теми “кругами воды”, которые исчезнут, оставив “гладь материи”?)? Предположить-то можно, да только это ведет к мистике (сплошная однородная безграничная материя, - это мистическая картина). А раз это не проходит, значит остается считать, что существование материи в форме множества наличностей неуничтожимо, причем, гибель старых и возникновение новых наличностей происходят в одном и том же, а не в разных процессах. Материя дискретна всегда и везде и не может не быть таковой, - вот вывод, фиксирующий структурность как атрибут, как неотъемлемый признак материи. Структурность отражается в выражении “состоять из.” Там, где человек пользуется этим выражением (разумеется, уместно), там он имеет дело со структурностью материи.

В материальном мире структурность самовоспроизводится, и это предстаёт уже как структурная самоорганизация материи (кратко, ССМ). При научном познании мира обнаружилось, что структурность материи воспроизводится в качественно разнообразных формах дискретности, вследствие чего для её познания необходимо выделить, по меньшей мере, основные всеобщие формы и, соответственно, закономерности ССМ.

а) Вещность как закономерность ССМ

Первая закономерность ССМ выявляется при решении наиболее общего вопроса: как существует материя? Общие результаты науки и практики свидетельствуют о том, что материя существует в виде дискретных, отдельных, относительно автономных материальных образований, вещей. Какой бы процесс или явление ни исследовались, в конечном счете, всегда оказывается возможным строить методологию познания, считая объекты дискретными и автономными. Средства исследования и преобразования мира также дискретны, отдельны и автономны. Таким образом, форма упорядоченности материи, характеризующаяся относительной дискретностью, отдельностью и автономностью, есть материальная вещь. Какой бы характер ни носило движение материи, сколько бы ни разрушались и во что бы ни превращались конкретные вещи, вещная форма упорядоченности материи проявляется необходимо и абсолютно. Вещность материи, таким образом, выступает как всеобщая закономерность ССМ.

Категория вещи плодотворно используется наукой. Эта категория лежит в основе понятия «элемент множества» в теории множеств, являющейся фундаментом всего современного стиля математического мышления. Не смотря на трудности с интерпретацией вещности в микромире, не могут отказаться от категории «вещь» физики. «Мы не можем отказаться от понятия частицы, не нарушив всей основы математического аппарата современной теории», - пишут и (5. С. 182).

Если бы в мире действовала одна единственная закономерность вещности, то мир представлял бы собой множество абсолютно однородных вещей. Однако, как известно, он далеко не таков. В действительности мир конкретных вещей многообразен, причем каждая вещь является носителем многообразия, так как, обладая различными свойствами, по-разному проявляет себя в различных отношениях. Поскольку представление о мире лишь как о множестве движущихся вещей далеко не охватывает структурных основ действи­тельного мира, то необходимо продолжить поиск новых основных форм структурной самоорганизации материи.

Упражнение

В статье «Электроны и вакуум» П. Дирак, рассматривая вопрос о том, что такое электрон, замечает, что совершенно неважно знать, что такое электрон, важно знать, как он движется, взаимодействует, аналогично тому, как в шахматах совершенно неважно, из чего сделаны фигуры, каков их внешний вид и структура, а важно лишь знать законы их движения. – Может быть, он прав?

б) Видовое существование как закономерность ССМ

Наука показывает, что в бесконечном многообразии вещей реального мира объективно существует конкретно общее. Суще­ствование конкретно общего в вещах выражается в том, что вещи обладают одинаковыми свойствами, являются тождественными в определенном отношении, по определенному признаку. (На­пример, живой организм и планета тождественны в том смысле, что обладают массой покоя, протяженностью, тяжестью). Оказы­вается, что в природе конкретно общее объективно проявляется в совпадении не только отдельных признаков вещей, но целых совокупностей признаков, так что вещи оказываются качествен­но тождественными. (Например, атомы одного химического элемен­та и т. д.). Весьма примечательно то обстоятельство, что тож­дественные вещи не рассеяны в природе хаотически или равно­мерно, а всегда образуют определенные группы, множества. Это обстоятельство послужило основой для построения конкретных научных классификаций. Но оно же послужило основой и для глу­бокого философского обобщения. "... Какого бы взгляда ни при­держиваться относительно строения материи, не подлежит сомне­нию то, что она расчленена на ряд больших, хорошо отграничен­ных групп… Дело не меняется от того, что мы находим промежу­точные звенья между отдельными группами... Эти промежуточные звенья доказывают, что в природе нет скачков именно потому, что она слагается сплошь из скачков” (Ф. Энгельс. 98. С.585-586).

Основанием для признания объективной отграниченности множеств друг от друга служит различие свойств и способов существования вещей, образующих данные различные множества. Одно множество тождественных вещей оказывается отграниченным от другого, если все вещи из данного множества обладают признаком (свойством), отсутствующим у вещей другого множества. Так, множество разумных существ отграничено от множеств биологических существ наличием сознания у составляющих его индивидуумов. Выявление (отграничение) множеств по наличию или отсутствию у вещей одного определенного признака, однако же, не очень надежно, ибо всегда находятся промежуточные звенья, связывающие по определенному признаку любые множества. Кроме того, такой способ выявления (отграничения) множеств может привести к ошибкам, ибо в одно и то же множество могут по­пасть вещи, по всем другим (кроме лишь данного признака) признакам явно нетождественные. ( Так, сходным значением массы могут обладать такие разнообразные вещи как рыбы, птицы, растения, кристаллы). Если же сравнивать вещи не по одному какому-то признаку, а по целой совокупности их, то в природе всегда можно обнаружить отграниченные друг от друга разнообразные множества, состоящие из относительно тождественных вещей.

Тождественные вещи воспроизводятся там, где для этого существуют условия. Тенденция образования тождественных вещей присуща всей материи.

Конкретное ограниченное множество тож­дественных вещей не вечно, но регенерация их в подходящих локальностях мироздания в тенденции вечна. Так, " … жизнь на любой планете отде­лена от (предполагаемой - Б. Г.) жизни на других планетах почти непроходимой пропастью. Эта пропасть совсем иного поряд­ка, чем та, которая разделяет живые существа, обитающие на различных островках или континентах Земли... Жизнь на планете образует единый клон, группу взаимосвязанных организмов, населяющих всю планету (одновременно Б. Г.) и составляющих ее биосферу. На других планетах, следовательно, могут существо­вать иные клоны, развившиеся в совершенно разное время (подчеркнуто мною - Б. Г.), но, что касается этапов этого развития, то, возможно, они во всех случаях оказываются, по меньшей мере, сходными". (Д. Бернал. 7. С.205).

Если расширение временных рамок существования живого за пределы нашей планеты - пока лишь гипотеза, то расширение этих рамок по отношению к определенному выбранному для иссле­дования звездному скоплению - это установленный факт, ибо в космосе обнаружено непрерывное образование новых звездных скоплений в разных галактиках, образование и гибель самих галактик. Таким образом, данные науки позволяют, наряду с пространственным, неограниченно раздвинуть и временной интервал существования любого конкретного множества.

Количество вещей на неограниченном пространственно-временном интервале оказывается неопределенным и неограниченным, то есть, и с количественной стороны множество тождественных вещей безгранично. Таким образом, движущаяся материя расчленена не просто на большие, определенно отграниченные группы тождественных вещей, но на разнообразные ка­чественно определенные классы тождественных вещей, каждый из которых являет собою определенное состояние, определенный качественный узел саморазвивающейся материи. Указанные классы тождественных вещей есть виды материи. В материальном мире неуничтожимо воспроизводство наличностей в форме вида, - таково содержание закономерности видового существования ССМ.

Закономерность видового существования материи играет важнейшую методологическую и эвристическую роль в научном познании. Благодаря этой закономерности наука получает возможность открывать и формировать законы, действующие и за рамками доступной ей области исследования, ибо ей достаточно знать, " что при одинаковых обстоятельствах повсюду должно иметь место одинаковое - даже на таком расстоянии вправо или влево от нас, которое в 1000 биллионов раз больше, чем расстояние от Земли до Солнца» (Ф. Энгельс. 98. С. 554). Наука начинает исследование со сбора фактов. Но «… науку мало интересуют факты, которые достоверны только для данного отдельного эксперимента, выполненного в данный от­дельный день... Наука ищет повторяющееся"» (. 99. С. I73-I74). И она находит его даже в очень ограниченной области.

Ни один из видов материи не может быть утрачен как тенденция образования тождественных вещей. Однако материя не разделена на виды изначально и окончательно, материальные вещи непрерывно изменяются, так что в ней процесс видообразования совершается и как воспроиз­ведение данных конкретных тождественных вещей, и как образова­ние новых видов материи, причем оба эти процесса неразрывны и взаимообусловлены. Достоверно это подтверждается эволюцией биовидов, но и химия, и космология сегодня все более склоняют­ся к гипотезе эволюции химических элементов и космических материальных образований. Видообразование начинается уже в процессе расширенного воспроизведения тождественных экземпля­ров и проявляется первоначально как накопление различий по некоторым признакам, которые со временем вырастают до противоположности. В это время виды материи предстают внутренне диф­ференцированными на более мелкие подразделения, сохраняющие тип строения вида. Пока это положение сохраняется, все вещи с однотипным строением, состоящие из одинаковых элементов, могут быть отнесены к одному и тому же виду материи. Со временем каждый вид подразделяется на сыновние виды, отличающиеся от относительно первоначального всё больше и больше. Вид материи в сравнении с вещью качественно специфичен: он состоит из вещей, но не тождественен им. Итак, мир есть воспроизводство вещей в форме вида материи. Насущный вопрос: почему существуют и образуются тождественные вещи, может привести к обнаружению новых закономерностей ССМ.

Упражнение

Полемизируя с Н. Бором по вопросу о природе квантово-механических законов, А. Эйнштейн писал, что его неприятие квантовой теории связано со статистическим характером этих законов. «Ты веришь, - писал А. Эйнштейн, - в играющего в кости бога, а я – в полную закономерность в мире объективно существующего»… - Неужели кто-то из них неправ?

в) Атомизм как закономерность ССМ

Почему же существуют тождественные вещи? Потому что в них, по-видимому, есть некая единая материальная основа, общее им всем первоначало. Что представляет собой это первоначало?

Ещё Демокрит предположил, что все существующие вещи состоят из дискретных абсолютно неделимых, неизменных и вечных, разнообразных по форме частиц, которые он назвал атомами. По Демо­криту (как об этом свидетельствуют поздние философы, напри­мер, Аристотель. 2. С. 325-326), атомов в природе бесконечно много как по внешним очертаниям (форме), так и по числу. Они вечно движутся в абсолютной пустоте и, сталкиваясь, друг с другом, образуют разнообразные материальные вещи. В рамках демокритовского представления первоначала существование кон­кретных тождественных вещей получает очень простое объяснение: тождественные вещи образуются всякий раз, когда определенные атомы одинаковым образом соединяются между собой. В приписы­ваемых Демокриту представлениях об атомах есть, однако, серьез­ный изъян; при бесконечном многообразии атомов по числу и фор­мам и при случайном характере сцеплений атомов друг с другом вероятность образования тождественных вещей близка к нулю. Для устранения этого изъяна Эпикур внес в демокритовокий ато­мизм существенную поправку: "... что касается самих очертаний (атомов - Б. Г.), то их число (уже) строго говоря, не беско­нечно (как думает Демокрит), а лишь настолько велико, что не может быть обозримо нашим рассудком" (27. С.42). При такой интерпретации многообразие форм атомов оказывается меньше, чем многообразие вещей, из них образующихся При учете дополнения Эпикура вероятность образования тождественных вещей указанным способом существенно возрастает, хотя в данной интерпретации атомизма можно представить и достаточно большую область, где достаточно долго не будет образовываться и двух одинаковых вещей.

Становящаяся наука восприняла атомизм Демокрита-Эпикура в буквальном смысле. Возможно, поэтому перспективой изучения вещества стало выявление абсо­лютно твердых мельчайших первокирпичиков материи с тем, чтобы свести к их взаимодействиям все многообразие материальных вещей.

Природа предстает перед исследователями (независимо от того, знакомы ли они с атомизмом Демокрита или нет) такой, что напрашивается мысль о существовании дискретных носителей ка­чественной определенности вещей. Во всех науках до начала XIX века прочно утвердилось представление о существовании абсолютно неделимых атомов, хотя такие атомы не были обнаружены.

Уже в рамках естественнонаучного (а не философского, как у Демокрита) подхода к атомам выявляется новый аспект не­делимости атомов: "Если бы они изнашивались или разбивались на куски, то природа вещей, зависящая от них, изменялась бы. Вода и земля, составленные из старых изношенных частиц и их обломков не имели бы той же природы и строения теперь, как вода и земля, составленные из целых частиц вначале". (И. Ньютон. 56. С. 303-304)» Из высказывания Ньютона вполне можно заключить о том, что причиной существования классов тождест­венных вещей (причиной воспроизведения тождественных вещей в неограниченном пространственно-временном континууме) является атомизм материи, существование абсолютно неделимых материаль­ных частиц. Но как сделать это предположение эвристически полезным для науки, когда атомы еще не обнаружены непосредствен­но? Данную проблему удалось решить .

Вот как сделал атомизм собственно научным методом познания (в изложении академика ): "1)свой­ства микрочастиц ("атомов" - Б. Г.) индуктивно наводятся (по­лучаются) из данных о свойствах макротел, с тем, чтобы полу­чить теоретическое объяснение этих последних; 2) из свойств микрочастиц дедуктивно выводятся в виде теоретического пред­положения, т. е. в виде научной, проверяемой на опыте гипотезы, такие свойства макротел, которые у них не были обнаружены; 3) опытным путем проверяется, действительно ли эти неизвест­ные еще свойства макротел, предугаданные на основании теоретических соображений, касающихся микротел, существуют в дей­ствительности". (35. С.69). Применение таким образом атомизма позволяло предвосхитить важней­шие открытия химии XIX века (например, закон постоянства состава). Ломоносова воспользовалась химическая наука, и это привело к выдающимся открытиям. Сначала Дальтон, руководствуясь атомистической концепцией, открыл закон кратных отношений. ”Дальтон решил, что если вещества состоят из мельчайших, неделимых частиц, которые при химических превращениях остаются неизменными, то соотношения масс этих частиц должны находить отражение в весовых отношениях, в которые тела вступают в соединении друг с другом” (П. Кирхбергер. 36. С.5). Благодаря открытию закона кратных отношений, благодаря поворо­ту в стиле научного мышления химия была поставлена на рельсы точного количественного анализа, т. е. стала подлинной наукой. "Действительная новизна идей Дальтона состояла в том, что Дальтон впервые в истории науки сумел конкретно связать экспе­риментальную идею об определенном химическом составе вещества, выраженную в виде стихеометрических законов, с теоретической идеей об атомистическом строении вещества". (. 34. С.177).

Впоследствии выявление упорядоченности в изменении свойств химических элементов в зависимости от изменения атом­ного веса последних привело к открытию перио­дического закона, количественно объясняющего это упорядоченное изменение свойств химических элементов. Менделеева знаменовало появление атомистической теории. Вместе с тем "установление периодической системы неизбежно вызвало постановку вопроса о неделимости атомов, правильность в из­менении свойств от элемента к элементу невольно наводила на мысль о том, что атомы построены из какой-то первичной мате­рии, общей для всех элементов". (П. Кирхбергер. 36 С.22).

Интересно отметить, что сознательная опора на атомизм приводила к выдающимся открытиям в науках, не имеющих никако­го отношения к поиску первокирпичиков материи. Так, поиск причины отношений упорядоченности в многообразии животных и растений привел к открытию Т. Шванном и М. Шлейденом клетки. Вот каким был подход Шлейдена к растениям: " Возможно ли найти в этом многочисленном обилии (растений - Б. Г.) порядок? Даже несколько лет тому назад действительно нельзя еще было предвидеть этой возможности, ибо мы можем не прежде надеять­ся подстеречь таинства природы, как обратив свои исследования на очень простые отношения. Так и относительно растения: до тех пор не могли достигнуть наукообразных результатов, пока не нашли простого элемента, лежащего в основании всех разно­образных форм, и пока не исследовали и не определили его жиз­ненной особенности. Все самые различные между собой растения состоят из маленьких пузырьков, известных у ботаников под названием клеточек" (92. С.27). Далее. Менделем причины передачи наследственных признаков привел к предсказа­нию дискретной единицы наследственности (которая позднее была названа геном) и тем самым к возникновению генетики.

Решающая роль в обосновании демокритовского атомизма принадлежала все-таки химии и физике. Физика XIX века, руковод­ствуясь механистическим демокритовским атомизмом, как и химия, добилась существенных успехов. Это нашло подтверждение в создании кинетической теории газов, термодинамики, теории электро­лиза, классической теории электричества и т. д. Но последовав­шие затем физические открытия в конце ХIX-го и в XX в. привели к необходимости коренного переосмысления демокритовского ато­мизма. Физика вскрыла делимость, составленность атомов и тем самым отодвинула проблему первокирпичиков далее вглубь мате­рии. Физика вскрыла целое многообразие дискретных носителей качественной определенности (электрон, ядро, протон, нейтрон, позитрон, античастицы и т. д.), совершенно непохожих на атомы химических элементов.

Таким образом, наука ХIХ-ХХ в. в., сознательно руковод­ствуясь атомистической концепцией Демокрита-Эпикура, во-первых, вскрыла качественное многообразие дискретных носителей качест­венной определенности вещей, во-вторых, обнаружив делимость каждого из них, утвердилась в представлении об их изменчивости, в-третьих, так и не нашла абсолютных первокирпичиков материи. Это потребовало философского переосмысления демокритовского атомизма, что оказалось под силу лишь научной философии.

В ней атомизм стал пониматься как учение о строении материи, в котором дискрет­ность находится в неразрывной взаимосвязи с непрерывностью, дискретные носители качественной определенности бесконечно делимы, качественно неисчерпаемы вглубь и выступают как беско­нечный ряд узловых точек, обусловливающих различные качествен­ные формы материи. Такое представление, будучи принципиально верным, в настоящее время, когда науке известны уже несколько различных всеобщих структурных форм, в силу своей большой все­общности охватывает все эти структурные формы, так что пользование этим представлением сегодня скрадывает различие указан­ных форм (вещей, видов материи, “атомов”). Между тем, атомизм имеет собственное объективное место и функцию в структурной организации материи, отличную от места и функции вещности и видового существования. Для того, чтобы место и функция ато­мизма были четко различимы в структурной организация материи, указанное выше представление об атомизме нуждается в конкретизации и развитии.

Многократное и преднамеренное использование наукой принципа атомизма как познавательного средства всякий раз приводило к обнаружению самых разнообразных (атом, молекула, клетка, ген, микрочастицы) дискретных носителей качественной определенности больших и внутренне разнообразных групп вещей (видов вещества, химических соединений, биовидов).

Все указанные дискретные носители качественной опреде­ленности вещей входят в состав последних. Вместе с тем, при распаде вещей они, подобно демокритовоким атомам, способны относительно автономно существовать в пространстве-времени, но, в отличие от них, обнаруживая при этом делимость и сложность. Являясь носителями качественной определенности вещи, все ука­занные дискретные частицы предстают в каждой из частей вещи как однородные (т. е. сходные, одинаковые), хотя однородность эта относительна (т. е. по некоторым признакам дискретные части­цы в разных частях вещи могут обнаруживать различия). Например, каждая часть (орган) организма образована однородными (одина­ковыми, сходными) клетками, но клетки из разных органов иногда предстают по отношению друг к другу (особенно у высших организ­мов) даже как разные виды (нервная клетка и клетка мышечной ткани).

Каждые из указанных дискретных частиц (атомов, молекул, клеток и т. д.) являются качественным началом множества видов вещей, имеющих в своей основе общее, сходное строение. Разно­образные вещи в таких совокупностях разнообразных видов являются однотипными (см. 75. С. 90) равно как и разнообразные виды частиц, из которых они образованы. Так, клетки являются ка­чественным первоначалом всех биовидов на Земле, протоны, ней­троны и электроны - первоначалом всего многообразия видов хими­ческих элементов, предполагаемые кварки (всего лишь трех ви­дов), возможно, явятся качественным первоначалом многообразия микрочастиц, способных к сильным взаимодействиям. Таким образом, все вышеуказанные дискретные носители качественной опре­деленности вещей обладают основными признаками демокритовских атомов и поэтому все они могут быть названы атомами. Но это понятие в науке уже закрепилось за частицами химических эле­ментов (хотя против этого высказывался еще сам , См. 52. С.598). Поэтому ниже мы везде, чтобы не вызвать раз­ночтения, будем употреблять понятие атома в кавычках, если речь идет вообще о любых дискретных носителях качественной определенности вещей (а не о дискретных носителях качествен­ной определенности химических элементов, за которыми сохраняет­ся понятие атома без кавычек).

Если атомы Демокрита - это изначальные и вечные в своем актуальном бытии “первокирпичики” материи, то "атомы" - это новая форма структурной самоорганизация материи. «Атом» - это дискретность, входящая в состав вещи, и выступающая по отношению к ней первоначалом её определённости. «Атомы» столь же преходящи, как и вещи, но, как и вещи, вечно распадаясь, вечно воспроизводятся. Таким образом, демокритовский атомизм стано­вится не чем иным, как всеобщим законом структурной самоорганиза­ции материи, по которому действительное многообразие видов материальных вещей вытекает как из основы из многообразия "атомов", причем степень многообразия видов "атомов" меньше степени многообразия видов вещей. Применительно к любому конкретному отграниченному многообразию вещей атомизм утверждает,
что любое такое многообразие вещей (или часть его) основано на многообразии меньшей в сравнении с ними мощности видов однотипных "атомов".

Теперь мы рассмотрим, как атомизм проявляется функционально в природе в качестве всеобщей закономерности ССМ и как этим пользуется наука. До настоящего момента нас интересовало, как наука утверждала философскую гипотезу в качестве всеоб­щей закономерности ССМ. Но в ходе этого процесса все ярче раскрывалась функциональная зависимость упорядоченности природ­ных явлений от атомистической структуры материи.

Еще из демокритовского атомизма следовало, что все без исключения свойства вещей обусловлены природой "атомов" и способами их соединения, что переходы вещей в другие состояния связаны с изменениями в них как в совокупностях взаимосвязан­ных "атомов". Наука блестяще доказала это. Далее, поскольку любые свойства вещей связаны с "атомами", то изменение свойств есть процесс дискретный, связанный с движением "атомов", с взаимодействием обладающих атомисти­ческой, структурной организацией вещей. Учитывая это, наука получает возможность объяснить свойства вещей и их изменение количественно, дискретными математическими средствами. Причем из того, что изменение свойств (в том числе и изменение ка­чества вещи) хорошо поддается количественному описанию дискрет­ными средствами, следует относительная легкость построения атомистической теории явления. Так, таблица Менделеева основа­на на простом прибавлении величины атомного веса водорода к каждому предыдущему химическому элементу, описание структуры кристаллической решетки получается простым перемещением в про­странстве элементарной ячейки этой решетки, а передача наслед­ственных признаков описывается комбинаторикой генных наборов.

Если рассматриваются не отдельные вещи, а развитое много­образие видов материи, то в нем также проявляются обусловлен­ные атомизмом формы упорядоченности, а именно, дискретное из­менение свойств от вида к виду. В любом таком многообразии ви­ды материи образуют единый класс по некоторому основному свой­ству и одновременно множество подклассов по не основным свой­ствам. Это хорошо заметно в разветвленной классификации биови­дов (царства, типы, классы, отряды и т. д.), в периодической системе элементов (металлы, металлоиды, галогены, инертные газы и т. д.) и даже в предложенных вариантах классификации микрочастиц (лептоны, барионы, мезоны, гипероны). При этом в каждом подклассе как и в классе имеет место дискретное измене­ние соответствующего признака от вещи к вещи, т. е. упорядочен­ность, свойственная атомизму. В этом нет ничего удивительного, если принять во внимание, что "атомы” будучи носителями опре­деленного качества, обладают множеством определенных свойств. При соединении “атомов” друг с другом и в зависимости от харак­тера соединения различные свойства формирующегося индивида проявляются по разному (одни явственно и четко, другие косвен­но и неопределенно). Одни свойства "атомов" в вещи "сохраняют­ся", другие - "исчезают". При реализации многообразия возмож­ностей в соединении "атомов" как раз и получаются многообраз­ные группы вещей, объединяемые по сохраняющемуся определенному признаку (прежде всего по виду "атомов") и различаемые по дис­кретному изменению другого (иди других) признака (признаков). При этом главный (сохраняющийся) общий признак может выступать неявно и проявиться достаточно отчетливо либо при обнаружении достаточного множества однотипных вещей, либо при обнаружении такой вещи, в которой этот главный признак проявляется более ясно и отчетливо, либо в иных ситуациях.

Признак, сохраняющийся у класса (классов) вещей, высту­пает по отношению к данной совокупности как ее атрибут, а сам факт его сохранения фиксируется в законах или в принципах со­хранения. Таким образом, развитое многообразие видов материи одновременно может характеризоваться целой совокупностью зако­нов сохранения (и изменения), в которой, однако, всегда существует главный определяющий закон или принцип. В познании по­следнего наука заинтересована прежде всего, ибо неглавные законы вскрываются как следствия с выявлением главного закона. Но когда действительные "атомы" исследуемого многообразия ви­дов еще неизвестны, науке подчас приходится продвигаться от побочных отношений упорядоченности к главному и, соответствен-свойств ( кой "атома-ека но, от "лжеатомов" (представляющих собой соединение "атомов") к подлинным " атомам". При этом главный атрибут многообразия (а с ним и принцип классификации видов) удается выявить раньше "атомов" путем поиска связи между побочными отношениями упоря­доченности. Так, когда принцип построения таблицы химических элементов был неизвестен, учеными разных стран предлагались самые разнообразные варианты классификаций на основе подмечен­ных самых разнообразных отношений сходства между элементами, однако, как выяснилось позже, все эти варианты основывались на побочных отношениях упорядоченности. Тем не менее, эта рабо­та не пропала даром, с каждой новой попыткой подспудно подго­тавливалось открытие .