Утерянные ключи (стр. 6 )

- Вы… вы… – заикалась она, пялясь на красное чудо, как на сокровище. – О Господи! Если б я знала…

- Да брось… – тихо сказал Часовщик, вновь сосредоточившись на работе. – По-другому не могло быть. Ты же знаешь, Фрэнсис, чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Надо что-то сделать ради этого.

- И что… я могу прямо сейчас позвонить? – спросила она благоговейно.

- Да. – просто ответил тот. – Полагаю, напоминание о правилах будет излишним.

Фрэн улыбнулась, а потом спросила:

- А если кто-то войдет?

- Я не думаю, что тебя это должно волновать. Меня же не волнует.

- Ладно. – ответила та зачарованно, а потом сняла трубку и набрала номер.

Раздались гудки. Трубку сняли практически сразу.

- Алло? – сказала Лили.

И в тот же миг темная комната с часами заполнилась нежно-голубым заревом и ароматом полевых цветов. Часовщик исчез. Исчезло всё, что окружало раньше. Фрэн стояла посреди огромного поля незабудок. Стелился туман, и трава была сырой от росы. Утренней росы. Распускалось утро – раннее и прекрасное. За исполинскими колоннами и полуразрушенными арками проглядывало заспанное солнце, красное и такое чудесное. Фрэн казалось, что она не видела его уже очень давно, позабыла, какое оно теплое, ласкающее кожу, не жмурилась от яркого света. Солнце давало надежду. А надежда, как сказала Брэйл, это уже очень много.

Наконец, она увидела своих родителей, и, махая, словно мельница, руками, помчалась навстречу.

- Фрэнсис! – закричали те и побежали к ней. И вновь объятия были такими, что казалось, будто они не виделись лет двадцать, а то и тридцать.

- Мы знали! Мы знали, что ты сдержишь слово! Что всё это не нам не приснилось! – говорили они, задыхаясь, в один голос.

- Это оказалось не просто. – улыбаясь, заметила Фрэнсис, хотя сейчас, стоя в объятиях Лили и Эдварда, она совершенна забыла про ту неделю, что стояла в очередях. В сравнении с этой встречей все её мытарства не в счет. Проще некуда. А главное, оно того стоило… и стоило бы, даже если Фрэнсис пришлось бы жариться в котле ради этого звонка.

- Ясно. – скептически заметила Лили.

- Так ты узнала то, что собиралась? – поспешил спросить Эдвард, чтобы поскорей обойти тему звонка.

- И да, и нет. – уклончиво ответила та. – Но я узнала самое главное. Вы не должны лишать себя жизни… потому что в этом случае, мы не встретимся вообще.

Возникла пауза, и объятия ослабели.

- Ты уверена? – спросил Эдвард поморщившись.

- Господи! – всплеснула та. – Не могу поверить, что вы и правда, держали это в голове!

- Не скрою, об этом мы тоже думали. – заметила Лили. – Хотя, вообще-то у нас другой план.

- Другой план? – Фрэн сощурилась.

- Да, дорогая. – кивнул Эдвард. – Мы не хотим умирать. Мы хотим вернуть тебя.

- Но как? – ошарашенно спросила та.

- Мы не знаем пока. – покачала головой Лили. – Главное, найти тебя, а там разберемся….

- НО КАК??? Мы находимся в разных реальностях!

- Должны быть точки соприкосновения. Надо просто их найти.

- Будь постоянно на связи. – добавил Эдвард. – Думай о нас. Помни о нас, и всё получится.

- Только не говорите, что задумали обратиться к каким-нибудь медиумам! – Фрэн отпрянула. Эта идея казалась ей просто жуткой.

- Ну что ты, дорогая! Конечно, нет. – улыбнулась Лили и обхватила ладонями лицо дочери. Мы же не идиоты. Мы просто хотим тебя найти.

- Но как, черт возьми?! – взбесилась та.

И в этот самый момент, когда Лили уже открыла рот, чтобы что-то сказать, Фрэнсис отчетливо услышала Джима Моррисона, таинственно потягивающего «Оседлавших шторм» словно кубинскую сигару. И его слышала не только она.

Мы рождены в этом доме. Мы брошены в этот мир, как собака без кости.

Ее родители озирались в поисках источника звука, поначалу даже рассчитывая увидеть самого рок бога, а потом на лицах отпечаталось понимание и вселенское разочарование.

- Не-ет!!! – завопила Лили. – Только не сейчас! Я же ПРОСИЛА, Эд!!! Я ЖЕ ПРОСИЛА ОТКЛЮЧАТЬ ЭТОТ ЧЕРТОВ МОБИЛЬНИК, КОГДА МЫ ЛОЖИМСЯ СПАТЬ!!!

Эдвард, кажется, извинялся, но Фрэнсис уже не видела этого. Голубое зарево растворилось на фоне темной комнаты, освещенной единственной лампой, стоявшей на столе у Часовщика.

☠ ☠ ☠

Лили сидела на кровати, поджав ноги, и неосознанно ковыряя ногтем крышку от мобильника Эдда – всё, что осталось, после нескольких ударов о стену. Они раньше никогда не ложились спать днем, но после того первого сна, это вошло в привычку. А когда не хотелось, что было регулярно, они пили снотворное. И каждый раз после сна, с надеждой смотрели друг на друга и спрашивали:

- У тебя что?

- Ничего, а у тебя?

- У меня тоже…

Но сегодня все оказалось иначе. Сегодня все произошло, как тогда, и они снова все трое были вместе в том голубом зареве. Мистическая троица… не расколоть, не развести. И надо же, именно сегодня Эдвард забыл отключить телефон! Чертов Моррисон! Сколько раз она просила сменить музыку на звонке! Мы рождены в этом доме. Мы брошены в этот мир, как собака без кости. Хотя разве это что-то бы изменило? Нет. Телефон прозвонил. Они проснулись. Связь с дочерью прервалась. Вот так вот. И ни одна песня, ни одна симфония не смогла бы этого изменить. Как собака без кости.

- Я звоню Джо. – сказал Эдвард, сидя к ней спиной, на своей стороне кровати.

- Самое время. – выдавила Лили.

- Послушай, мне, правда, жаль.

- Я знаю, Эд. – чуть мягче ответила та. – А мне жаль, что я разбила твой телефон.

- Да ладно… – улыбнулся тот и набрал номер.

Лили вся сжалась. Она прекрасно понимала, что если Джо сейчас им откажет, то у них больше не будет никакой альтернативы. Ну разве что принять жизнь такой, какая она есть… или в конце концов, сделать то, что запретила Фрэнни.

Дай Бог, чтобы он согласился. – молила про себя Лили.

Джо – был последней и на самом деле единственной надеждой. Реаниматор в отделении интенсивной терапии – именно тот, кто им сейчас нужен. И самое главное, он не сможет отказать, потому что у них спрятался джокер в рукаве – когда-то давно Эдвард спас своему младшему брату жизнь. Вытащил из болота однажды ночью. Это же должно что-то значить? Пусть шантаж, но разве сейчас есть выбор?

- Эй, привет, Лунатик! – поздоровался Эдвард слишком уж радостно, и Лили вышла из комнаты, чтобы не создавать нервозность своими флюидами.

☠ ☠ ☠

Джо сидел на диване в гостиной как громом пораженный. И не столько из-за самой шокирующей просьбы, сколько из-за того, что он согласился.

- Ты же врач, Джо, и ты мой брат. Мы можем тебе доверять. – сказал тогда Эдвард, такой же лунатик, как выяснилось. – И ты мне кое-что должен, помнишь?

О да, он помнил… всё помнил. Такое не забывается. Эдвард спас его. Его старший брат спас его. Вытащил из трясины, когда липкая вязь уже заполнила рот. Ему было восемь, а Эдду двенадцать. Джо тогда часто совершал свои ночные рейды, и приходил в себя в гостиной или в родительской спальне. Врачи не помогли, попросту не найдя причины, говоря, что тому виной развод, и скоро все пройдет само по себе. Только последний врач, именитый психиатр – доктор Фрэнк, как называл его Джо – оказался толковым. Но он сдвинулся и задавил насмерть своего маленького пациента, втерев в асфальт, как крем. Эта история прогремела на весь штат. Говорили, наркотики всему виной, но суть в том, что после того случая мать поставила большой и жирный крест на лечении своего младшего сына. Само пройдет. Ничего опасного, ничего страшного.

Но только Эдди знал, насколько опасным и страшным всё было на самом деле. Только Эдди всегда оказывался рядом, выхватывая у своего лунатика-брата нож или, снимая с парапета балкона в их двухэтажном домике с мансардой в пригороде. Он же старший, и должен заботиться о Джо. И Эдди стал тем единственным, кто нашел его в лесу тогда – той безлунной ночью. Нашел с фонарем по следам. Джо никогда не выходил из дома, но та ночь была апогеем… была особенной. Она звала, и он ушел на зов. Ушел в лес, а когда очнулся, трясина затянула его уже по пояс. И Джо кричал, и пытался выбраться, отчего его засасывало всё глубже. И тогда пришел он – его ангел хранитель, его старший брат, который заменил ему отца в последующие годы. Эдди протянул ему палку и вытащил из пасти чего-то очень липкого и мерзкого… чего-то поразительно похожего на смерть. Они тогда ничего не сказали матери, а мокрую одежду просто выбросили в том же лесу… да она и не заметила. Вопросы развода волновали их родителей куда больше. А тот случай стал их маленьким секретом. Он не сделал их особенными, как птенец – Энжелин и Фрэнсис. Но он помог им понять, что они всегда были таковыми и навсегда останутся.

И Джо Макэванс – обладатель самого блуждающего взгляда на земле – понимал, что когда Эд говорил о долге он имел в виду не совсем тот случай…. Он имел в виду то, что они братья, и что между ними есть кое-что покрепче, покруче, чем тот случай. И Джо чувствовал, что теперь в беде его старший брат и теперь его черед спасать. Его черед идти с фонарем по следам. Его черед найти Эдди и протянуть палку.

☠ ☠ ☠

- Черт!!! – зарычала Фрэнсис и грохнула трубкой, кинув на рычаг.

Часовщик поднял голову, уставившись на нее своей киберго-подобной лупой и невиданной красоты глазом.

- Что случилось?

- Да отец телефон не отключил… – сказала та, успокаиваясь под гипнозом его взгляда. – Они проснулись.

- Да, не повезло. – согласился Часовщик и, взяв телефон, быстро убрал куда-то в стол. – Но ты ведь успела сказать самое главное?

- В общем, наверное, да, но они что-то задумали, и это не дает мне покоя. – Фрэнсис впилась пальцами в волосы. – Господи, я просто не знаю, что делать!

- На земле… – задумчиво сказал тот, сосредоточенный на часах со вскрытыми внутренностями под его руками. – Вы все – словно сбежавшие из-под контроля дети. А контроль, как ты знаешь, рано или поздно восстанавливается.

- Но я так не хочу…

- Тогда беги.

Фрэнсис подумала, что ослышалась.

- Беги? Вы сказали – БЕГИ?

- Да, ты поняла правильно.

- А не подскажете, куда? – с вызовом бросила она. – Вперед? Назад? А может, в бок?

- Я думаю, в ту сторону, откуда тебя привел проводник. – невозмутимо ответил Часовщик. – А это что-то да значит, верно?

- Вы что серьезно? – Фрэнсис уставилась на него во все глаза, а потом на нее вдруг снизошло озарение. – Постойте, я, кажется, поняла…. Тут, говорят, какие-то псы жутко злобные. Может, вы их подкармливаете?! Может, Дэбби тоже сидела здесь частенько, на моем месте, и вы втирали ей то же самое??? Вы ведь знаете, кто это? Девчонка, которая попыталась бежать!

Часовщик оторвался от работы и посмотрел на нее. В его взгляде было что-то не то. Что-то очень опасное таилось там внутри. То, о чем говорила Энжи. То, что заставило ту женщину горбиться и поспешить уйти. Да, теперь и Фрэнсис видела это, но не испугалась. И нельзя сказать, что тут же захотела сгорбиться, опустить глаза и скрыться. Она не почувствовала ужас и отторжение, которое чувствовали остальные, просто поняла, что зашла дальше допустимого.

- Простите.

Часовщик моргнул улыбкой и вернулся к работе.

- Я слышал о Дэбби. – сказал он. – Но я не имею никакого отношения к ее побегу. Я только знаю, что это произошло ночью, и поймали ее у корпуса С. Это была ошибка с ее стороны.

- Так ее поймали? – спросила Фрэнсис.

- Что-то типа того… – уклончиво ответил тот, и что-то в этом тоне очень ее напрягло.

- А что вообще за псы? – спросила она. – Расскажите.

- Их называют адскими… – ровно заметил Часовщик.

- Хорошо. – кивнула та, хотя это было далеко нехорошо. – Расскажите об адских псах?

- Могу рассказать только то… – ухмыльнулся он. – Что встреча с ними стала последней для иллюзорно-бессмертной души Дэбби.

- Иллюзорно-бессмертной? – не поверила своим ушам Фрэнсис, но Часовщик лишь кивнул, не пускаясь в какие-либо объяснения.

Погрешности есть везде. В каждой теории, какой бы крепко выстроенной та не была. В каждом утверждении кроется «но». Есть души настолько больные, что им уже нельзя помочь. К Дэбби, конечно, это никак не относилось – она лишь образ, указавший направление, но в целом всё так – душа действительно иллюзорно-бессмертна. Так что в их прошлом разговоре не всё оказалось правдой – психопаты, зверски мучающие и убивающие людей, неизлечимы. Их уже не починить, можно лишь уничтожить, поэтому их души прикладывают всё возможное, чтобы остаться среди смертных.

- И вы всё равно предлагаете мне бежать??? – воскликнула Фрэнсис.

- На самом деле, ты и сама прекрасно понимаешь, что это единственный вариант. – Часовщик вновь отложил работу и уставился на нее. – Если ты хочешь придти к нему своими умозаключениями – вперед. Я просто пытался помочь. Рано или поздно ты всё равно решишься на это, но только, возможно, будет уже поздно, потому что, как я понял, твоя ситуация срочная… или я не прав?

- Да, срочная. Но я всё еще… – она осеклась. – Я боюсь.

- Знаешь… – он едва улыбнулся и снова склонился над часами, которые чинил. – Я очень много знаю о страхах. Я знаю о каждом из них. Их бесчисленное количество, и они обладают величайшей силой над человеком: как над телом, так и над душой. Но могу тебе сказать, что человек, если не боится, если заставляет себя не бояться – а именно так чаще всего и бывает – становится неуязвимым. И это не теория, Фрэнсис, это общепризнанный факт. Один из немногочисленных. И когда я сказал, что вы все, сбежавшие из-под контроля дети, когда находитесь не здесь – я несколько преувеличил. Потому что так должно быть в теории, но вы сами себя загоняете в жесткие рамки, возобновляя этот контроль, посредством собственных страхов. Но в этом нет пользы, в этом только угнетение личности. Потому что всё равно случится то, что должно случиться…. Зачем бояться, зачем отказывать себе в свободе? Я не говорю, что надо вести себя, словно бессмертный, потому что в этом гораздо больше страхов и комплексов. Надо уважать опасность, надо уважать смерть, но надо также уважать и себя, и свою жизнь. Поэтому я могу дать тебе хороший совет, Фрэнсис. Если ты хочешь остаться неуязвимой – не бойся. И помни, у тебя нет другого выхода. Ты просто делаешь то, что должна. – он оторвался от работы и посмотрел на нее. – И еще… если ты решилась это сделать сегодня, то не заходи в комнату, а отправляйся прямо отсюда.

Фрэн неотрывно смотрела на него. Входя сюда сегодня, она и понятия не имела о том, чем закончится вечер. О том, какие мысли будут в ее голове… какая необходимость замаячит на горизонте, и какая решимость появится в ней самой.

- Я… мы еще увидимся?

- Кто знает… – ответил тот и пристально посмотрел в глаза.

- Кто ж вы такой?

- Я Часовщик. – криво улыбнулся тот. – Я занимаюсь чужими часами. Но тебе, кажется, нравится считать меня чем-то большим…

- Я практически уверена, что так оно и есть. – ответила та.

- Кто знает… – снова сказал Часовщик и вернулся к работе. – Удачи.

- Спасибо. – кивнула Фрэнсис и медленно, словно запоминая все мелочи этой комнаты, пошла к двери.

Он больше ничего не сказал. Не поднял головы. Ему казалось, что в этот раз всё как-то по-особенному. И это поистине радость, потому что значит только одно – крохотную вероятность, что и закончится всё иначе. Что эта кабала наконец-таки прекратится.

☠ ☠ ☠

Фрэнсис вышла на улицу. В ее глазах таилось столько безумия, что можно было черпать ложкой. Чуть поодаль справа вдоль корпуса брела Энжелин и, завидев подругу, поспешила.

- Ну что? – спросила она, а потом заметила, в каком состоянии подруга. Лицо окаменело от напряжения, вместо ладоней кулаки, а глаза широкие и стеклянные. Создавалось впечатление, будто обладатель этих глаз только что прошел над пропастью по канату.

– Господи, да что случилось? – спросила Энжелин испуганно.

Фрэнсис посмотрела на нее и подумала, а зачем она собственно собирается сказать правду? Вдруг совесть Энж не выдержит этой информации, и тогда псы появятся еще до того, как она поставит точку в своем рассказе. Но с другой стороны, вдруг здесь каждый отвечает только за себя, ведь в принципе Фрэнсис поделилась с ней уже достаточным количеством недозволенных мыслей. Да и потом, очень уж соблазняла идея – уговорить Энж бежать вместе. Вдвоем не так страшно.

- Я, кажется, сваливаю отсюда… – сказала Фрэнсис с едва уловимой улыбкой.

- Сваливаешь? Откуда сваливаешь? – не поняла та.

- Отсюда, Энж. Я сваливаю из этого места.

- Возвращаешься в свой корпус? – спросила та с надеждой, хотя, в общем-то, всё уже и так было ясно.

- Вообще отсюда!

- О Господи! Ты что спятила, Фрэнни?! У тебя ума совсем нет?! – взвилась Энж. – Ты не слышала о Дэбби? Не слышала про псов? Адских псов, Фрэн! А. Д.С. К.И. Х!!! Их обмануть нельзя!!!

- Успокойся.

- Успокойся? – Энжелин в сердцах махнула на нее рукой. – И когда ты решила?

Фрэн пожала плечами.

- Сейчас…

Та разула глаза и открыла, было, рот, но тут же закрыла, потому как негодование было слишком сильным, что лишало слов. Она развернулась и широким шагом пошла вдоль корпуса.

- Постой Энж. – проныла Фрэнсис и двинулась следом. – Ну постой, я прошу тебя. У меня просто другого иного выбора.

Догнав, она преградила ей путь и схватила за плечи, чтобы заглянуть в раздосадованное лицо своей подруги, понимая, что ей, в сущности, больше нечего сказать. А что еще она могла поставить в противовес? То, что родители каким-то непостижимым образом будут ее искать? Но в это место они в любом случае не попадут, потому что для них его вообще не существует… в сущности, как и самой Энжелин? А что? Такова теория. Вот попробуй теперь, объясни ей, что ее просто нет… что она совсем в другом месте, а здесь лишь персонаж, эхо.

- Это не просто прихоть, Энж. – продолжила та. – Но я не могу рассказать тебе всего, потому что и сама не понимаю. Я помню о нашем разговоре, но клянусь, я сказала всё. И я знаю, что должна бежать отсюда.

- Это он так сказал? – выплюнула Энжелин со злостью.

- Дело не в нем… – покачала головой Фрэнсис. – Дело во мне и в моих родителях. Дело в этом месте и в том, что я не могу и не хочу здесь находится.

- Но у нас нет выбора! – возразила Энж. – Мы здесь, потому что так должно быть. Мы же не на базаре, в конце концов! Мы сделали ошибки, и поэтому здесь. Нельзя просто сказать: «Знаете, мне надоело! Пора сменить обстановку». Так нельзя, Фрэнни.

- Да, ты права. – кивнула та. – Наверняка, еще остались люди, которым я испортила день! И мне чертовски жаль, что я была такой свиньей, и не ставила их ни во что. Мне жаль, что я оказалась такой высокомерной и глупой. Я принимаю свои грехи, и мне искренне жаль. Но я уверенна также, что это – не единственное место, где можно попросить у людей прощенье. Всё здесь. – Фрэнсис положила ладони на грудь, а потом подняла указательный палец и ткнула себя в висок. – И здесь. Все тайны мира. Мы же связны, помнишь? Я вообще думаю, что вся эта прачечная, все эти работы – это для тех, кто не в состоянии принять свою вину и попросить прощенья. А я теперь могу это сделать. Эти две недели научили меня этому с лихвой. Мне больше не нужно это место. Мне нужно найти другое. Мне нужно идти вперед.

- Значит… – вздохнула Энжелин. – Я остаюсь одна.

- Не обязательно! Ты можешь пойти со мной.

- Не могу.

- Да брось! – махнула на нее Фрэнсис. – Тебе же тоже здесь не нравится. Здесь не может нравиться. И только не говори мне, что это не так.

- Я не могу… – повторила та.

- А что тут не мочь? Ладно бы ты одна была… но ты же со мной.

- Я НЕ МОГУ. – Энжелин взяла ее руку и посмотрела в глаза.

- Но почему?

- Потому что я соврала тебе тогда. Верней, я не совсем точно всё рассказала.

- Что именно? – сощурилась Фрэнсис.

- Про свою смерть… – она опустила голову. – Я сама нарвалась, потому что хотела этого. Я часто ходила в тот район, зная, что туда ходить опасно, и чертовски долго шастала там по темным улочкам, чтобы встретить того, кого встретила. И я на самом деле не отдала ему деньги, а выказала достаточно сопротивления, чтобы он сделал то, что сделал.

- Но… зачем? – спросила Фрэнсис, насупив брови.

- Я хотела этого. – Энжелин развела руками. – Потому что находилась в том месте, в котором я не хотела и не могла находиться. И вела ту жизнь, которую не хотела вести. Но я не могла ничего изменить, потому что была тем человеком, которым не хотела быть!

Она покачала головой, опустив глаза и, закрыв ладонью рот, как будто бы собиралась закричать.

- Это было самоубийством, и теперь я не смогу выбраться отсюда просто так. И только Бог знает, сколько лет или сотен лет мне здесь находиться. И именно поэтому мне так ужасно не хочется, чтобы ты уходила.

- И ты уверена? – оторопело спросила Фрэн. – Ведь все-таки он убил тебя.

- Ему тоже достанется. Но моей вины это не умоляет. Вселенная постоянно следит за нашей мыслью. Она как Ева… она дает нам то, чего мы в тайне хотим, и смотрит, как мы себя поведем.

- Которая Адама соблазнила? – мрачно спросила Фрэнсис, отведя глаза в сторону.

- А может, это была проверка. – хмыкнула Энжелин. – Может, это Бог действовал ее руками, чтобы проверить Адама? И тот повелся….

- Но Еву ведь тоже выкинули из Рая… – грустно улыбаясь, заметила та.

- А может, она сама ушла? Потому что любила Адама и променяла Рай на Ад, только бы быть с ним? Женщины склонны к самопожертвованию. Ты же знаешь…

- Да уж…. – кивнула Фрэнсис, глядя под ноги. – Значит, ты уверенна?

- Абсолютно. – закивала та. – И поверь, Фрэнни, если бы я пошла с тобой, то твое, и без того абсурдное бегство закончилось бы еще до того, как ты поняла это. Так что не уговаривай, ладно?

- Хорошо, больше не буду. Но ты ведь проводишь меня?

- Нет. – покачала головой та. – Прости, но нет… не могу. Я буду здесь на улице. Буду смотреть тебе вслед и держать кулаки.

- Ладно.

Они обнялись, и глаза у обеих покраснели.

- Ладно. – повторила Фрэнсис, посмотрев, наконец, в глаза и отстранилась. – Береги себя.

- Ты тоже. – ответила Энжелин.

- Только не слушай никого, хорошо? Тебе ведь всё равно скажут, что меня поймали. Им так удобней.

- Ладно, не буду. – кивнула та. – Я зайду к Часовщику, и спрошу у него. Он должен будет знать.

- Наверное. – с грустью сказала Фрэн и медленно попятилась. – Мне пора.

- Удачи.

И бросив последний взгляд на подругу и на подъезд, за порогом которого обитал Часовщик, Фрэнсис побежала. Совсем как тогда, после первой встречи с ним.

Было ровно десять, и она не могла поверить в то, что делает, и не понимала до конца – делает ли вообще что-нибудь. Все мысли куда-то исчезли. Фрэнсис просто бежала. Работали руки и ноги, но в голове было пусто, словно она превратилась в Чучело из страны Оз. Черные окна бесконечного здания плясали и змеились у нее перед глазами. Они смотрели на нее своими глазницами, они осуждали и грозили ей пальцем. Пугали, но не могли больше ничего сделать. На окне мухи, но за окном небо. – говорил ее отец. Каждый сам выбирает, куда смотреть. И Фрэн, выросшая на таких вот вещах, знала, что всегда есть что-то большее, поистине прекрасное и мощное. Почти достигнув своего подъезда, она уже знала, что делает. Знала, потому что видела небо за мухами, облепившими окно.

☠ ☠ ☠

Лили сидела на своей половине кровати и думала, что с этими штуками (по правде сказать, она не знала, как еще их назвать) – их спальня выглядит совсем иначе. Она смахивает на отделение интенсивной терапии. Пожалуй, лишь слово «катетер» было ей знакомо.

Джо Лунатик – черноволосый худосочный мужчина с блуждающим взглядом только что подсоединил Эдварда к аппарату, из-за чего тот стал похож на тяжелобольного, и теперь обходил кровать, чтобы то же самое проделать и с ней.

- Ваша теория выстроена из песка! Как вы вообще додумались до такого? С чего вы это взяли?!– бросил он в сердцах, не представляя, как ввязался во все это. – Я понимаю, Эд, тебе тяжело смириться. Но то, что ты задумал – НЕ ВЕРНЕТ тебе дочь!

- Джо-Джо, – остановила Лили. – Мы очень ценим то, что ты делаешь, но, пожалуйста, не надо комментировать. Просто делай, ладно?

- Ладно, Лили, ладно! Но помяни мое слово, когда вы очнетесь, все будет так же, как сейчас. Та же комната, та же жизнь. И даже, если ваша теория каким-то невообразимым образом подтвердится, чего, естественно не произойдет, но, тем не менее – с чего ты, Эдвард, позволь спросить, решил, что имеешь право вмешиваться в законы неба!? Кто дал тебе право???

- Знаешь, братишка, – ответил тот под аккомпанемент раздражающего пикающего звука. – Ты, конечно, всё очень разумно говоришь, но я думаю, что ты тоже не имеешь никакого права говорить это мне по одной простой причине – у тебя нет детей! А, следовательно, тебе не понять, что я чувствую, и по отношению к законам неба, в том числе.

Джо раздраженно замотал головой и отмахнулся, потом взял одну из ампул люминала, лежавших на прикроватной тумбочке, и надломил ее, чтобы набрать заранее приготовленный шприц. Он присел рядом с Лили и, используя весь дар убеждения, который у него имелся, сказал:

- Еще не поздно передумать, Лили.

- Джо… – она покачала головой.

- Но это же безумие! Я не знаю, каким образом вы оказались в одном и том же сне, но….

- Дважды. – ввернул Эдвард.

- Хоть трижды! – всплеснул Джо. – Но это всё равно сон. Сон не опасен для мозга. А это, черт возьми, кома!

Возникла неловкая пауза, а потом Лили сказала:

- Это всего лишь три дня. Ничего не случится. А сейчас, давай заканчивать с этим, ладно?

- Как знаешь. – Джо скрипнул зубами и ввел полный шприц в трубочку капельницы.

Лили посмотрела на Эдварда и улыбнулась. И вдруг ее улыбка застыла на лице, а глаза нехотя, но закрылись.

- Лили? – позвал он, но та не откликнулась, потому что была уже не здесь… где-то в другом месте, но определенно не здесь.

А меж тем, Джо уже со вторым набранным шприцем подходил к Эдварду.

- Я вас буду держать на препарате в течении трех дней. – сказал он. – И ровно в двенадцать в пятницу, я верну вас обратно. И мне плевать – получится у вас что-то или нет! Одно могу сказать точно, второго раза у вас не будет. Ни со мной, ни с кем-то другим. Я все для этого сделаю. Ясно?

- Да. – кивнул Эдвард. – Спасибо.

- Мы же братья. – чуть мягче сказал Джо. – Но ты должен быть готов к разочарованию. Мозг – великая вещь. Да, он преподносит сюрпризы, но у вас с Лили – не один мозг на двоих. Ты должен это понимать.

- Я понимаю, Джо. – остановил его Эдвард. – Не надо больше ничего говорить. Я обещаю, что если не получится, я смирюсь, но сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты прекратил говорить впустую и сделал то, что обещал, ладно?

- Я просто волнуюсь.

- Я знаю. – улыбнулся его старший брат. – Спасибо тебе за это. Давай.

И Джо, слабо улыбнувшись в ответ, воткнул шприц в трубку и выпустил порцию люминала. Эдвард сжал ладонь жены и через секунду отключился.

- Удачи… – тихо сказал Джо своему брату, который был тоже уже не здесь.

☠ ☠ ☠

Фрэн приближалась к подъезду №1 корпуса А. Ей было тяжело смотреть на ржавую, громоздкую дверь, которую она почти привыкла открывать. Возможно, еще неделька-другая, и привыкла бы совсем. Хотя, кто знает… может, это всего лишь внутренний голос совести проснулся и теперь нашептывал разную дрянь, соблазняя бездействием?

- Тебе не надо ничего делать, Фрэнни. Это вовсе необязательно.

Словно ухватившись за слабину, дверь тяжело отварилась, пропуская вперед нескольких женщин. Разинула свою пасть и ласково протянула ладони.

- Заходи, Фрэнни, тебе не надо больше бежать.

И был миг настоящего соблазна, когда она поравнялась с дверью. Но Фрэнсис не сбавила скорость, и миг прошел. Она бежала вниз по холму в сторону черной скалы, даже не оглянувшись. Она удивлялась тому, ЧТО делает, но, тем не менее, ноги продолжали двигаться, не отдавая себе в этом отчета. Она не боялась… старалась не бояться, потому что хотела быть неуязвимой. Так нужно. Так сказал Часовщик.

Достигнув скалы, Фрэнсис взяла левее и побежала вдоль прибрежной полосы, откуда пришла на эту сторону… откуда ее привел Фредди. Ее часы… часы, сыгравшие такую важную роль в ее жизни – и те, и другие – показывали сейчас без десяти одиннадцать. Она задумалась – а произойдет ли что-то вообще? Узнают ли об ее отсутствии, когда будет одиннадцать? Пустятся ли за ней псы? Но она отогнала эту мысль, потому как у нее имелось в запасе еще целых десять минут, за которые она могла обеспечить себе приличный отрыв. Фрэнсис бежала, хоть это казалось чистым безумием, потому что впереди ничего не было, кроме темно-изумрудных долин, грозового неба и темного океана. Бежать некуда. Нет финишной ленты… спрятаться негде. Но если подумать, то всё здесь являло собой безумие, как в абсурдном сне – так ей показалось в первый раз, ничего не изменилось и сейчас. А может во всем этом кроется некий смысл? Ведь какой бы безумной не казалась история, в ней всегда кроется смысл. Искра понимания. Только во сне мы обычно просыпаемся…. Что же надо сделать Фрэнсис, чтобы вырваться отсюда?

Она заметила нескольких проводников с их подопечными, идущих навстречу. Странно, но никогда раньше Фрэнсис не замечала этого процесса… не замечала, как они входили в корпус А. Что ж, теперь она могла вдоволь насладиться этим зрелищем. Они – такие занятые – бросали на Фрэн раздраженные взгляды, полные непонимания.

- Куда собралась? – крикнул кто-то, но она ничего не ответила, не зная наверняка, во что выльется любой из возможных ответов.

Фрэн не знала, что у них на уме. Казалось, даже, они запросто могут броситься за ней, а возможно, даже ударить и в итоге приволочь обратно. Но затем Фрэнсис поняла, что они не сделают этого, потому что связанны своими обязательствами. Они бы не бросили бы своих подопечных, не могли даже замедлить шаг. Потому что их работа тоже особенная, преисполненная глубокого смысла. Когда-то и они вели смертное существование, как Фрэн – обычные люди, имеющие совесть, которая являлась частью системы, частью одной общей огромной души. И проводники ничего не могли сейчас сделать Фрэнсис, потому что выполняли свою работу, и малейшее промедление могло запросто нарушить всю систему. Всё, на что они были способны – злобно зыркать и иногда выкрикивать гневные реплики. А Фрэн бежала… просто бежала вперед. Она их даже не слышала, глядя строго перед собой… не отвлекаясь, не моргая.

Фрэнсис никак не могла взять в толк, где эта линия, откуда появляются проводники. Где эта шаткая плоскость, способная удерживать на себе сразу несколько мест… миллиарды мест? Она видела, как люди появляются из ниоткуда, но не углядывала за их спинами никаких других пейзажей. Как будто бы только с той стороны можно увидеть черную скалу и холм, и долины, и никак иначе. Они просто появлялись, и что самое интересное – в разных точках. Не было никакого единого места, и это кошмар, ведь точка выхода отсюда стала еще более размытой, чем раньше. А может, она и вовсе отсутствовала. Любое место этого пространства могло оказаться спасением.

Фрэнсис в ужасе разула глаза и прибавила скорость. Было одиннадцать.

☠ ☠ ☠

Было одиннадцать вечера, но в комнату с № 000 никто не спешил. Жилец не опаздывал, потому что здесь не опаздывают. Жилец сбежал. И тогда черно-белый узор на «голографических» стенах стал двигаться и мерцать. Сначала медленно, а потом быстрее и быстрее… вокруг и в разные стороны, словно клубок змей… и они кишели повсюду. Наконец, темп движения узоров достиг такой скорости, что можно было бы запросто потерять рассудок. Он бы просто взорвался, расплевав ошметки по углам. А когда безумная пляска достигла такого уровня, что цвета перестали существовать, что-то вздулось под покровом стен, и стало, словно бы, вытягиваться наружу, пытаясь вырваться. Послышалось булькающее сопение и отрывистое дыхание. А нарост на стене всё увеличивался и увеличивался. Еще три выпуклости образовались на стене, и они тоже начали расти.

Наконец, уже исполинский, первый нарост прорвался, и нечто прыгнуло на пол. Нечто, называющееся адским псом, но очень далекое от привычной собаки. Зато первая часть названия вполне соответствовала носителю. Оно достигало метра в холке, и было покрыто бурой длинной свалявшейся шерстью, чернеющей книзу. Глаза, заполненные черной жижей до краев, густой как нефть и липкой, смотрели по углам, являя собой самый, что ни на есть, взгляд из преисподней. Но самым страшным казалась пасть. Она, набитая кольями… иглоподобными клыками в несколько рядов, тянулась от уха до уха, словно бы там поселился гигантский еж или дикобраз. Тварь рычала и роняла липкие слюни. А меж тем, из трех других наростов, выпрыгнули еще три огромные собаки. Белая, палевая и черная. Одинаковые, но разные. Четыре, рычащих всадника апокалипсиса.

Бурый завыл, и они все бросились в окно, сжирая осколки, словно сахар. Мгновенно взяв след, псы рванули в нужном направлении, иногда сопровождаемые вскриками проводников и их подопечных, которые в свою очередь никогда не подумают о побеге. Скорость псов превышала скорость Фрэнсис раз в пятнадцать. Они неслись словно вихрь, и не было даже речи о том, чтобы от них сбежать.

☠ ☠ ☠

Фрэн размеренно бежала вперед, когда услышала визг за спиной. Мужской визг, что самое страшное. Визг проводников, что казалось совсем нереальным. Она обернулась и увидела вдали за собой четыре клуба пыли, растущие прямо на глазах. Больше ничего не было видно, но Фрэн знала, что это адские псы. И она побежала изо всех сил – так, как никогда раньше. Чувствуя в то же время, что обречена, она бежала в никуда. И ее с каждой секундой настигающее нечто неслось следом, что, как сказал Часовщик, должно стать последним для ее иллюзорно-бессмертной души. Она бежала изо всех сил, но когда услышала приглушенное рычание, поняла, что псы совсем рядом. Прошла всего минута, а они уже почти настигли ее.

И тогда Фрэнсис обернулась во второй и в последний раз, что длилось не более полсекунды, но этого вполне хватило, чтобы рассмотреть псов… рассмотреть и завизжать. И этот визг был в тысячи раз громче, чем визг проводников и их подопечных, потому что они знали, что псы пришли не по их души. Фрэн визжала так, что если бы с ней рядом стояли стеклянные бокалы, они бы непременно лопнули. Она увидела за своей спиной совсем близко четырех псов: белого, черного, палевого и бурового. Она увидела их разинутые пасти, набитые кольями и превосходящие по размеру их головы и шеи. Она увидела бездонные черные глаза, для которых больше ничего не существовало, кроме беглянки. Псов не обмануть – сказала тогда Айрис и оказалась чертовски права, потому что такие глаза не способны что-то упустить… впрочем, как и пасти. Это будет очень долгая и мучительная смерть. Еще одна. И Фрэнсис не сомневалась, что эту она прочувствует во всем спектре. Если бы она только знала, откуда вылезли эти псы, то, несомненно, бы поняла, почему чувствовала себя так обреченно в окружении движущихся стен своей комнаты.

Рык, многообещающий и рвущий перепонки, послышался прямо за спиной. Потом громче, сильнее и так беспощадно. Фрэнсис поняла, что их разделяет, ну может быть, четыре ярда, которые псы способны покрыть в один прыжок. Когда она только приняла это решение, всё было уже кончено. Она оставила Энж одну. Ее родители совершат нечто ужасное, хоть и пусть трижды невообразимое, чтобы найти ее, но впустую – ее уже не будет. На самом деле. Смерть, которую в тайне боятся абсолютно все, существует, и она здесь, совсем близко за спиной. Всё есть на самом деле, как сказал один очень умный человек.