Утерянные ключи (стр. 8 )

- Припиши, что их четыре. – собранным металлическим голосом сказала она. – Это важно.

☠ ☠ ☠

Джо подумал, что его глючит, что он превращается в доктора Фрэнка. В левой руке Лили… в левой руке жены его старшего брата образовалось три дыры. Сквозных дыры, кровь из которых тут же растеклась и впиталась в розовый плюшевый плед. Через мгновение кисть уже напоминала кровавый обрубок. Кошмар на улице Вязов прямо. В свое время эти фильмы нанесли немалый урон психике Джо.

Целых три минуты ему понадобилось, чтобы поверить глазам. Потом Джо вскочил и побежал в ванную, откуда приволок таз воды и упаковку косметических тампонов… посмотрел на руку Лили и сходил еще раз за второй упаковкой. Промыл раны – на это ушло полторы упаковки и таз, полный крови; потом продезинфицировал, перебинтовал и сделал обеззараживающий укол. Всё.

Джо Лунатик сел на кровать. У него тряслись руки. Никогда прежде у него не тряслись руки. Он сталкивался с кошмарными ранами, со смертью, с галлонами крови, но он всегда знал, что делать. А сейчас… сейчас он просто дрожал… совсем, как тогда, в ту ночь, когда Эдвард вел его домой из леса. Эдвард, спасший его от смерти.

На прикроватной тумбочке лежали шприцы с люминалом, готовые для инъекций, но, глядя на забинтованную, и кое-где уже промокшую руку Лили, он засомневался – а стоит ли продолжать?! Ведь и так ясно, что эти дыры – вряд ли случайность. Это мог быть укус. Или кто-то воткнул ей в руку трезубец. И первое, и второе говорили о том, что его брат с женой в серьезной опасности. Так стоит ли продолжать??? Джо покачал головой, обращаясь к самому себе, а потом вспомнил слова Эдварда: «И ты мне кое-что должен, помнишь?»

Джо помнил. Помнил каждый прожитый день, и поэтому он взял шприцы, и сделал инъекции – сначала Лили, а потом Эдварду. Потому что его старшенький был в беде, и Джо был обязан придти на помощь. Он же врач, как сказал Эд. Он же его брат. И они могут ему доверять….

Но Джо поклялся себе, что если он увидит хотя бы еще одну рану, даже самую незначительную – он вытащит их, и будь что будет…

ДЕНЬ ВТОРОЙ

- Мне непривычно видеть тебя без часов. – заметила Фрэнсис и улыбнулась.

Джейк посмотрел на нее пристально и моргнул улыбкой в ответ. Она до сих пор с трудом выдерживала этот взгляд.

Было утро, и чудесные краски захватили небо. Подчинили своей воле сущее. Хотелось плакать…. Сложно сдержать слезы, глядя на истинную красоту. Где-то еще очень далеко темнела линия горизонта, обещая через какое-то время изменить пейзаж до неузнаваемости. Поля, благоухающие цветами, закончились, и их место заменили кустарники – корявые и колючие, с подозрительными ягодами и цветами. Среди них Фрэн узнала жимолость и вспомнила, как однажды сказал ее отец, что жимолость – довольно приятное растение, но неприятное слово. Он сказал, что люди иногда не замечают красоты, положившись на уши. Она еще поспорила, сказав, что ягоды могут быть ядовитыми, так что в словах есть своя соль. На что он ответил чем-то забавным, вроде того, что если человек замечает красоту, то непременно стремиться ее проглотить… как будто бы от этого он и сам станет красивей, а может им движет простое нежелание делиться этим с другими.

Эх, как там они? – подумала Фрэнсис. – Где они? В безопасности ли? Нет ничего более болезненного, чем мучения близких людей. Она поспешно ретировалась от этой темы, потому что та забирала силы и опустошала.

- Ты был разговорчивей раньше. – заметила она.

Джейк посмотрел на нее с ухмылкой.

- Неужели…

- Ну не то чтобы совсем…. Просто мы постоянно разговаривали раньше, а теперь молчим, и от этого в мою голову лезут совершенно нежелательные мысли… – выдала та, отчаянно жестикулируя.

- На самом деле, говорила ты, а я участвовал. Сейчас ты молчишь, и мне соответственно негде участвовать. Если ты хочешь что-то сказать или спросить, или обсудить – я весь во внимании.

- Хорошо… – улыбнулась та. – Тогда скажи, зачем ты носишь перчатки?

Джейк запрокинул голову, театрально закатив глаза.

- Прости, но на этот вопрос я не могу ответить.

- Ну вот… – всплеснула Фрэнсис.

- Давай о другом. Обещаю – отвечу.

- Ладно. – она сделала глубокий вдох, в котором было не меньше театральности. – Я хочу вернуться к одному очень важному вопросу, который мы обсудили ну разве что вскользь.… Как ты думаешь, Джейк, а где Бог? Тот, в которого тебе бы хотелось верить…. Высшее, о котором ты говорил. Кто Он? Что Он такое?

- Ну ты и спросила… – вздернул брови тот.

- Нет, ну правда! – всплеснула Фрэн. – Мне всегда казалось, что именно эта встреча – самое важное, а уж потом всё остальное!

- Я уже говорил тебе, Фрэнсис, что вопрос Бога даже здесь довольно туманный и размытый. – ответил серьезно Джейк. – Но он явно не здесь.

- Ведь это послесмертие! Где, как не здесь ему быть? Почему Он не на этой стороне?

- На этот вопрос, ты, возможно, никогда не получишь ответа. Могу только сказать, что Он существует, что Он един и что Он велик. Может, Он и есть бесконечность. Может, Он и есть край света, понимаешь?

Фрэн вздохнула.

- Вряд ли…. Но не хочу думать, что всё на самом деле имеет границы.

- Ты уже говорила. – кивнул Джейк. – Но ты должна понимать, что за всем этим миром и реальностями, за всей твой матрешечной теорией – что-то должно быть еще… что-то настоящее и великое настолько, что ты не сможешь устоять на ногах. Не сможешь удержать свою душу. Что-то по-настоящему древнее, как пространство и время… или, возможно, еще древнее. Но лучше эту тему не трогать, Фрэнсис, потому что это всё равно, что воду в ступе толочь. Это бессмысленно и довольно глупо. Так что не стоит заходить дальше тех трех вещей, которые нам доподлинно известны. Это ни к чему не приведет, и ничего не даст. Так все устроено.

- Джейк… но рано или поздно мы должны каким-то образом приблизиться к Нему? Понять…

- Может быть. Возможно, когда-нибудь мы услышим колокольчик или что-то типа этого, но… никто не знает… – он коротко посмотрел на Фрэн. – Видишь ли, вся система – это ловушка, состоящая из мыслеформ, неутоленных желаний, грехов, комплексов, снов, творчества и так далее и тому подобное. И из этой ловушки нам не выбраться по одной простой причине – мы люди… и остаемся ими вне зависимости от того – живые мы или нет.

- Аж мурашки побежали… – Фрэнсис передернуло.

- Тогда не забывай себе повторять, что это все лишь теория.

- Я повторюсь, наверное, но все же… должна же быть истина?

Джейк коротко улыбнулся.

- Истина где-то там…

- Секретные материалы? – хмыкнула та.

Джейк многозначительно кивнул, показывая, что именно это и есть ответ на все ее вопросы. На все вопросы вообще.

Больше они не разговаривали. Фрэнсис снова оказалась в тупике. Если это и есть ответ на все вопросы, то он настолько пространный и бесполезный, что пользы от него ноль. Получается, ответа не существует.

Та дымка, темнеющая на горизонте, заметно приблизилась, но всё равно было сложно разобрать, что это… то ли лес, то ли еще мираж. Хотя Фрэн была почти уверена, что пыльная грунтовая дорога упиралась в лес… тем более, что теперь вдоль нее шла чудесная умиротворяющая кипарисовая роща. Они мерно брели вперед, и в голове не нашлось ни единой связной мысли. Светило жаркое солнце, но в тени, отбрасываемой кипарисами, сохранялась прохлада. Когда до леса оставалось не более двух миль, Фрэнсис поняла, что до сих пор не может охарактеризовать то, что видит. Она спросила у Джейка, но тот лишь покачал головой. Что-то бликующее и расплывчатое, бесцветное и холодное. Что-то, имеющее формы, или кажущееся таковым. А главное – оно сияло на солнце с такой ослепительной силой, что невозможно было смотреть.

- Посмотри… – кивнул Джейк куда-то в сторону.

Фрэн оторвалась от размышлений и попыток разглядеть фронтовой пейзаж, и проследила за взглядом. Там за кипарисами действительно что-то проглядывало… левее и плотно сокрытое ветвями, словно завесой.. То ли озеро, то ли пруд.

- Пошли посмотрим? – спросила она, и Джейк согласился.

Они свернули с дороги и пролезли между деревьями. Это был небольшой пруд, выложенный по краю бордовой плиткой, что, наверное, навевало ассоциацию с топазом в оправе, если смотреть с высоты птичьего полета. Воды казались спокойными и прозрачно голубыми, словно лед. Словно ловушка для усталых путников. Но красота – есть красота, даже пусть и неестественная. Ее надо просто воспринимать. Пруд кое-где покрылся ряской и зацвел кувшинками, но это лишь навевало состояние душевного умиротворения и спокойствия.

Лишившись прикрытия в качестве могучих деревьев, они оказались под горячим солнцем, и Фрэнсис, поддавшись порыву, закатала по колено свои зеленоватые шаровары, села на край и спустила ноги в воду, испытывая при этом неимоверное блаженство, удивительное чувство комфорта и спокойствия. Она вспомнила, как принимала душ в своей жуткой комнате № 000 в корпусе А. Какой живительной и утешающей силой обладала та вода. Знакомые чувства Фрэнсис испытывала и сейчас. Палящее солнце перестало обжигать. Ни жарко, ни холодно, а так, как надо. Внезапно поднявшийся легкий ветерок, тревожил волосы и целовал лицо. Пели птицы. От кипарисов исходил чудесный аромат, и всё было настолько красиво, что хотелось застыть в этом моменте на неопределенно долгий срок.

Джейк стоял поодаль, уперев свои затянутые в перчатки руки в бока, и сверлил Фрэнсис взглядом. Он видел, что она напряженно смотрит на воду, как будто заметила на дне что-то интересное. Она наклонялась всё ближе….

Всё очень скоро закончится… – подумал Джейк. – И начнется заново… хотя, кто его знает.

А меж тем Фрэнсис наклонялась всё ближе и ближе. Она действительно что-то видела. Чарующее… какие-то неясные образы и формы. Словно цветок, то распускался, то превращался в бутон. Мыльные пузыри, двигающиеся хаотично в светло-голубом дурмане. Это было удивительно, и Фрэнсис наклонялась всё ближе, чтобы углядеть новые формы. Пруд звал ее. Что-то внутри него – незлое и нежелающее ничего плохого.

- Давай, Фрэнни! – нашептывал он. – Давай к нам! Здесь всё, что тебе нужно. Отсюда ты попадешь, куда хочешь. Ты увидишь небывалые вещи. Здесь прекрасно. Здесь то, что ты заслужила. То, что ты создала для себя…

И Фрэнсис подчинилась. Не смогла ни починиться, потому что этот голос был подобен хрустальному перезвону. Он обволакивал и потрясал своей чистотой. Может там Бог? Взбередив воду, она столкнулась со своим отражением и прошла сквозь него внутрь, словно оно служило входом. Оказавшись в самом эпицентре удивительного сияния, исходящего отовсюду, как фейерверк, она увидела всё это. Стала частью. Превратилась в мифическое существо, в русалку.

Вдруг в голову пришло несколько четких кадров, главным героем которых являлся Джейк. Всё время Джейк. В разной одежде, в разное время, в разных частях света… но его не спутать ни с кем – это он. И Фрэн с ним. Постоянно с ним рядом. Она не видела этого, но чувствовала. Начала вспоминать. Лишь чуть касаться секретов. А потом что-то случилось…. Что-то нехорошее, в чем виновата была она… несомненно она. Как странно. Кадры исчезли, и где-то там на глубине забрезжил свет. Прекрасный искрящийся похожий на сноп фейерверка. И Фрэн поняла, что, если нырнет глубже… если коснется этого сияния… коснется и проплывет внутрь – то попадет в то место, которое смело можно было бы назвать персональным раем. Там пряталось место всех ее грез, всех ее историй, где она могла бы сделать небольшую передышку. Могла бы. Могла бы. Соблазн был слишком велик, и Фрэн поплыла к свету.

Откуда она знала все это? Как работала память? Как работает память вообще? Может, просто приходит время? А может, Вселенная посылает нам подсказки, если считает, что пришло время? Или наша интуиция не дает нам возможности пройти мимо? Всё возможно. Всему есть место. Каждой теории. Каждой мечте. И поэтому Фрэнсис знала, что скрывается за этим голубым сиянием. Помнила. Потому что есть вещи, которые невозможно забыть.

☠ ☠ ☠

Послышалось приглушенное рычание откуда-то слева… издалека. Загипнотизированная голубым свечением, она не сразу оторвала от него взгляд и потрудилась повернуть голову на звук.

Они были ещё далеко, но Фрэн узнала. Если бы у нее билось сердце, оно взорвалось. Если бы у нее могла быть температура, то взлетела до сорока. Если бы по венам бежала кровь, то давление зашкалило. Если бы она была жива, то умерла от ужаса…. Ее сознание могло бы предоставить иллюзию всех этих ощущений – такая уж его работа – но и оно помалкивало, потому что прекрасно знало, что и на него есть управа.

С другого конца пруда, поднявшись с глубины словно субмарины плыли четыре пса: бурый, черный, белый и палевый. Четыре знакомых пса с разинутыми челюстями в размер их голов, с чернющими матовыми глазами и сморщенными ощеренными носами. Ничего страшней Фрэн не видела и даже не могла представить. Они являли собой истинную мощь, уродскую силу, в которой не было ни капли милосердия. Они казались не просто концом всему, а весьма болезненным концом всему. И они плыли довольно быстро. Плыли прямо к Фрэнсис. Внезапно, ей показалось, что она тонет. Тонет на самом деле. Как будто бы пропало умение плавать. Это всё страх – его власть. Но Фрэнсис не могла перестать бояться, она тонула в обездвиживающем ужасе, барахталась в воде, пытаясь подняться на поверхность, но не продвигалась ни на дюйм. А псы… адские псы были совсем близко. Они пришли за ней, чтобы довести дело до конца.

Вдруг что-то крепко вцепилось в ее предплечье и рвануло вверх. Джейк. Ну наконец-то…. Бешено вращая глазами, Фрэн вылезла из пруда и упала на четвереньки, отплевываясь. А тем временем Джейк, крайне сосредоточенный и суровый, стащил перчатку с правой руки и положил тонкую белую ладонь на гладь воды, едва касаясь поверхности. В ту же секунду пруд покрылся льдом – сначала лишь заиндевел, а потом и толстой коркой. Всё как надо. После этого он натянул перчатку, подскочил к Фрэнсис, которая пребывала в полубессознательном состоянии, схватил ее за кисть и рванул вперед. Та оказалась на ногах, едва ли сохраняя равновесие, и понеслась за Джейком прочь от пруда со всех ног… порой пропуская шаги, не отдавая себе отчета, не понимая, что происходит, слыша лишь сильные удары позади. Удары кого-то обо что-то. Кого-то, кто хотел выбраться.

Они протиснулись между кипарисами и рванули, словно вихрь, по дороге. Джейк бежал чертовски быстро, и Фрэн ни за что бы за ним не угналась, если бы ее рука не была крепко стиснута в его руке. Самое главное – не споткнуться и не упасть, потому что Джейк не остановится. Он будет тащить ее за собой, оставляя борозду. Он знал, лед – ненадолго. Лед не остановит псов. Их остановит нечто другое, но до этого другого надо еще добежать. Фрэн не видела того, что открывалось впереди, глядя только себе под ноги. Да и если бы посмотрела вперед, то всё равно бы не поняла, что там. Что-то прозрачное, что-то высокое, что-то в большом количестве – это был максимум информации. Оставалось не так далеко, когда Фрэн услышала – очень ясно и четко – рычание где-то там позади… приглушенное, каркающее и гортанно-омерзительное.

- Джейк… – жалобно и отрывисто позвала она.

- Слышу. – отозвался тот и побежал еще быстрее, хоть это и казалось невозможным.

Рука Фрэнсис не просто рвалась из сустава, она казалась чем-то похожим на треснувший трос, на котором буксировали машину. Ее ноги совершали абсолютно фантастические усилия, как у какого-нибудь героя мультика, изображая невидные глазу обороты. Но псы всё равно сокращали расстояние между ними, потому что это было лишь вопросом времени – кто успеет добежать первым. Фрэнсис могла обернуться, но она не сделала этого, вцепившись взглядом в свои ноги и в ноги Джейка. Да и к чему оборачиваться, если ей даже не обязательно закрывать глаза, чтобы представить во всей красе четырех псов… увидеть, как наяву. Тем более, что похожая ситуация произошла с ней совсем недавно – Фрэнсис тоже бежала со всех ног, а псы дышали ей в спину, и в тот самый момент, когда итог этого побега стал очевиден, Джейк вытащил ее из собачьей пасти. И снова всё, как тогда, и Джейк тянет ее за руку, но только нет никого третьего, чтобы спасти их обоих.

Рычание усиливалось. Казалось, можно было даже слышать топот лап, но Фрэн не отвлекалась ни на что, кроме собственных ног, только они волновали ее сейчас. Даже, когда ее отчаянно машущая свободная рука уловила горячее дыхание, и она поняла, что в любую секунду острые иглоподобные зубья могут впиться в нее, причиняя невыносимую боль, и этот бег закончится. Но она видела и слышала только ноги. Была сконцентрирована на них, будто именно они – самое важное. А разве это не так? Ведь именно ноги являлись залогом и секретом того, что их иллюзорно бессмертные души еще существуют.

И настал критический момент. Фрэнсис не могла видеть этого, но поняла прекрасно. Поняла по тому, как напряглись мышцы Джейка. Собаки вот-вот нападут на них. Очень страшно, но словно через сомкнутые руки, ей передавалось хладнокровие Джейка. Он не боялся и поэтому был неуязвим. И Фрэнсис старалась ему соответствовать: не паниковать, не кричать, не оглядываться, как какая-нибудь дура-истеричка из ужастика. Она знала правила и поэтому практически всегда выходила сухой из воды…. Практически.

Джейк дернул. Дернул так, что рука, если бы не была плодом сознания, сломалась бы, и кожа лопнула. Показалось даже, что Фрэнсис взлетела, потому что ее ноги оторвались от земли на добрые пять секунд. На шестой (или седьмой) она ударилась обо что-то твердое и покатилась кубарем, пока не врезалась со всего маху в какую-то преграду. Больно. Очень больно. Но не так, как могло быть, если бы клыки одной из тварей сомкнулись на кисти или горле.

Шатаясь, Фрэн кое-как поднялась на четвереньки и криво побежала. Скорей по инерции, ведь псы всё еще где-то рядом. Но споткнувшись о нечто, она снова упала на землю. Вскинув голову, Фрэнсис обнаружила Джейка и поняла, что теперь всё под контролем. Бежать больше не нужно.

Он стоял на самой кромке леса, ссутуленный, словно готовый броситься. Руки напряжены и сжаты в кулаки. Волосы сливались с рубашкой и смотрелись как капюшон, а прямо напротив него четыре огромных пса. Фрэнсис могла подойти ближе, могла выглянуть из-за плеча Джейка, который казался таким уверенным сейчас, но она предпочла оставаться там, где сидела. Фрэн видела псов и раньше, но никогда так четко и продолжительно. Они по праву носили название «адские». Жуткие, смертельные, выворачивающие кишки от ужаса. Пасти, полные игл, чернющие глаза, обращенные не только к Джейку, но и к ней, сидящей поодаль. Такие глаза смотрят на всех и видят всё. От таких глаз ничего не скрыть. И еще этот мерзкий рычащий звук, словно двигатель. Не в силах выдержать этот взгляд, Фрэн отвернулась – слишком уж пронизывающе, слишком уж черно… словно грязь проникает под кожу….

Не в силах больше пачкаться во всем этом, она обратилась, наконец, к тому, что не могла рассмотреть издали, и зрелище заворожило ее полностью.

Это был лес. Определенно лес. Большой и дремучий, но он сиял на солнце всеми оттенками радуги, потому что состоял из стекла. Стеклянный лес. Чудесный сказочный стеклянный лес. Сначала могло показаться, что он обледеневший. Такое бывает зимой – очень красиво. Но это совершенно точно был не лед, а прогретое на солнце стекло. Стеклянная кора и кроны, и корни, об один из которых Фрэнсис и споткнулась. И еще слепило глаза из-за яркости играющих бликов, словно тысячи маленьких солнц сияли повсюду – не греющих, но ослепительных, просто невозможно смотреть. Это так прекрасно. Целый лес из стекла! Что может быть удивительней?! Фрэн даже забыла о псах, но лишь на миг. С глазами, полными детской радости и любопытства, она обернулась к Джейку. Никаких псов больше не было, а он стоял совсем близко.

- Ну как тебе здесь?

- Красиво! – автоматически ответила та.– Давай побудем здесь немного, ладно?

- Ладно… – кивнул тот и сел напротив, облокотившись спиной о стеклянную крону.

- Почему они не погнали нас дальше? – спросила Фрэнсис, умиротворенно разглядывая деревья.

- Это нейтральная территория. – ответил Джейк. – В каждом мире есть места, подобные этому. Они настоящее табу, где можно укрыться и перевести дух. Там тебя не достанут ни ангелы, ни бесы. Просто такое место… ни добро, ни зло.

- А здесь много таких мест? – спросила Фрэнсис с надеждой.

- Только одно. – покачал головой тот. – Во всяком случае, я больше не встречал.

- Ясно….

Хорошенького понемножку. Но здесь и вправду было дивно. Самый фантастический пейзаж из всех, гениальное творение настоящего художника. Свет преломлялся, играя всеми цветами радуги – жаль, что ее родители не могут быть здесь, потому что пребывание в подобном месте забирает всю боль и печаль как прошлого, так и настоящего. Даже будущее начинает казаться таким же радужным. Но разговор всё равно назрел и не терпел отлагательств….

- Я кое-что видела, Джейк, – сказала Фрэнсис, нарушив тишину. – Перед тем, как ты вытащил меня из пруда…. Помимо псов, чье присутствие, кстати, мне тоже совершенно не понятно. И я уверена, ты сможешь прояснить эту ситуацию.

Джейк ухмыльнулся в своей обычной манере и развел руками в приглашающем жесте.

- Я вспомнила тебя. – выпалила та и замолчала, выжидая реакцию Джейка, но таковой не последовало.

Его лицо оставалось ровным и беспристрастным, словно он слышал подобное уже далеко не в первый раз. И тогда Фрэнсис пришлось продолжить, чтобы заминка не казалась уж столь неловкой.

- Верней, я поняла, что могу тебя вспомнить…. Видела образы, когда была там, в пруду. И что интересно – я всегда находилась с тобой. А еще я видела свечение в глубине и поняла, что, если проплыву через него, то попаду в свой рай… или нечто подобное. А потом появились эти псы, и я понятия не имею, как они могли попасть сюда, и почему.

Фрэн замолчала, ожидая реакции, но и Джейк не проронил ни слова. Похоже, это синхронное молчание могло продолжаться довольно долго, но она была слишком на взводе, чтобы позволить это.

- Ну скажи что-нибудь?..

Джейк вздохнул, опустил голову, криво улыбнулся и медленно поднял ее. Почему-то на ум пришли тягомотные сериалы, когда герой силится что-то сказать полсерии, и когда это вот-вот уже должно произойти, серия заканчивается.

- Мы действительно знакомы. – сказал, наконец, Джейк. – И знакомы очень долгое время.

На этом он снова замолчал, видимо, собираясь с мыслями. Но Фрэн не могла ждать.

- И?

- Мы не просто знакомы…. Мы были вместе всегда. То, что ты видела, правда.

Фрэн разула глаза, переваривая сказанное.

- Большей частью здесь на другой стороне, но иногда путешествовали. И это длилось очень долго. ВСЕГДА. А потом ты нарушила баланс… – Джейк слегка улыбнулся, и в этой улыбке сквозил привкус горечи и сожаления.

- Как? – выдавила Фрэнсис.

- Мы поссорились.

- Чего? – не поверила та. – С тобой невозможно поссориться.

- Ты себя не знаешь. – хмыкнул тот и продолжил. – Мы поссорились, и ты сказала, что хочешь пожить одна. Хочешь доказать, что чего-то стоишь.

- И ты отпустил меня? – задала Фрэнсис, видимо, не совсем правильный вопрос, потому что лицо Джейка застыло в напряжении.

- Я был очень зол. Да и потом, отсюда знаешь ли, неплохой вид, и я присматривал за тобой… но недосмотрел. И тогда это случилось в первый раз. Перекресток напротив твоего дома, черный Кадиллак и девочка с собакой.

- Постой… – Фрэнсис выставила вперед ладонь. – В смысле – в первый раз?

- Смотрела День сурка? – спросил Джейк вместо ответа. – Вообще-то, я сбился со счета.

Фрэн таращилась на него, не в силах говорить. Она уловила основную мысль этого завуалированного трепа и теперь вспоминала момент аварии, с ужасом понимая, что действительно знала, о том что должно случиться с Джун и Тоби мгновением раньше. Теперь ясно почему. Всё остальное казалось пока недосягаемым ее сознания, не дошедшим до сердцевины, так сказать. Какое-то безумие….

- Раньше всегда работал один и тот же сценарий. Ты попадала сюда, узнавала о своих родителях и шла за ними.

- Так чем я нарушила баланс? – сдавлено спросила Фрэнсис.

- Тем, что в первый раз, когда попала сюда, нашла своих родителей и вернулась с ними на землю. Ты наплевала на систему и сделала так, как вздумалось… и попала в петлю, из которой очень сложно выбраться. А после всего ты просыпаешься утром, ничего не помня, в своем доме, и это самый обычный день…. Около пяти ты уже в корпусе А. Потом через две недели ты сбегаешь и три дня ищешь своих родителей здесь. Находишь их или сходишь с половины дистанции – это уже не важно – просыпаешься утром в своем доме, ничего не помня, и это самый обычный день. Теперь поняла?

- О Господи… – Фрэнсис прикрыла рот рукой. – А псы?

- Псы – проявление Высшей силы. Они гонят тебя, охотятся. Они стражники.

- А они действительно… – начала, было, та, но Джейк не дал договорить, коротко и очень доходчиво кивнув.

- Ты сказал, что раньше всегда работал один и тот же сценарий…. В этот раз что-то иначе? – спросила вдруг Фрэн, окончательно потеряв интерес к стеклянному лесу.

- В этот раз ты спасла девочку. – коротко ответил он. – Ты никогда не успевала раньше этого сделать. Либо шагала на проезжую часть слишком рано… либо вы погибали обе.

- И это что-то значит?

- Я не знаю, но очень на это надеюсь. Ты пожертвовала собой ради другого человека. Я очень хочу верить, что это зачтется. Но вера и надежда – это всё, что мы можем себе позволить.

- Подожди, но почему ты раньше мне этого не сказал? Ты же навел меня на мысль о побеге. Вместо этого мог бы просто рассказать мне всё – я бы поверила!

- Я не имел права. – бросил Джейк. – Я не Бог, я подневольный. Есть правила, которые я не могу нарушить, потому что сделаю только хуже. Тот сценарий, по которому всё происходит сейчас – самый лучший, поверь мне. Мы перепробовали каждый из возможных, и это лишь заняло больше времени и сил. Однажды ты даже отстояла очередь на землю…. А это, как ты понимаешь, долго. ОЧЕНЬ ДОЛГО. И всё это время, ты мучилась, присыхала к тому месту, как твоя бывшая учительница. А потом ты как-то вдруг осознала, что не хочешь возвращаться, потому что того, что ты потеряла, больше нет…. Тот раз был самым страшным, Фрэнсис, потому что от тебя осталась одна лишь тень, полная разбитых надежд.

- И чем всё закончилось? – пролепетала та осипшим голосом.

- Ты дождалась своей очереди, но вместо того, чтобы родиться заново, просто проснулась в самый обычный день, ничего не помня. И всё произошло, как по накатанной. Это просто заняло больше времени. Даже здесь…. Иногда петлю можно распустить, иногда затянуть, но это всегда только петля.

- Если петля вокруг шеи – лучше ее не затягивать. – криво улыбнулась Фрэнсис, и тот согласно кивнул.

- Однажды один из псов сильно тебя покалечил. И мы как раз поговорили, как сейчас, и ты сказала, что единственный выход – это сдаться. Выйти к ним и, пусть рвут на части. Это бы затянуло петлю в узел. Но я так не хочу.

- Я тоже… – Фрэнсис показалось странным, что она могла подобное предложить.

Хотя, возможно, если псы оттяпали ей ногу по колено, у нее изрядно испортилось настроение? Если долго бегать по кругу, со временем перестаешь понимать, зачем это делаешь. Хотя в случае амнезии, подобного не происходит. Ад – это повторение, как сказал Стивен Кинг.

- Они и тебя покалечили? – Фрэнсис кивнула на перчатки.

- Нет. – покачал головой Джейк и поднял на нее свои удивительные глаза, в которых усматривалась печаль. – Просто ко всему прочему я не могу к тебе прикоснуться.

- Почему?

- Потому что твои часы еще бьются. – поэтично ответил тот и кивнул на наручные часики, подаренные Лили. – А если я дотронусь до тебя, они остановятся.

- А может, это выход? – через минуту предположила та.

- Вряд ли. – покачал головой Джейк. – Думаю, будет только хуже. Мы вряд ли еще когда-нибудь увидимся с тобой, потому что это будет новая петля.

Фрэнсис протерла глаза ладонями и вдруг саркастически хмыкнула.

- Получается выхода нет…. Не стоило тебе меня отпускать.

Джейк посмотрел на нее своими гипнотическими глазами цвета грозового неба и темного океана. Вряд ли он хотел передать с этим взглядом что-то плохое, осуждающее, однако Фрэнсис узрела в этом снисхождение.

- Почему ты смотришь на меня так, как будто я виновата? Как будто я чего-то не понимаю? Нет ничего такого, чего я бы не поняла. Может, я просто не знаю всей картины? Хотя на главном это никак не отразится. Ты отпустил меня – вот что главное. И не говори, что не смог меня удержать – я же не табун мустангов. Так что не надо на меня так смотреть. Какого черта… это я жила с ощущением, что никогда не буду счастлива до конца… никогда не найду свою вторую половину. Я убеждала себя, как дура, что всё еще будет, что я пока молода, и есть время. Я оптимистично смотрела на вещи. А на самом деле, мне ничего не светило, потому что всё, чего я когда-либо хотела, существовало только здесь на другой стороне. Знаешь, каково это? А ты просиживал тут, и просто ждал, когда пройдут эти пять минут! Для тебя – пять, а для меня долгие, долгие, ДОЛГИЕ годы в одиночестве. Ты говоришь про какие-то полдня, но для меня это всегда были двадцать пять долбанных лет! И не надо на меня так смотреть!

- Это тебя бесит больше всего? – сощурился Джейк.

- Да, именно это! Ты должен был всё сделать, чтобы я осталась. Хоть в темнице заточить. А теперь посмотри на меня! Я, как чертов Голлум, зависима и одержима. Только мне не нужно кольцо, а мои родители!

- Значит, я во всем виноват? – спросил тот.

- Пятьдесят процентов – точно твои.

- О, ты меня пощадила, благодарю. – процедил Джейк. – Теперь ты весьма снисходительна. Мы буквально поменялись ролями. А ты хоть знаешь, как часто ты вот так уходила? Иногда мы были вместе, как ты видела в том пруду. А иногда – одна. Тебя тянет к смертным, как магнитом, и я не могу ничего с этим сделать, только лишь подыгрывать, когда у меня есть возможности. Когда я свободен от своих дел, что бывает далеко не всегда. Собственно поэтому мы и поругались…. И поэтому ты решила уйти на полный круг: родиться и умереть. – Джейк поднялся на ноги и сложил на груди руки. – Говоришь, не надо было тебя отпускать? Когда всё вспомнишь, поймешь, как глупо звучит твое обвинение! Если бы после полного круга память возвращалась сразу…. – он покачал головой. – Если бы она возвращалась сразу! Тогда бы ничего не произошло. Никаких навязчивых идей в твоей голове, никаких погонь за родителями, никаких нарушений и петель.

Фрэн слушала его тираду очень внимательно, испытывая стыд и жалость. Больше всего ее удивил тот факт, что она хотела к смертным? Фрэнсис человеколюб? Это более, чем странно, хотя может где-то на подсознательном уровне? Ведь она всё-таки спасла соседскую девчонку? Когда он закончил, отвернувшись, она помолчала с минуту, и потом сказала:

- Ладно, Джейк, извини. Нам обоим досталось.

Тот коротко кивнул, и они ненадолго опустились каждый в свои мысли.

- Значит, единственный выход – пробовать, пробовать и пробовать. – подытожила Фрэнсис, зачесав пальцами волосы на затылок. – Авось, что выгорит?

- Выходит, что так.

- Тебя, небось, в конец достало повторять одно и то же, и отвечать на те же вопросы в боюсь-даже-предположить-какой-раз? – мягко спросила Фрэн, заметно успокоившись.

Глаза Джейка остекленело смотрели в никуда, а улыбка моргнула с сожалением.

- Нет.

Это был весь ответ. Хотя, по жестам, наклону головы и мимике можно было без труда продолжить это предложение, и начиналось бы оно со связки «потому что». Всего лишь коротенькое слово, а Фрэнсис уже сожалела обо всём сказанном. Она вспомнила, как впервые увидела Часовщика. Вспомнила все свои мысли на его счет. Как упало сердце. Как мутнело сознание, когда он смотрел на нее… словно каждый взгляд нёс в себе заряд тока. Фрэнсис не помнила его, но всегда мечтала именно о таком человеке. Запретный плод… то, чем при жизни никогда не обладать. Это зовет. Хорошо, конечно, найти родственную душу… или хотя бы понимающую твой язык душу. Но людей слишком много, а начинки в них так мало… а может, чего-то другого – терпения или желания. Фрэнсис не знала. Одно могла сказать точно, что никогда не чувствовала себя такой, как остальные. И теперь она поняла, почему жила с твердым намерением искать до конца, ждать, сколько потребуется, а не наступать на себя. Истина и вправду оказалась где-то там. Где-то здесь. И когда ее подружки – все, как одна – повыходили замуж, она не испытала даже самого мизерного укола зависти, потому что они жили совсем по иным законам, а ее ждал Джейк. Им-то надо было торопиться, а Фрэнсис просто писала работу по человековедению. Как она могла подвергнуть своё счастье такой опасности? Достаточно лишь оступиться или чуть-чуть сбросить скорость, и псы вцепятся в душу мертвой хваткой и утащат ее в небытие, выполняя волю Вселенной. Ничего, когда память вернется, всё станет ясно.

- Знаешь… – сказала туманно Фрэнсис. – Я думаю, что должна всё закончить одна. Я не хочу, чтобы ты подвергался такой опасности. Тем более что любое изменение сценария может привести к другому результату. Я знаю, что ты здесь и готов помочь уже далеко не в первый раз. Понимаю, как ты вымотался. Спасибо, Джейк. Но я, в самом деле, одна. Должна быть одна, потому что всё это моя вина.

- Это наша вина? – поправил тот спокойно.

- Но если по моей вине ты погибнешь… погибнешь по-настоящему, мне больше незачем будет…. Это всё. – она развела руками. – ВООБЩЕ ВСЁ.

- Боишься новой вины? – Джейк покачал головой и поднялся на ноги. – Но не боишься того, что без меня твои шансы уменьшатся вдвое. Ты подумала об этом?

- Нет. – призналась Фрэнсис. Она и вправду привыкла всегда всё делать сама, и куда это её завело?..

- Я вижу. – холодно сказал Джейк. – Сейчас как раз время подумать. Но спасибо, что печешься обо мне.

Фрэн расстроенно пожала плечами.

- Да, пекусь. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ведь такая возможность есть. Всегда всё может пойти не так. Нам везло, Джейк. Я видела этих псов и могу с уверенностью сказать, что нам ВЕЗЛО. Даже если мы удирали от них семь миллионов раз и оставались невредимыми. Это были случайности. Семь миллионов случайностей. А везение штука непостоянная.

- А если по моей вине с тобой что-то случится? Это ты в расчет не берешь? – с вызовом спросил Джейк. – Двое – всегда лучше. Если второй сильнее, то он вытаскивает тебя, а если вдруг оказываешься сильнее ты, то ответственность за второго делает тебя практически непобедимой, и ты вытаскиваешь его.

Фрэнсис кивнула и поднялась на ноги.

- Я поняла, Джейк. Может, пойдем дальше? А то ещё пары заявлений с твоей стороны я просто не выдержу.

- Пошли. – хмуро согласился тот.

Он знал, что слегка перегнул палку, но он действительно устал от всего этого. Так устал, что невозможно и представить.

Они побрели по сказочному хрустальному искрящемуся лесу. И совсем скоро его великолепие подействовало как сильный антидепрессант. Раздражение улеглось, Фрэнсис больше не чувствовала себя обиженной, а Джейк – уязвленным. Могучие стволы, ветви и корни, словно жилы и вены, мучимого жутчайшим артрозом переплетались с соседними деревьями в единый стеклянный организм. Казалось, что они идут по владениям Снежной Королевы.

Фрэнсис никак не могла отделаться от мысли, что другая она, которой пока еще не вспомнить, так тянулась к людям? А оказавшись среди смертных начала воспринимать всех с негативной точки зрения, радуясь, если ее удивляли. Но это происходило не так часто, ведь люди, как и всё вообще – твоё отражение. Всё так устроено. Если Фрэнсис при жизни слыла мизантропом, то и встречала таких же. Люди не обязаны удивлять. Не мир жесток. Люди создают мир вокруг себя своим отношением к нему. Были и хорошие люди на ее пути, но они прятались где-то глубоко в памяти, упорно не желая вылезать. Возможно, проблема крылась в ее сущности, ведь со слов Джейка, люди для Фрэнсис были не более чем подопытными, и когда она оказалась среди них, то автоматически продолжила рассматривать под лупой?.. Увидела все негативные стороны, и люди просто перестали для нее существовать. Только семья была ее миром. Только близких она подпустила к себе.