Начало жизненного пути (стр. 1 )

Начало жизненного пути

Введение - ч. 1

Имя выдающегося советского механика и теоретика машиностроения Ивана Ивановича Артоболевского известно не только в Советском Союзе, но и далеко за его пределами. Начиная с середины 30-х годов и вплоть до своей кончины он руководил советской научной школой теории механизмов и машин, создание которой было делом его жизни. Он не только разработал научные основы механики машин и создал действенную теорию машиностроения, но и разработал и ввел в практику исследовательской работы в области науки о машинах коллективные методы работы. Благодаря системе филиалов семинара, который был основан при Институте машиноведения, регулярным совещаниям по основным проблемам теории механизмов и машин, симпозиумам по отдельным проблемам, а также благодаря планомерному изданию учебников и учебных пособий советская школа теории механизмов и машин не только оказала влияние на ученых, работавших в Советском Союзе, но и далеко перешагнула за его пределы. Вот почему при организации Международной федерации теории машин и механизмов ведущее положение советской научной школы в мировой науке о машинах оказалось общепризнанным и был единогласно избран первым президентом этой федерации.

Иван Иванович Артоболевский был выдающимся педагогом. На протяжении всей своей творческой жизни он преподавал в Московском текстильном институте, в Московском институте химического машиностроения, в Московском университете, в Военно-воздушной академии им. и в ряде других вузов.

Он создал классический учебник теории механизмов и машин, по которому учились и учатся сотни тысяч механиков и машиностроителей в Советском Союзе и за рубежом. Он подготовил многих докторов и кандидатов наук и был действительным учителем учителей.

не исчерпывалась работой ученого и педагога — он был выдающимся общественным деятелем. Вместе с академиком он являлся одним из организаторов Всесоюзного общества «Знание», которым руководил до своих последних дней. Много лет он был депутатом Верховных Советов РСФСР и СССР, а в последние годы — членом Президиума Верховного Совета СССР.

При написании книги были использованы как литературные источники, так и многие материалы общественного и частного хранения, в том числе некоторые автобиографические заметки и записки Ивана Ивановича, которые цитируются в тексте без сносок, воспоминания его учеников, сотрудников и близких ему людей. Автор использовал также свою монографию «Советская школа механики машин» (М.: Наука, 1975).

Пользуясь возможностью, автор выражает признательность проф. , а также доц. -Боголюбовой за большую помощь, оказанную автору при работе над книгой. Автор отмечает большую помощь, оказанную ему Зинаидой Петровной и Зинаидой Ивановной Артоболевскими, предоставившими в его распоряжение различные материалы, принадлежащие семье, и сообщившими ему свои воспоминания. Без их помощи книга едва ли была бы написана.

Начало - ч. 1

Артоболевского родом из Пензенской губернии, мать — из Рязанской. И отец, и мать происходили из местного сельского духовенства.

был крепостным генерала Арапова; по окончании церковно-приходской школы он получил вольную и был назначен священником в своем селе. получил в школе. При поступлении его спросили, как его зовут. Он ответил: «Семен сын Семенов». Смотритель школы схватился за голову: в этот день было принято в школу уже семь Семеновых. Было решено дать Семену фамилию Булочников, а по-гречески Артополевский (артос — по-гречески хлеб, а полея — квартал в Константинополе, где пекли хлеб). Позже буква «п» перешла в «б».

Дед, Алексей Семенович, был настоятелем одной из церквей в Пензе.

Отец, Иван Алексеевич Артоболевский, родился в Пензе, в 1872 г. Он окончил пензенскую духовную семинарию и Московскую духовную академию. Здесь он начал увлекаться историей, в чем немаловажную роль сыграла большая дружба его со знаменитым земляком Василием Осиповичем Ключевским, который был тогда профессором русской истории в академии.

Под влиянием Ключевского написал и в 1900 г. защитил диссертацию на степень магистра церковной истории. В эти же годы начинает заниматься в Московском археологическом институте. Позже, будучи уже профессором Московского сельскохозяйственного института, он занялся исследованием истории Петровско-Разумовского, в частности его архитектурных памятников. В связи с этим ему приходилось много работать в архивах. Он прекрасно знал несколько иностранных языков, в частности в совершенстве владел латинским, греческим и древнееврейским языками, которые ему пришлось и преподавать (в бытность преподавателем Вифапской семинарии). Как философ он был идеалистом и с трудами Маркса, Энгельса и Ленина познакомился только после революции. Его деятельность проходила в рамках либеральной профессуры, однако все это создало ему определенный авторитет в среде московской интеллигенции первых двух десятилетий XX в.

Начало - ч. 2

Мать , Зинаида Петровпа Нико-лина, была дочерью священника.

В 1901 г. 3. П. Николина приехала после окончания Рязанского епархиального училища в Вифанию, где и поселилась у своих братьев. Там она познакомилась с Иваном Алексеевичем и вышла за него замуж.

После окончания Московской духовной академии, которая располагалась во «дворце» Троице-Сергиевой лавры (Сергиев-Посад, ныне г. Загорск), был назначен преподавателем древних языков в Вифанскую духовную семинарию; он читал здесь греческий и древнееврейский языки. В 1905 г. он принял сан священника и получил место законоучителя в Московском коммерческом училище. Здесь среди учеников были братья Н. И. и , оставившие яркий след в развитии отечественной науки.

В Вифании семья Артоболевских начала расти: в 1903 г. родился старший сын Сергей. В 1905 г. в Москве родился второй сын — Иван, затем две дочери—Елизавета в 1907 г. и Зинаида в 1910 г. В эти годы семья жила в доме Коммерческого училища, и в памяти Ивана Ивановича сохранились большой двор училища, который периодически наполнялся шумными учениками, веселые игры со старшим братом. Но это раннее детство, до пяти лет, дальнейшая жизнь — детство, отрочество и юность — были связаны с Петровско-Разумовским, с Московским сельскохозяйственным институтом, позже — «Тимирязевкой», с деятелями отечественной сельскохозяйственной науки.

В начале второй половины XIX в. в Московском обществе сельского хозяйства возникла идея устройства высшего сельскохозяйственного учебного заведения, которое было бы доступно для лиц всех сословий и готовило бы кадры специалистов сельского хозяйства. Так возникла Петровская сельскохозяйственная академия, для размещения которой в 1864 г. было приобретено подмосковное имение Разумовских — Петровско-Разумовское. Были осуществлены необходимые строительные работы, и 21 ноября 1865 г. (по ст. стилю) академия была открыта.

Вначале академия не имела устава высшего учебного заведения: не было экзаменов — ни вступительных, ни переходных, ни выпускных. Учащиеся могли прослушать полный курс наук или лишь отдельные предметы по своему выбору. Только лица, окончившие гимназию или иное среднее учебное заведение, получали после окончания академии дипломы кандидата и магистра сельского хозяйства и лесоводства.

Начало - ч. 4

Первой их учительницей была мать; она научила детей читать, писать, познакомила со счетом. Затем была приглашена учительница, которая готовила детей к поступлению в гимназию. Была и гувернантка-француженка, которая учила французскому языку. Благодаря ей французский язык стал для Ивана Ивановича почти родным языком и в жизнь вошла французская классическая литература XVIII и XIX вв. Трудным оказалось обучение музыке: у Ивана Ивановича не было музыкальных способностей.

Игра на рояле стала поэтому делом трудным и неприятным. Но это было лишь до тех пор, пока занятия музыкой были обязательными и неизбежными. В дальнейшем он по-настоящему полюбил музыку.

Увлечение чтением началось с ранних лет. Под влиянием отца Иван Иванович прочитал и на всю жизнь полюбил Пушкина и Лермонтова, Достоевского и Толстого, Чехова и Лескова. Позже в круг чтения вошли Куприн и Бунин. Прочел в подлиннике некоторые произведения французских классиков, такие как «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле. Не были забыты Жюль Берн и Майн Рид. Затем наступила очередь читать книги по истории и философии из богатой отцовской библиотеки. Добросовестно прочитал «Историю цивилизации» Бокля, познакомился с сочинениями Чернышевского, Белинского, Плеханова, Кропоткина и, конечно, с «Курсом русской истории» Ключевского.

Петровско-Разумовское тогда еще не входило в городскую черту Москвы. Поэтому сельскохозяйственный институт был несколько отрезан от Москвы и жил своей обособленной жизнью.

Научный уровень преподавания в институте был очень высоким. Курс земледелия читал здесь , курс почвоведения — , курс сельскохозяйственных машин — , курс зоологии — , курс неорганической химии — , курс органической химии — . Можно назвать еще нескольких профессоров, которые были затем также избраны действительными членами АН СССР и ВАСХНИЛ.

Начало - ч. 3

В 1878 г. академия была преобразована в высшее учебное заведение. Был установлен четырехлетний срок обучения, слушатели стали называться студентами. В академию могли поступать лишь лица, имевшие законченное среднее образование. Несколько изменился и план занятий: были введены практические работы.

Устав академии вновь был изменен в 1890 г.—поступающие должны были иметь предварительную практику в сельском хозяйстве. Была повышена плата за право учения, введенная в 1878 г.; окончившие академию получали звание агрономов первой и второй степени.

В 1893 г. академия была закрыта, а на ее базе в 1894 г. был организован Московский сельскохозяйственный институт с двумя отделениями — сельскохозяйственным и сельскохозяйственно-инженерным.

Такова предыстория Тимирязевской академии, с которой была связана дальнейшая судьба семьи Артоболевских. Совет Московского сельскохозяйственного института дважды избирал Ивана Алексеевича на должность профессора богословия, но в утверждении ему отказывалось: министр просвещения считал его либералом, могущим оказать вредное влияние на студентов. Однако в 1911 г. он был избран в третий раз, и по существовавшему уставу министр потерял право отказать ему в утверждении.

Тогда же переехали в Разумовское, получив квартиру в старом деревянном доме. При доме был довольно большой, но заброшенный сад, который трудами Ивана Алексеевича в течение немногих лет был превращен в цветущий и плодоносящий. Для детей, привыкших жить в городской квартире, сад стал откровением: здесь они впервые почувствовали и полюбили природу.

Московский сельскохозяйственный институт - ч. 1

Роль Московского сельскохозяйственного института в создании отечественной агрономии вообще очень велика; она была весьма существенной и для развития других научных, направлений: машиноведения, общей теории машин и механизмов, биологии, химии, химической технологии. Важные идеи были высказаны рядом ученых института: , , — по вопросам постановки преподавания в высшей школе; они подвергли резкой критике существовавшую систему высшего образования. В частности, писал: «Хотелось бы верить, что девизом научной школы в XX веке рано или поздно сделается положение: в студенты годится лишь тот, кто сам продуктивно работает над наукой. Студент, подобно профессору, одновременно является ученым, учащимся и преподавателем. Он обучает себя, товарищей и преподавателей и в то же время проявляет собственное творчество над какою-нибудь проблемою науки. Каждый студент есть нечто новое, не повторяющееся и неповторимое, откуда вытекает необходимость глубокой индивидуализации в приемах научного преподавания. Первое место в занятиях студентов должно принадлежать его личной, активной работе в области научного исследования...». Это было написано в 1905 г. Позже утверждал, что «задача всякой школы —дать учащимся навыки понимания, связанные с навыками научного исследования» 2. Мы увидим ниже, что педагогические идеи оказали большое влияние на становление как ученого и педагога. Влияние на него оказала также та среда, в которой он рос. У сразу же установились хорошие отношения с профессорами института: он дружил с , , дружили семьями, и, конечно, дружеские отношения связывали между собой и детей. Отдаленность от Москвы накладывала свой отпечаток на жизнь почти замкнутого маленького мирка: театры посещали редко, но систематически устраивали концерты и публичные лекции, приглашали музыкантов, певцов, видных ученых. Для детей устраивали географические чтения с диапозитивами, кинематограф в те годы был большой редкостью, и немногим тогда удавалось увидеть аэроплан в полете, чаще всего с ним знакомились по картинкам в «Ниве». Но детей водили на музыкальные вечера, в жизнь входили Игумнов, Шор, Эрлих, Мясковский, Ипполитов-Иванов, в концертах принимали участие Нежданова, Обухова, Петров. Устраивались концерты в самой большой аудитории института — в химическом корпусе.

Московский сельскохозяйственный институт - ч. 2

На рождество в каждой семье устраивалась елка; кроме того, в одной из аудиторий биологического факультета для детей преподавателей института проводился костюмированный вечер. Все дети приходили в маскарадных костюмах, от них не отставали и многие профессора. Так, появлялся в костюме белого медведя, предполагая всякий раз, что дети его не узнают.

Начало войны 1914 г. нарушило сложившийся уклад жизни.

Институт опустел, студенты уходили в школы прапорщиков, профессора и преподаватели занялись организацией госпиталей и их снабжением. Деятельное участие в этом приняли жены и дети профессоров: они работали сиделками, нянями, разносили пищу и табак, писали под диктовку раненых письма. Война стала уже не отдаленным событием, а жизненным фактом.

В 1915 г. Ваня поступил в первый класс московской третьей классической гимназии, выдержав все экзамены на пятерки. Основное внимание здесь уделяли латинскому и русскому языкам, преподавали также французский и немецкий языки. Любимыми предметами были география и естественная история; последнюю преподавал Зограф, сын известного профессора зоологии Московского университета. Таким образом, опыт, полученный на полях и фермах Московского сельскохозяйственного института, был обогащен первыми сведениями о законах развития природы. Учитель был дарвинистом, и ученики получили от него некоторые познания об эволюционном развитии жизни на Земле, о законах наследственности и даже о самом Дарвине.

Много внимания уделяли истории, ученики получали знания по мифологии, истории древнего мира, средних веков и русской истории. Правда, в этом отношении более важную роль сыграли не уроки истории, а чтение исторических романов, повестей и, конечно, Ключевский. Зная роль Ключевского в жизни своего отца, Иван Иванович уже с тринадцатилетнего возраста начал читать «Курс русской истории». Сочинения Ключевского на всю жизнь остались в числе самых любимых книг.

По математике в первом классе он учился неплохо, но без особого интереса. Интереснее стало заниматься в следующих классах, где преподавали алгебру и геометрию. Его сразу привлекла геометрия благодаря своей наглядности. Увлекаться математикой начал в четвертом классе, в особенности геометрией и тригонометрией, по которым получал высокие оценки.

Московский сельскохозяйственный институт - ч. 3

В гимназии Иван Иванович учился лишь часть четвертого класса; к концу 1918 г. гимназии были преобразованы в единые трудовые средние школы, и он перешел в школу.

Большое значение в дальнейшей судьбе Ивана Ивановича имела его встреча с , о котором выше уже упоминалось. Алексей Федорович Фортунатов, выдающийся педагог и широко образованный человек, был профессором сельскохозяйственной статистики. Первая их встреча состоялась в 1911 г. На протяжении первых гимназических лет следил за его учебой, снабжал книгами из своей большой библиотеки. Фортунатов обучал своих сыновей в домашних, условиях и сам готовил их по полному гимназическому курсу. К тому времени, когда Иван Иванович начал учиться в гимназии, сыновья Фортунатова уже поступили в Московский университет.

В сентябре 1918 г., во время одной из бесед с Фортунатовым, Иван Иванович сказал ему, что заинтересовался математикой. Тот предложил ему свою помощь, высказав это в свойственном ему стиле: «Не хотите ли Вы, Иван Иванович, начать совместные занятия по математике?» В результате этих увлекательных (по словам ) совместных занятий он изучил алгебру. Затем Фортунатов сообщил ему самые основные сведения по теории функций, их графической интерпретации и по теории бесконечно малых.

Затем начали заниматься геометрией и тригонометрией. В гимназическую программу почти не были включены задачи на построение с помощью только циркуля и линейки; задачи эти составили теперь основное занятие для учителя и ученика. Они перерешали все задачи такого рода, какие только смогли найти в русских и иностранных задачниках. По мере усложнения задач случалось, что ни тот ни другой не могли сразу найти решение, тогда каждый из них начинал работать самостоятельно, и решивший первым должен был письмом (жили они на одной улице, друг против друга) уведомить о решении. Эти занятия, связанные с построением геометрических образов, оказались заделом на будущее. Они продолжались и после перехода Ивана Ивановича в среднюю школу в Лихоборах. Начали заниматься сферической геометрией и аналитической геометрией на плоскости, что выходило за пределы программ средней школы. Этими разделами математики Фортунатов раньше не занимался, и поэтому грань между учеником и учителем скоро стерлась. А затем занятия по математике и совсем пришлось прекратить. Но помощь учителя ученику не прекратилась, тем более что роль Фортунатова в жизни Ивана Ивановича не ограничилась математикой. У него была громадная библиотека, он руководил чтением своего ученика и следил за его развитием.

Московский сельскохозяйственный институт - ч. 5

Итак, картотека была составлена и надо было думать о другой работе. Теперь помог другой профессор академии — крупнейший лесовод, специалист по таксации леса и к тому же большой любитель хорового пения . Он рекомендовал Ивана Ивановича на работу в лесной кабинет, которым руководил профессор . Здесь пришлось чертить, производить замеры прироста деревьев, составлять планы земельных участков. Началась новая дружба (если можно говорить о дружбе между маститым ученым и подростком). Нестеров был поразительным рассказчиком и заражал своей любовью к лесу и его обитателям. Возникла мысль: может быть профессия лесовода интереснее профессии ихтиолога?

Несмотря на все трудности жизни, учеба в школе шла хорошо. После быстро выполненных уроков оставалось время на чтение и спорт. До 12—13 лет среди самых любимых были книги «с приключениями»; романы Дюма читал в подлинниках. Потом внимание начали привлекать книги по естественной истории, географии и даже философии. Не все было понятно, но багаж возрастал.

Под влиянием отца начал серьезно знакомиться с русской литературой, прочитал сочинения Достоевского, Станюковича, Писемского, Мережковского, позже — Чехова, Толстого, Лескова, Леонида Андреева и других. Выбором книг руководили в основном отец и ; они научили мальчика любить книгу и видеть в ней самого близкого друга.

В старших классах Иван Иванович начал заниматься репетиторством. Это занятие нравилось, и, вероятно, в эти трудные годы стал формироваться педагог, так как все ученики были «трудными» и к каждому из них надо было искать индивидуальный подход. Репетиторство давало небольшой заработок, а главное, «учитель» был горд тем, что своей работой он помогал всей семье.

Московский сельскохозяйственный институт - ч. 4

Средняя школа в Лихоборах была смешанная, и в четвертом классе большинство составляли девушки, старше Ивана Ивановича на три-четыре года. Уровень класса по подготовке был средним, и учиться было нетрудно, особенно по математике, литературе и языкам. Он начал задумываться о дальнейшем пути. Математика и техника принимались как наиболее привлекательные, но не без колебаний. Причиной этому было увлечение ихтиологией.

Интерес к ихтиологии появился в результате встречи с выдающимся ихтиологом профессором академии . Встреча эта произошла так. Постоянная нужда заставляла искать все новых источников заработка. узнала, что рыбоводный факультет академии приобрел библиотеку профессора-ихтиолога Зографа и нужно составить ее каталог. Она попросила поручить эту работу сыну. Сперва Зернов не хотел брать его, боялся, что тот с этой работой не справится, но Зинаида Петровна все же убедила его.

Работал он в библиотеке вечерами, так как днем учился в школе; каждый день надо было заполнять некоторое число библиотечных карточек, на что уходило около трех часов. Естественно возник интерес к книгам, и он часто зачитывался до позднего вечера. Иногда в библиотеку заходил ; беседы с ним на всю жизнь привили интерес к биологии. Иван Иванович считал, что эти две встречи, с Фортунатовым и с Зерновым, оказали на него громадное влияние.

Расставаться с библиотекой было грустно. По-видимому, и Зернов привязался к мальчику, во всяком случае, он взял с него слово, что через год, по окончании школы, тот будет держать экзамен на рыбоводный факультет академии, организатором и первым деканом которого был он сам.

Академия

Тимирязевская сельскохозяйственная академия - ч. 1

Иван Иванович окончил среднюю школу в возрасте пятнадцати с половиной лет, и возраст стал препятствием к поступлению в высшее учебное заведение. Создавало затруднения и социальное происхождение (сып священника). Выбор был остановлен на сельскохозяйственной академии. Сюда в 1919 г. поступил и здесь учился его старший брат. По совету Иван Иванович обратился к и после разговора с ним подал заявление на отделение сельскохозяйственной механики, открытое Горячкиным на инженерном факультете. Но приемная комиссия отказалась его принять. Тогда по инициативе , единственного члена партии в профессорском коллективе того времени, было написано ходатайство на имя наркома просвещения . Бумагу с подписями сам отвез , который не только разрешил прием в академию, но и попросил прислать к нему за разрешением самого абитуриента.

«За бумагой,—вспоминал Иван Иванович,—я поехал в указанное мне секретарем время. Меня неожиданно принял сам нарком. Я был очень испуган и многого из того, что говорил Анатолий Васильевич, теперь не помню. Помню только, что он очень подробно расспрашивал меня, как я умудрился так рано закончить среднюю школу. Интересовался моей работой в библиотеке . Спрашивал, слушаются ли меня мои ученики, с которыми я занимаюсь репетиторством. Постепенно испуг сменился у меня доверием к этому обаятельному человеку, и я подробно ответил на все вопросы о том, как я учусь, что читаю, что больше всего люблю из литературы. Я рассказал ему о своих интересах, о трудностях, связанных с происхождением, с устройством на работу. Когда я сказал, что французских писателей читаю в подлинниках, он очень оживился и спросил, читал ли я в подлиннике Анатоля Франса. Когда выяснилось, что я не знаю даже фамилии этого писателя, Анатолий Васильевич засмеялся и сказал, что если я не читал Франса, то я полный профан во французской литературе. Он достал с полки томик Франса и, не раскрывая его, прочел на память по-французски целый отрывок из „Восстания ангелов". Потом дал мне этот томик, чтобы я прочитал его, и через две или три недели подробно расспросил о моих впечатлениях об этом романе».

Тимирязевская сельскохозяйственная академия - ч. 2

Все вступительные экзамены Иван Иванович сдал с оценкой «отлично» и был зачислен в студенты. На курсе он оказался моложе всех; его сотоварищи по учебе прошли уже большой трудовой путь, многие из них участвовали в первой мировой, а позже — в гражданской войне. Систематической подготовки у них не было, и поэтому Иван Иванович опять превратился в репетитора; на этот раз на общественных началах он помогал своим товарищам выполнять домашние задания, решать задачи, готовиться к экзаменам. На общественных же началах он организовал библиотеку учебников и учебных пособий, и сам стал бессменным библиотекарем и консультантом по учебной литературе.

А условия учебы были не из легких. Аудитории не отапливали. Естественно, что и профессора, и студенты были в пальто или в шубах. Учебный режим в первой половине 20-х годов был иной, чем теперь. Существовала так называемая предметная система: студенты могли слушать, готовиться и сдавать экзамены по любому предмету и в произвольной последовательности. Посещение лекций не было обязательным. Каждый предмет оценивался определенным количеством очков, и к концу семестра студент должен был набрать определенную сумму очков. Поэтому случалось, что студент переходил на четвертый курс, не имея зачета, например, по черчению, которое преподавалось на первых двух курсах.

На факультетах господствовала многопредметность. Инженер-механик по сельскохозяйственным машинам должен был сдать курсовые испытания по 48 предметам.

Необязательность посещения лекций привела к тому, что к некоторым лекторам слушатели вообще не ходили или же приходили считанные единицы. В подобном положении оказались профессора , читавший математику несколько сухо и педантично, и , «трудно» излагавший механику, несмотря на то, что оба они были первоклассными учеными. Так как Иван Иванович остался единственным слушателем Бюшгенса, то тот перестал читать лекции и перевел его на самостоятельную работу по учебникам под своим руководством. Таким образом, Иван Иванович сдал в конце первого года обучения весь двухлетний курс математики, включавший аналитическую и дифференциальную геометрию, дифференциальное и интегральное исчисление. Тогда же он сдал зачет по черчению и ряд других предметов, в частности политическую экономию, которую читал . Кроме того, он прослушал ряд необязательных курсов: лекции , , лекции по таксации леса, курсы ихтиологии, генетики и селекции. Эта попытка узнать как можно больше привела к тому, что к концу первого семестра он недобрал нескольких очков, полагавшихся по так называемому минимуму. В результате он был исключен из числа студентов, хотя все сданные им предметы были оценены на «отлично». Впрочем, восстановление было почти автоматическим. Оказалось, что в таком же или даже в худшем положении оказались и его сокурсники: у 90% студентов курса «очковый» минимум был значительно ниже требуемого. Это было серьезным уроком, и в дальнейшем Иван Иванович ограничился изучением тех курсов, которые входили в учебный план.

Тимирязевская сельскохозяйственная академия - ч. 3

В начале первого семестра произошло событие, оставшееся в памяти Ивана Ивановича на всю жизнь. В это время в учебно-опытном хозяйстве «Бутырский хутор» проводили испытания первого советского электроплуга. Агрегат состоял из специального балансирного восьмилемешного плуга, передвигавшегося с помощью канатной тяги и электролебедок, установленных на передвижных тележках. Предполагалось, что этот способ пахоты окажется весьма эффективным, но это не оправдалось: электропахота требовала безукоризненно ровных полей, транспортных средств для перемещения концевых лебедок, канатов с малым коэффициентом удлинения и с большой прочностью. В испытательную группу в качестве подсобного рабочего был включен и Артоболевский, общее руководство испытаниями осуществлял . На «Бутырском хуторе» произошла знаменательная встреча с .

«Электропахотой интересовались многие,— вспоминал Иван Иванович,—поэтому всяких комиссий и специалистов приезжало очень много. В один из октябрьских дней к полю подъехал кортеж машин и из них вышли люди. Среди них был ; я сразу узнал его, так как видел Владимира Ильича на Красной площади, а потом в бывшем Купеческом собрании. Он мне только показался меньше ростом, чем на трибуне. Владимир Ильич задавал много вопросов о качества работы электроплуга и о том, какие трудности возникают в связи с его эксплуатацией. Ему показали оборванные канаты, борозду плуга с колебаниями от 10 до 80 см, в зависимости от рельефа почвы. Владимир Ильич очень внимательно смотрел, слушал, затем, переговорив со своими спутниками, сказал, что хотел бы побеседовать с профессором Горячкиным. Ему ответили, что Горячкин находится сейчас на Машиноиспытательной станции, километрах в трех от «Бутырского хутора».

Тимирязевская сельскохозяйственная академия - ч. 4

Я сел в машину и поехал за Горячкиным; застал я его в кабинете во время десятиминутного перерыва между двумя часами лекций. Я сообщил, что меня прислали за ним и что его хочет видеть товарищ Ленин. Василий Прохорович развел руками и ответил, что у него еще час лекции и что он сможет приехать только через час. На машине я вернулся в Бутырский хутор; когда Ленину сообщили о причине задержки Горячкина, Владимир Ильич ответил: „Лекция — это вещь важная, мы подождем" — и сел на раму плуга. Через час я снова поехал за Горячкиным и привез его. Меня поразила тогда простота Владимира Ильича, его понимание важности преподавательской работы и глубокий смысл его замечания о важности лекции. Я и теперь иногда привожу своим студентам этот эпизод как пример простоты и глубокой внутренней интеллигентности величайшего гения нашей эпохи».

Электроплуги с канатной тягой, имевшие ряд существенных недостатков, в дальнейшем уступили место тракторам с двигателями внутреннего сгорания.

пришлось еще раз увидеть Владимира Ильича в те зимние дни, когда с ним прощалась вся страна. «Я участвовал в похоронах Ленина. Чтобы проститься с Лениным, я накануне похорон отправился в Москву. Мороз был лютый. Я надел валенки и все, что только мог теплого. К вечеру я встал в конец очереди, которая проходила через Колонный зал, где лежал в гробу Ленин. Очередь шла медленно, так как без очереди проходили организованные группы, рабочие предприятий, служащие учреждений, учащиеся средних школ. Мы, посетители-одиночки, почти не двигались. За ночь я прошел путь от Малой Дмитровки (теперь ул. Чехова) до Колонного зала. Обогревались у костров, которые горели на всех улицах. Я прошел через Колонный зал, у гроба стояли деятели партии в почетном карауле и несли охрану военные. Когда я простился с Лениным, то, выйдя из Колонного зала, смешался с демонстрантами и вместе с ними прошел к Красной площади. Прошло много лет, но эти ночь и день похорон я помню очень ясно, почти до подробностей моих разговоров с теми, кто пришел проводить его в последний путь. Все верили в его правоту, совесть и заботу о простом народе. Печаль народная искренняя провожала его...»

Тимирязевская сельскохозяйственная академия - ч. 5

В начале второго семестра Студенческий комитет решил, что Иван Иванович к концу года должен сдать повышенный минимум, т. е. не 200 очков, а 300. Это было трудно, но возможно. Основная трудность заключалась в нехватке времени: после поступления в академию ему пришлось продолжать работать — делать чертежные работы для Машиноиспытательной станции, грузить дрова, доски, арбузы. Чтобы сохранить бюджет семьи, пришлось по разрешению работать на Машиноиспытательной станции по ночам. Затем, к концу второго семестра, удалось устроиться на работу в качестве помощника землемера, что сравнительно высоко оплачивалось. Все же к концу года он сдал математику, физику, теоретическую механику и неорганическую химию и ряд других предметов, что в общей сумме дало около 350 очков.

Но в весеннем семестре 1923 г. появилась и очень интересная наука и началось самоопределение Ивана Ивановича как ученого — он начал слушать лекции по прикладной механике.

Мерцалов постоянно искал новые пути в науке о машинах; он поставил теорию механизмов на более высокий научный уровень.

При организации инженерного факультета были созданы новые кафедры в соответствии с теми дисциплинами, которые профилировали специальность инженера-механика по сельскохозяйственным машинам, и заведовать кафедрой практической механики пригласил Мерцалова.

Сельскохозяйственные машины - ч. 1

Производство сельскохозяйственных машин в дореволюционной России было одной из самых развитых отраслей машиностроения. В России оно возникло в начале XIX в. По качеству отечественные машины не уступали иностранным. В 1913 г. около трети всех предприятий изготовляли плуги, сеялки, сортировки, соломорезки и корнерезки, около половины — конные молотилки и приводы. Подавляющее большинство машин было рассчитано на конную тягу, некоторые имели ручной привод, большие молотилки приводились в действие иногда от локомобиля. Конструкции машин были несложными, но довольно часто применяли пространственные механизмы, которые рассчитывали «по соображению», если вообще рассчитывали.

Несмотря на все это и на тяжелое положение в стране, в академии была создана обстановка, благоприятствующая научной работе. В 1919 г. Горячкин издал первую часть своей «Земледельческой механики», а затем начал публиковать свои изыскания в области теории плуга. Так как к началу 20-х годов в области теории пространственных механизмов были решены лишь отдельные частные задачи и было очевидно, что эти механизмы будут занимать в сельскохозяйственных машинах все более и более важное место, в курс теории механизмов ввел раздел, посвященный пространственным механизмам, и осенью 1921 г. впервые прочитал его на инженерном факультете академии. Он организовал семинар, на котором выполняли практические работы по материалам лекций.

При изложении теории пространственных механизмов Мерцалов использовал метод проекций Монжа и рекомендовал своим слушателям предварительно изучить проективную геометрию. Свой курс он начинал с исследования скоростей отрезка в пространственном движении. Затем излагал движение системы в пространстве, понятие об оси мгновенного вращения, формулы Эйлера для скоростей и ускорений, понятие об аксоидах, общий случай движения твердого тела в пространстве, теорему Кориолиса и исследование пространственного семизвенного шарнирного механизма и его модификаций. Мерцалов постоянно совершенствовал свой курс, пополняя его в соответствии с задачами теории сельскохозяйственных машин.

Сельскохозяйственные машины - ч. 2

Мерцалов был очень интересным человеком. «Даже внешне он был оригинален,— вспоминал Иван Иванович,— седая копна немного поредевших волос на голове, борода, усы, окаймлявшие лицо, и глаза, смотревшие сквозь очки: в них сияло какое-то вдохновение и оторванность от всего будничного... Читал он сложно, студенты плохо понимали его, так как геометрия, эта „царица математики", большинству студентов давалась плохо. Для меня же геометрия была родной наукой еще со времен занятий с Фортунатовым.

И вдруг я нашел для геометрии красивейшее применение в кинематике механизмов. Это так увлекло меня, что я после каждой лекции хватался за свои конспекты и за учебник Мерцалова, чтобы повторить все им прочитанное и сделать по памяти все необходимые чертежи и построения.