Эпистемологические проблемы современного естествознания (стр. 11 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Так же, как и выдающиеся физики ХХ века Э. Ферми и Р. Фейнман, сам Стивен Хокинг считает себя в науке прагматиком, не склонным искать в теории какой-то смысл, выходящий за рамки собственно естествознания, и зависеть от той или иной философской системы. Он убежден, что каждая теория научно состоятельна только по отношению к более или менее ограниченной области мира, причем эта состоятельность зафиксирована как математической строгостью и непротиворечивостью доказательства, так и достоверной эмпирической проверкой и относительной простотой. Например, теория Ньютона хорошо описывает область макромира, кроме того, её преимущество состоит также и в том, что она достаточно проста математически и понятна всем. Теория структуры атомов водорода и гелия Резерфорда - Бора (квазиклассическое приближение) также достаточно проста и наглядна и хорошо описывает поведение атомов в широком диапазоне энергетических условий, хотя там приходится прибегнуть к постулатам квантового характера. Но таких простых, понятных и не противоречащих здравому смыслу теорий в физике элементарных частиц, атомного ядра и т. д., а также в астрофизике и космологии нет и не может быть. Поэтому формальная математическая модель, адекватно описывающая и, что важно, предсказывающая процессы в микромире или мегамире, должна быть признана научной, независимо от того, насколько она согласуется с привычным взглядом на мир или с традиционными философскими представлениями о пространстве, времени или о соотношении причин и следствий.

14.2. Абстрактный характер современной фундаментальной науки.

Следует заметить, что такая философская ориентация, которая свойственна Хокингу и которую, в целом, можно отнести к научно-прагматическому реализму и рационализму, опирающемуся скорее на возможности математического описания явлений, чем на поиск привычного ученому-классику физического смысла и наглядной интерпретации, разделяется значительным числом современных ученых, работающих на самом передовом краю квантовой физики, космологии, теории хаоса и т. п. Дело в том, что здесь зачастую приходится рассматривать такие процессы и свойства материи (пускай только модельные), для которых не существует сколько-нибудь адекватных аналогий из привычной нам реальности классического мира и которым можно поставить в соответствие только абстрактные математические объекты, которые. Тем не менее, они могут описывать некоторые референтные сущности, проявляющиеся как результат косвенных измерений.

Так, в получивших широкую известность в 70-е годы ХХ века популярных лекциях по квантовой электродинамике Р. Фейнман, как бы создавая ту атмосферу необычности и даже абсурдности, которая возникла в среде ученых в первые годы становления неклассической науки, предупреждает аудиторию: «Нет, вы не сможете этого понять. Моя задача убедить вас не отворачиваться из-за того, что вы этого не понимаете. Дело в том, что мои студенты-физики тоже этого не понимают. Потому что я сам этого не понимаю. Никто не понимает. … Я буду рассказывать, как устроена Природа, и если вам не понравится как она устроена, это будет мешать вашему пониманию. Физики научились решать эту проблему: они поняли, что нравится им теория или нет – неважно. Важно другое – дает ли теория предсказания, которые согласуются с экспериментом. Тут не имеет значения, хороша ли теория с философской точки зрения, легка ли для понимания, безупречна ли с точки зрения здравого смысла. Квантовая электродинамика дает совершенно абсурдное с точки зрения здравого смысла описание Природы. И оно полностью соответствует эксперименту. Так что я надеюсь, что вы сможете принять Природу такой, как Она есть – абсурдной. Я с удовольствием предвкушаю рассказ об этой абсурдности, потому что она, по-моему, восхитительна»[176].

Эту же ситуацию, сложившуюся в постнеклассической науке вообще и в физике, в частности, разъясняет уже упоминавшийся специалист по теории хаоса Давид Рюэль. «Цель физики, - пишет он, - извлечь смысл из мира, нас окружающего. Обыкновенно, если вы – физик, вы не станете рассматривать всё сразу. Вы будете разглядывать разные кусочки реальности по очереди. Вы будете идеализировать данный кусочек реальности и попытаетесь описать его с помощью математической теории. Таким образом, вы сначала выбираете конкретный класс явлений и операционально находите физические концепции для этого класса. Когда вы таким способом определяете физическую основу, то перед вами встает выбор математической теории и необходимость установления соответствия между объектами этой математической теории и физическими концепциями. Именно это соответствие и образует физическую теорию. В принципе, физическая теория безусловно только выигрывает, когда соответствие между физическими и математическими величинами, которое она порождает, является более точным, а диапазон явлений, которые она описывает, - более обширным. Но на практике также важна решаемость математики, поэтому, если у физиков есть альтернатива, то они обычно используют теорию более простую и удобную, а не более запутанную и, в действительности, менее точную»[177].

Последнее замечание связано с тем, что, как известно из теории физических измерений, более сложная математическая формула, по которой вычисляется значение искомой величины (наблюдаемой характеристики как результата косвенных измерений), увеличивает общую статистическую погрешность окончательного результата. Находясь на позициях той философии, которая считает, что её задача предписывать науке правильные методологические рецепты и, так сказать, следить за чистотой научных нравов, в таком подходе можно при желании усмотреть или нарушение некоторых принципов научной рациональности, или крен в какую-либо одну философскую крайность. Однако именно такой подход, связанный с разработкой математических моделей, не обремененных какими-либо философскими предпочтениями и парадигмальными ограничениями (опять вспомним манифест Пола Фейерабенда «Всё позволено»), может, по мнению Хокинга и других физиков и математиков, стать основой для поисков путей к построению универсальной теории Вселенной. «Приклеивая математическую теорию на кусочек физической реальности, мы получаем физическую теорию»[178], - замечает в этой связи Давид Рюэль, имея, конечно в виду, как и любой физик, что при этом в теории не должны нарушаться фундаментальные научные принципы – такие, как принципы сохранения энергии и вещества, заряда и симметрии, а также закон возрастания энтропии, которые признаны истинной опорой всего современного естествознания, а также (на чём всегда настаивал и К. Поппер) теория всегда должна содержать все условия, необходимые как для верификации, так и для возможного её опровержения. Именно в этих пределах всё позволено, а выход за эти пределы выводит теорию за пределы науки.

Такая когнитивная ориентация многих современных физиков-фундаментальщиков (а Хокинг, естественно, в их числе) провоцирует многих философов-эпистемологов (дилетантов в неклассической науке) на обвинения этих ученых в позитивизме, инструментализме и вообще в узком философском кругозоре. С этим неоднократно сталкивался сам Хокинг, который по этому поводу пишет: «Подобный взгляд на научные теории, возможно делает меня инструменталистом или позитивистом – меня называли и так. Человек, назвавший меня позитивистом, пошёл дальше: он добавил, что всем известно, как позитивизм устарел, - ещё один случай опровержение путем наклеивания ярлыка. Может быть, он действительно устарел в том, что было пунктиком интеллектуалов вчерашнего дня, но тому, кто ищет новые законы и новые методы описания Вселенной, эта очерченная мной позитивистская позиция представляется единственно возможной. Нехорошо апеллировать к реальности, когда у нас нет независимой от модели (курсив мой, - Е. М.) концепции этой реальности»[179]. Эта очень важная философская мысль знаменитого исследователя фактически манифестирует новые принципы научной рациональности в исследовании и понимании природы, соответствующие реалиям неклассического периода развития науки, хотя их новизна относительна – начиная с Пифагора и Платона и заканчивая Эйнштейном, величайшие умы не сомневались в том, что весь видимый нами мир есть материальное воплощение (как в общем, так и в частностях) некоторых математических законов.

Возможно, что создав более охватывающую математическую модель, мы получим физическую теорию достаточно большого фрагмента внешнего мира, а возможно, надеется Хокинг, что существует некоторая самая общая математическая модель, которая может описать происхождение и ход развития видимой части Вселенной, однако она может содержать такие математические объекты, которые с обыденной или даже философской точки зрения будут крайне парадоксальными.

14.3. Разрыв со здравым смыслом классического мира.

В своем анализе известных ему мнений различных философов по вопросам, связанным со спецификой математического аппарата квантовой механики и космологии, а также по проблемам интерпретации результатов квантовомеханических экспериментов, Ст. Хокинг указывает на то, что большинство современных философских интерпретаций новых фактов, обнаруженных квантовой механикой, и философская критика ряда известных «парадоксов» неклассической физики (таких как замедление времени или парадокс близнецов в теории относительности, метод перенормировки в квантовой механике, или понятие т. н. мнимого времени в его (Хокинга) космологической теории и т. п. подходы новой физики), построены на неадекватных категориях классической парадигмы. Эти интерпретации ставят цель как-нибудь непротиворечиво и общедоступно ввести в систему обычного языка понятия новой физики, которые лишь словесно похожи, но в целом несоизмеримы с миром привычных терминов и оснований здравого смысла. Более того, именно приверженность к традиционным основаниям здравого смысла как выражению классической парадигмы служит тормозом для дальнейшего продвижения в области неклассической физики. Говоря об удивительных успехах квантовой электродинамики – самой точной на сегодняшний день квантовой теории, но совершенно непостижимой с точки зрения здравого смысла, - один из её создателей Ричард Фейнман обращал внимание на то, что «столь точная теория создается ценой разрушения здравого смысла». «Мы должны примириться с очень причудливыми явлениями, - писал он: с усилением и подавлением вероятностей, отражением света от всех частей зеркала, распространением света не по прямой и со скоростью, меньшей или большей обычной скорости света, движением электронов вспять во времени, внезапным распадом фотонов на электрон-позитронные пары, и т. д. Мы должны примириться со всем этим – чтобы осознать, какие действия Природы лежат на самом деле в основе практически всех наблюдаемых явлений»[180].

Таким образом, как и многие крупнейшие физики недавнего прошлого, Хокинг считает, что все попытки интерпретации новой физики с позиций классической ментальности (которые сами по себе логически несостоятельны) не могут быть научно продуктивными для дискуссий по проблемам, касающимся именно постнеклассической физики и космологии, в силу семантической несоизмеримости дискурсов классической и неклассической науки и философии. На это, как мы видели, также указывал Пол Фейерабенд. «Их [т. е. философов традиционной ориентации, - Е. М.] всё ещё заботят основы квантовой механики, заложенные шестьдесят пять лет назад, - пишет в этой связи Стивен Хокинг, - они не понимают, что передовой край физики продвинулся намного дальше. ... Те, кто действительно продвинулся в теоретической физике, мыслят совсем не теми категориями, что постоянно для них придумывают философы и историки науки. Я уверен, что Эйнштейна, Гейзенберга и Дирака не беспокоило, реалисты они или инструменталисты. Их заботой было лишь то, что существовавшие теории не стыковались друг с другом»[181]. История физики ХХ века показывает, что именно такой путь научного прагматизма привел к важнейшим открытиям парадигмального значения. Очередь философских интерпретаций этих открытий и связанных с ними новых концепций наступила потом, когда они стали примерами нового типа научной рациональности и основой нового мировидения.

Гастон Башляр также указывает на то, что для адекватного философского осмысления новых научных реалий необходим пересмотр традиционных для классической философии принципов, подходов и категорий. Он, также как Кун и Фейерабенд, но в несколько смягченном виде, отмечает факт несоизмеримости терминов старой и новой физики и отсутствие непрерывности и преемственности в процессе создания теорий неклассической науки. «По ряду характеристик, рациональная механика – это грамматика физики, - пишет он. Таким образом, было бы очень интересно изучить в деталях фундаментальные понятия рациональной механики: масса, сила, скорость, ускорение, кинетический момент, количество движения, живая сила, энергия, импульс. Как раз такое исследование было выполнено – по крайней мере, под историческим углом зрения – в "Механике" Эрнста Маха и книгах Пьера Дюгема. ... Но все эти мыслители не смогли на самом деле извлечь пользу из основательных революций, которыми отмечен ХХ век, и если в трудах Маха находят следы релятивистского мышления, то предвестника эйнштейновской относительности видят в нем, скорее обращаясь вспять, производя реконструкцию теории. Начиная с Эйнштейна, Планка, Бора, де Бройля, Шредингера, Гейзенберга, Дирака и многих других механика знает поразительную мощь теории. С появлением этих новых доктрин наука отделяет себя от непосредственно воспринимаемого явления, она ставит под сомнение простые гипотезы, которые были в общем успешными, но терпели неудачи в применении к частностям. Дух тонкости работает в механике, поле новых приближений открывается для более тонкого изучения феноменов. Механический рационализм множит свои попытки диверсификации. И он снизу доверху меняет свои принципы. В силу этого вся научная философия подлежит переделке. Все философские школы, которые основали свою доктрину научного познания на достижениях спокойного Х1Х века, на материале нормального роста научных знаний, должны пересмотреть свои принципы и свои выводы»[182].

Вспоминая, что философы позитивистского толка отнюдь не сразу оценили научный потенциал теории Большого Взрыва и не приняли идеи о том, что все вопросы типа: «Что было до сингулярности?» - бессмысленны как в естественнонаучном, так и в философском смыслах, Стивен Хокинг отмечает устойчивость этой же устаревшей философской тенденции и в ситуации, связанной с понятием мнимого времени. «Ещё хуже обстоит дело с математическим понятием мнимого времени, с помощью которого Джим Хартл и я предположили, что Вселенная, возможно, не имеет начала и конца, - пишет он. – За слова о мнимом времени на меня яростно набросился один философ науки. "Как может математическая хитрость вроде мнимого времени иметь что-то общее с реальной Вселенной!" - восклицал он. Думаю, что этот философ перепутал математические термины "вещественное число" и "мнимое число" с соответствующими словами, которые используем в повседневной жизни»[183]. (См. Приложение 3.). Переход к комплексным переменным не считается в математике какой-то экзотикой, - так например, квантовая теория оперирует именно такими переменными, но в ОТО всегда использовались вещественные переменные. Даже в этом смысле две величайшие теории ХХ века были несовместимыми, и это не позволяло создать единую и непротиворечивую теорию поля. В 60-е годы ХХ века коллеги Хокинга по исследованию черных дыр Э. Ньюмен и Р. Пенроуз каждый по-своему попытались записать уравнения общей теории относительности в комплексных переменных, введя в рассмотрение мнимое пространство, что расширило её модельные возможности. Это позволило им найти взаимосвязь между различными типами черных дыр. Никто не исключает, что в процессе объединения квантовой механики и ОТО могут быть использованы и более экзотические приемы. Однако, если удастся создать удовлетворительную единую теорию квантовой гравитации, то неизбежно придется ещё раз кардинально изменить представления о природе пространства и времени, как это уже было после создания Эйнштейном СТО и ОТО.

Здесь интересно привести пример философа, которого не пугают такие странные для традиционного типа мышления понятия постнеклассической науки, как мнимое пространство или время. Речь идет о выдающемся отечественном философе , который в наброске к своей оригинальной теории познания рассматривает подходы к некоторому новому образу пространства и времени (в чем-то достаточно похожие на образ времени Хокинга), в котором происходит наше познание мира. «Мы действуем, познавая, - писал он, - но лишь образ этой деятельности позволяет нам извлечь информацию из произведенного действия: так же, как мы считаем, а сосчитать мы можем, только имея образ времени (то есть, время-оператор или хронон). ... Мы видим вещи <...> в своем пространстве и времени, то есть в пространстве и времени нашей первичной символической сознательной жизни. ... Хронотоп, то есть связь времени с пространством, его превращение в пространство и наоборот, подчинены определенным ограничениям: 1) вносятся мнимости или мнимые значения; 2) связь пространство-время не является универсальной, то есть мнимости имеют интерпретацию только для одного пространства (у Хокинга – и для времени тоже, - А. К.). Следовательно, происходит расщепление объекта и созданной его модели (человеческой) в данном пространстве-времени (всегда каком-нибудь)»[184].

Ричард Фейнман, которому так же, как и Хокингу приходилось выдерживать нападки философов, видел основу противоречий между физиками и философами, - т. е. представителями двух культур в коренном различии тех принципов, традиций и языка описания природы, к которым разные люди по разным причинам тяготеют и которые в конце концов для них становятся приоритетными. «Сноу говорил о двух культурах, - писал Фейнман. – Я думаю, что разница между этими культурами сводится к разнице между людьми, которые понимают, и людьми, которые не понимают математики в той мере, в какой это необходимо, чтобы вполне оценить природу. Тем, кто не знает математики, трудно постичь подлинную, глубокую красоту природы. Жаль, конечно, что тут нужна математика, потому что многим людям она дается трудно. ... Физику нельзя перевести ни на какой другой язык. И если вы хотите узнать Природу, оценить её красоту, то нужно понимать язык, на котором она разговаривает. ... Никакими интеллектуальными доводами вы не сможете передать глухому ощущение музыки. Точно так же никакими интеллектуальными доводами нельзя передать понимание природы человеку «другой культуры». Философы пытаются рассказать о природе без математики. Я пытаюсь описать природу математически. Но если меня не понимают, то не потому, что это невозможно. Может быть, моя неудача объясняется тем, что кругозор этих людей чересчур ограничен и они считают человека центром Вселенной»[185]. Как отмечает далее Стивен Хокинг, не менее парадоксальным препятствием перед традиционным философским сознанием предстает т. н. «парадокс близнецов», вытекающий из теории относительности Эйнштейна, а также придуманный ещё в 30-е годы ХХ века одним из создателей новой физики Эрвином Шредингером знаменитый мысленный эксперимент «Кошка Шредингера». Этот эксперимент позволяет вполне корректно в операциональном отношении связать некоторый процесс, происходящий на уровне микромира и обладающий всеми характерными чертами квантовой неопределенности, с некоторым процессом макромира, причем последний парадоксальным образом также приобретает квантовомеханические свойства (См. Приложение 4).

Отмечаемая многими физиками и философами трудность интерпретации этого парадокса квантовой механики связана с тем, что все попытки ввести эту ситуацию в контекст, выходящий за пределы квантовой механики, неизбежно связаны с использованием понятий, имеющих смысловое содержание, обусловленное доминантами классической парадигмы. Именно поэтому неопределенное двойственное состояние кошки воспринимается как парадокс и требует той или иной интерпретации. Однако, это не более, чем парадокс классического мышления, связанный с проявлением устойчивых стереотипов обыденного сознания. Если воспринимать квантовую механику семиотически – как специфический язык, необходимый для описания совершенно несопоставимой с макромиром квантовой и вероятностной реальности микромира, - тогда проблема парадоксов (порождаемых языком классической физики) полностью исчезает, поскольку в семантике языка квантовой механики таких парадоксов не существует. Очевидно, что согласно теореме Гёделя, там появляются свои собственные парадоксы, но это уже проблемы самого языка квантовой механики. Разъясняя специфический характер логики, свойственной языку квантовой механики, в связи с трудностями понимания феноменов микромира (в частности, модели «Кошка Шредингера»), которые резко противоречат здравому смыслу и познавательным традициям классической парадигмы, Стивен Хокинг пишет о том, что философам науки, не говоря уже о простых людях, очень трудно допустить в качестве реальной такую ситуацию, когда кошка как бы наполовину жива, а наполовину мертва. «Эта трудность, - указывает Хокинг, - возникает оттого, что они косвенно пользуются классической концепцией реальности, где объект имеет определенную и единственную предысторию. Но весь фокус в том, что у квантовой механики другой взгляд на реальность. Согласно ему, объект имеет не единственную предысторию, но все возможные предыстории. В большинстве случаев вероятность какой-то одной предыстории отменяется вероятностью несколько иной предыстории, но в определенных случаях вероятности соседних предысторий усиливают друг друга. И одну из этих усиленных предысторий мы видим как предысторию объекта»[186].

Это один из примеров т. н. квантовой логики, описывающей суперпозицию неопределенных состояний квантовомеханического объекта, а также яркое свидетельство того, как сложно ввести категории фундаментальной неклассической науки, доступные немногим профессионалам, в общекультурный контекст и какую кардинальную ломку стереотипов обыденного сознания и здравого смысла это предполагает. «Здравый смысл, - заявлял , - происходит от некоторых догм и спекуляций древней философии -– в частности, от платоновского идеализма и аристотелевского учения о сущностях. Многое из того, что эта философия принимает за аксиомы, в настоящее время выглядит либо неверным, либо недоказуемым»[187]. Сознание, базирующееся на интуитивно понятной бинарной аристотелевской логике («да» или «нет»), истоки которой восходят к архетипу порядка и которая на протяжении столетий служила опорой здравому смыслу и повседневному опыту, бунтует и становится препятствием, а не помощником в понимании законов природы фундаментального уровня.

Стоит отметить, что это не только досужие рассуждения на тему неклассической физики, которые невозможно проверить. В 90-е годы ХХ века несколько групп ученых экспериментально воплотили ситуацию, соответствующую этому парадоксу, на примере эффекта сверхпроводимости. Оказалось, что макроскопическая система может при определенных обстоятельствах находиться в таком состоянии, когда некоторая сугубо макроскопическая величина (например, величина магнитного потока) проявляет закономерности, свойственные типичному квантовомеханическому процессу микромира – туннельному эффекту. Эта величина (магнитный поток) в данных экспериментах не имеет определенного значения, т. е. её поведение не описывается законами классической электродинамики (как ожидалось для обычных процессов макромира), а носит сугубо квантовый характер, соответствующий поведению объектов микромира, и подчиняется квантовомеханическому принципу неопределенности Гейзенберга[188]. Отсюда следует, что в общем случае переход от реальности микромира на уровень макромира, т. е. фактор «увеличения» сам по себе, не избавляет результат макропроцесса от квантовомеханической неопределенности, лежащей в основе составляющих его элементарных микропроцессов. Некоторые современные исследователи считают, что для объяснения детерминизма процессов макроуровня и той динамической необратимости, которая приводит к определенности результатов событий, происходящих в макромире, требуются новые физические принципы. Одним из таких принципов, по мнению одного из создателей синергетики бельгийского ученого Ильи Пригожина, видимо может стать принцип неограниченного возрастания энтропии при переходе от микроуровня (элементарных частиц, атомов, полей) к реальности макромира, представленной предметами, содержащими колоссальное количество элементов микромира (т. н. эффект сборки) и процессами, энергия которых несоизмерима с характерной квантовомеханической величиной – фундаментальной постоянной Планка.

Таким образом, на этих примерах Хокинг объясняет, что все парадоксы новой физики несообразны только с концепциями традиционной классической схемы мышления, а в квантовомеханической сфере они таковыми не являются. Поэтому не следует пытаться объяснять их, используя понятия и логику, пригодные для макромира, а гораздо целесообразнее (в научном и философском смыслах) воспользоваться мощными объяснительными возможностями современной теории и ввести её в контекст культуры. Что касается философии, то здесь она должна отойти от позиций методологического ригоризма и догматизма, а наоборот, стать на позиции гносеологического плюрализма, эпистемологической дополнительности и стараться перебросить мост между такими, в целом несводимыми друг к другу уровнями реальности, как микромир, макромир и мегамир, а также использовать свои методы интерпретации и объяснительные возможности для создания более или менее цельного и непротиворечивого образа мира.

Принципы научной рациональности, которые Хокинг, Фейнман, Рюэль (а также многие другие современные физики – те, кто был упомянут, и те, о ком также можно многое сказать) считают продуктивными для науки нового времени, в целом коррелируют (хотя и с некоторыми важными ограничениями) с тем, что Фейерабенд (склонный к эпатажу и броским лозунгам) назвал методологическим анархизмом. Но дело здесь не в анархии (результатом которой чаще всего являются сомнительные и непродуктивные паранаучные построения – см. Приложение 2), а в широком (но дисциплинированном и выдержанном в научных традициях) теоретическом плюрализме, продуктом которого становятся строгие дискурсивные конструкции, выдержанные в нормах существующей научной парадигмы и конкурирующие между собой не только на почве оригинальности, но на основе математической точности в сочетании с относительной простотой описания, операциональной доступности и высокого прогностического потенциала.

Глава 15. Математический образ мира.

Как бы мы ни воспринимали философию – как средневековую «служанку теологии», как возрожденческий идеал сверхнауки или «царицы наук», как строгую науку, или лучше сказать, метанауку, способную обосновать возможность существования частных наук и знания вообще (мечта Гуссерля), или, как считают многие современные философы-эпистемологи, – как наукоподобную дискурсивно организованную интеллектуальную рефлексию обо всём, что можно выделить в качестве знаков из общего фона бытия, т. е. как семиотическую деятельность в своём поле возможных смыслов (с чем и мы полностью согласны и проводим эту мысль в данной работе, - А. К.), всё же надо чётко понимать, что описывая мир на естественном (пусть даже строго терминологически организованном) языке, философия способна дать только более или менее определенные образы мира, которым можно верить или не верить, которые можно принимать или не принимать по разным соображениям или предпочтениям, но которые нельзя строго научно подтвердить или опровергнуть. Поэтому с семиотической точки зрения все философские построения можно трактовать как метафоры или аллегории большого масштаба, которые, если подходить к проблеме описания мира достаточно строго, не соотносятся с реальными референтами и мало пригодны для действительного (т. е. теоретически и эмпирически обоснованного и практически важного) понимания законов мироустройства.

Всё вышеизложенное о принципах адекватного научного знания и критериях научной рациональности с различных сторон и по разным поводам должно убедительно свидетельствовать, что для того, чтобы от системы образов перейти к системе объективных коррелятов, т. е. моделей мира, имеющих научный статус, необходимо стоять на определенной философской позиции и иметь в своём распоряжении соответствующий этой задаче язык. Та философская позиция, которая здесь необходима в качестве фундамента (а любая философская позиция метафизична по своей природе), как уже говорилось, связана с именами древнегреческих мыслителей и является содержанием парадигмы всего современного естествознания. Она по своей природе семиотична и состоит в том, что в основе мироустройства лежит некая фундаментальная информационно-языковая реальность.

То есть, говоря словами Платона, Галилея, Ньютона, Эйнштейна и других величайших умов, книга природы написана (не так важно кем) на языке математики (не так важно какой), - и в этом как раз и состоит залог понимания принципов мироустройства, т. е. познания мира как семиотической системы, организованной по скрытой внутренней логике (Витгенштейн). Такая когнитивная ситуация (а именно процесс познания как работа с математическими символами, а не с реальными предметами) в рамках обыденного мышления кажется предельно парадоксальной, но, как замечает М. Клайн: «на примере теории электромагнитного поля Максвелла мы сталкиваемся с поразительным фактом – одно из величайших достижений физической теории оказывается почти целиком математическим»[189]. К этому примеру можно добавить теорию тяготения Ньютона, специальную и общую теорию относительности Эйнштейна, квантовую электродинамику Фейнмана, теорию антимира Дирака и др. примеры. В связи с этими особенностями современной науки Клайн приводит следующие слова : «Несомненный парадокс состоит в том, что именно предельные абстракции [математики] служат теми истинными орудиями, посредством которых мы управляем нашим пониманием конкретных фактов»[190].

Таким образом, можно констатировать, что философия, т. е. метафизика определяет, как сам исследователь понимает процесс познания, как он относится к миру объектов своей науки, какой род объектов в науке трактуется им в качестве фундаментального, а «математика управляет построением теорий в том отношении, что она ограничивает осмысленный научный дискурс квантитативными свойствами»[191], а также создает условия для верификации или фальсификации теоретических результатов, ибо в эксперименте проверяются не слова, объясняющие суть физических процессов, а уравнения, которые эти процессы описывают.

15.1. Роджер Пенроуз и неоплатонизм в современной науке.

Итак, развитие современного фундаментального естествознания показывает, что только математика может дать более или менее адекватное описание процессов и явлений в тех сферах природы (например, микромир и мегамир), где у человека нет никаких выработанных эволюцией внутренних интуитивных образов и представлений, а опора на т. н. здравый смысл (и обыденный язык описания), как мы видели, скорее уводит от истины, чем приближает к ней. В этих случаях, как показала практика квантовой механики, часто хорошие результаты при описании парадоксальных свойств микромира дает использование некоторой математической конструкции из области чистой математики, которая, помимо упорядочивания уже имеющихся разрозненных фактов, оказывается способной предсказывать новые и прояснять общую структуру всей данной системы явлений.

Это новое теоретическое знание очень часто невозможно выразить через какие-либо привычные аналогии из области классической физики, поэтому, фактически, именно математический текст (естественно, проверенный экспериментом, измерениями) порождает совершенно новое несводимое знание и должен восприниматься как объективный коррелят скрытой от нас реальности. «Математика, вступающая в контакт с искусством измерения и руководящая им, нисходя от мира идеальных сущностей к эмпирически созерцаемому миру, - писал по этому поводу Гуссерль, - показывает, что может быть достигнут универсальный, действительно созерцаемый мир в самих вещах, хотя она, будучи математикой форм, и проявляет интерес лишь к одной его стороне (правда, необходимым образом присутствующей во всех вещах), все же в состоянии достичь объективно реального познания совершенно нового рода, а именно, аппроксимативно приближающегося к миру ее собственных идеальных сущностей»[192].

Выдающийся современный физик и математик, представитель современного платонизма, сэр Роджер Пенроуз, анализируя ряд фундаментальных открытий в области чистой математики, считает, что имеются серьезные философские основания для мнения о том, что «в математике существуют вещи, к которым термин «открытие» подходит больше, чем «изобретение», причем, добавляет он, «можно встать и на такую точку зрения, согласно которой в этих случаях математики просто наталкиваются на творения Бога. <...>. Я не могу отделаться от ощущения, - пишет он, что в случае математики вера в некоторое высшее вечное существование – по крайней мере для наиболее глубоких математических концепций, - имеет под собой гораздо большее основание, чем в других областях человеческой деятельности»[193].

Обосновывая свои взгляды на возможность существования в мире самих по себе объектов чистой математики как реальных структур, Пенроуз непосредственно связывает их с идеями Платона. Так, проанализировав структуру и свойства т. н. множества Мандельброта, отображающего структуры фрактальной геометрии, он пишет: «Создается впечатление, что рассматриваемая структура не является всего лишь частью нашего мышления, но что она реальна сама по себе. Кто бы из математиков или программистов ни занялся изучением этого множества, результатом их исследований обязательно будут приближения к одной и той же единой для всех фундаментальной математической структуре. <...>. Множество Мандельброта – это не плод человеческого воображения, а открытие. Подобно горе Эверест, множество Мандельброта просто-напросто уже существовало «там вовне»! <...>. Несомненная уникальность и универсальность такого рода математических идей по своей природе существенно отличается от всего того, с чем приходится сталкиваться в области искусства и техники. Точка зрения, согласно которой математические понятия могут существовать в такого рода вневременном, высшем смысле, была впервые высказана еще в древности (около 360 г. до н. э.) великим греческим философом Платоном, и поэтому ее часто называют математическим платонизмом. <...>. Я не скрываю, что практически целиком отдаю предпочтение платонистской точке зрения, согласно которой математическая истина абсолютна и вечна, является внешней по отношению к любой теории и не базируется ни на каком рукотворном критерии, а математические объекты обладают свойством собственного вечного существования, не зависящего ни от человеческого общества, ни от конкретного физического объекта»[194]. Такая философская ориентация, формирующая новое (в данном случае, возрожденное старое, но уже основанное не на чистой метафизике, а на научном фундаменте, истолкованном определенным образом) отношение к миру и соответствующие критерии научной рациональности, свойственна многим современным представителям как чистой математики, так и фундаментальной физики, особенно тем из них, которые разделяют принципы антропно-космической философии.

15.2. Семиотический аспект математики

как языка современного естествознания.

Итак, есть все основания считать, что наука вообще и ее авангард в познании мира – естествознание – в значительной мере родились из веры человека в математическую сущность природы, в божественную гармонию скрытых в ней числовых соотношений и симметрий, причем эта уверенность возникла задолго до того, как это удалось проверить эмпирическими методами. По мере развития математических методов науки эта вера постоянно укреплялась, и несмотря на некоторый кризис, она по-прежнему сильна. «Когда были открыты первые математические, логические и физические закономерности, первые законы, проистекавшие из этих открытий, - писал во этому поводу Уильям Джеймс, - ясность, красота и упрощение настолько захватили людей, что они уверовали в то, будто им удалось доподлинно расшифровать непреходящие мысли Всемогущего. Бог мыслил коническими сечениями, квадратами, корнями и отношениями, геометризировал, как Евклид, предначертал законы Кеплера движению планет, заставил скорость падающих тел возрастать пропорционально времени...»[195].

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17



Подпишитесь на рассылку:

Естествознание

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.