Эпистемологические проблемы современного естествознания (стр. 4 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

В европейском естествознании и философии примерами этого могут служить учение о методе Ф. Бэкона и Р. Декарта, сциентистская утопия «Демон Лапласа», в которой абсолютизируются прогностические свойства ньютоновской механики, различные учения, кладущие в основу категорию некоторой универсальной движущей силы развития, прогресса и т. д. (Г. Спенсер, К. Маркс и др.). Все попытки такого рода связаны с преувеличенными представлениями о рациональном характере процессов, происходящих в природе и обществе и недооценке роли случайностей. Известно, что детально разрабатывал представления о т. н. «всеобщей формализованной науке», в основу которой он положил такие понятия, как "универсальные характеристики", "функции", "переменные", "константы", которые в свою очередь выступали элементами специального логического исчисления, способного формализованно описать в этом языке (т. е. обосновать) все возможные проблемы, возникающие в науке и социальных процессах. «Можно придумать некий алфавит человеческих мыслей, - писал Лейбниц, - и с помощью комбинаций букв этого алфавита и анализа слов, из них составленных, всё может быть открыто и разрешено».

По его мысли, такой язык должен представлять собой «нечто вроде всеобщей алгебры и дать возможность рассуждать посредством вычислений». Тогда ошибочные выводы, которые всегда возможны, будут не чем иным, как ошибками алгебраических вычислений, и их «можно будет обнаружить путем проверки, как в арифметике» и устранить, - таким путем Лейбниц надеялся алгоритмизировать процесс получения истинных умозаключений и избавить логические построения от неоднозначности и парадоксов. Последнюю крупную попытку полностью формализовать то, что как оказалось согласно Гёделю, окончательно формализации не поддается (а именно, обосновать математику) предпринял выдающийся немецкий математик Д. Гильберт (1Он попытался создать финитное (т. е. конечное) логическое исчисление, с помощью которого намеревался доказать непротиворечивость математики, а затем по этой методике – и непротиворечивость любых логических систем. Теорема Гёделя о неполноте положила конец всем этим в целом бесплодным, хотя и очень важным для развития науки попыткам создать чисто рациональный образ мира и соответствующий язык для его описания. Она стимулировала поиски новых принципов научной рациональности, которые перешли из сферы полной и однозначной формализации в сферу идей об эпистемологической дополнительности.

Таким образом, на современном постнеклассическом этапе развития науки происходит постепенный отход от научных и философских программ, которые ставят задачу исчерпывающе полного и строго логически обоснованного познания той или иной части реальности или всего мира в целом. Этот отход от познавательных идеалов механического детерминизма (картезианско-ньютоновской парадигмы) произошел не только благодаря открытиям, сделанным в области квантовой механики, но и в значительной мере под влиянием дискуссий и результатов, связанных с теоремой Гёделя. Более адекватный подход, по современным представлениям, состоит в использовании для описания окружающего мира, нескольких нетождественных, но взаимодополнительных семантических систем (языков), каждая из которых, являясь взглядом со своей стороны, синтезируется по принципу дополнительности с другими. Это расширяет границы и возможности интерпретации с помощью уже сложившихся понятий всех, доступных человеческому восприятию явлений природы, и помогает создать на уровне интегративного метаязыка более цельную (холистическую) картину мира. Есть основания считать, что таким путем удастся, до некоторой степени, преодолеть ограниченные выразительные возможности человеческого языка, достичь большей полноты описания реальности и в некоторых случаях разрешить те проблемы, которые в пределах одной системы взглядов неизбежно рассматриваются как противоречия или парадоксы.

Такая эпистемологическая программа развивается в рамках современной системно-синергетической парадигмы, смысл которой хорошо поясняется словами И. Пригожина: «Знаменитая теорема Гёделя утверждает, что не существует конечной аксиоматической системы, в рамках которой были бы разрешимы все проблемы. Поэтому отношение между проблемами и средствами, необходимыми для их решения, - процесс открытый, творческий, способный служить великолепной иллюстрацией творческого созидания человеком смысла, свободного и в то же время ограниченного решаемой задачей»[44].

Глава 7. Необходимый исторический экскурс:

Гносеология Иммануила Канта.

Проблема адекватности человеческого знания реальной природе, как мы видим, занимала философов в течение многих сотен лет, и мы достаточно хорошо знаем рассуждения на эту тему античных мыслителей, философов Возрождения и Нового времени. Однако ни с кем не сравнимая роль в разработке философских проблем, связанных с познанием мира, принадлежит Канту, создавшему универсальную философскую систему, которая почти на два века определила принципы и перспективы развития человеческого познания. Важнейшее место в философии Канта занимает теория познания в самом широком смысле – от предельно отвлеченной метафизики (в которую, по его словам, ему «выпала роковая роль влюбиться»), до вполне прикладных задач обоснования научной достоверности в естествознании. Причем принципиальное значение для его подхода к этой проблеме имел детальный критический разбор когнитивных возможностей самого человеческого разума как единственного посредника, связывающего людей с внешним миром природы и космоса.

В своем подходе к проблеме познания мира Иммануил Кант, опираясь на учения античных натурфилософов и основателей новоевропейской философии (таких, как Декарт, Бэкон, Локк, Спенсер, Юм), а также на труды великих естествоиспытателей (Коперника, Кеплера, Галилея, Ньютона, Лейбница и др.), и критически проработав их, поставил со всей определенностью и философской обоснованностью принципиальный эпистемологический вопрос о границах и достоверности человеческого знания о мире, занимавший человечество с самых древних времен: «что я могу знать?».

Свои глубочайшие размышления по этой проблеме, не потерявшие значения до нашего времени, Кант изложил в трех трактатах «Критика чистого разума», «Критика практического разума» и «Критика способности суждения». Интересно, что ещё в начале Х1Х века вопросы такого рода обсуждались в среде русских шеллингианцев (кружок любомудров ), один из идейных вдохновителей которых – московский профессор , - обращаясь на лекции к студентам, ставил проблему так: «Вы хотите знать природу? Но что такое природа? Что такое знать?».

Конечно, эта проблема возникла отнюдь не в европейской философии и тем более, не в эпоху Просвещения, - ещё в античные времена она вполне осознавалась и обсуждалась самым серьезным образом. Так, в диалоге «Теэтет» Платон от лица Сократа говорит: «А по-твоему это не бесстыдство, не зная знания, объяснять, что значит "знать"?. Дело в том, Теэтет, что мы давно уже нарушаем чистоту рассуждения. Уже тысячу раз мы повторили: "познаем" или "не познаем", "знаем" или "не знаем", как будто мы понимаем друг друга, а меж тем, что такое знание мы ещё так и не узнали. Если хочешь, то и теперь, в этот самый миг, мы употребляем слова "не знать" и "понимать", как будто уместно ими пользоваться, когда именно знания-то мы и лишены».

Отсюда вытекают все производные вопросы философии науки и эпистемологии – что есть знание вообще, что такое научное знание, каковы закономерности его получения и осмысления и т. д. В дальнейшем возникает и ещё один коренной вопрос (по-новому поставленный в ХХ веке Людвигом Витгенштейном в его трактате «О достоверности» и бросающий вызов интуиции, стереотипам обыденного мышления и здравому смыслу) – что значит знать, как вообще понимать и интерпретировать это слово нашего языка, в чем его смысл. Из всех существующих в культуре типов знания мы здесь будем рассматривать тот тип знания, который отличает науку (и в частности, естествознание) от всех прочих форм отображения мира, т. е. мы акцентируем внимание на научном знании.

Методологическая позиция Канта, относительно подхода к научному познанию мира, очевидно, имеет более рафинированный и определенный вид, чем у античных мыслителей. Она опирается на двухкомпонентную структуру науки – науку вообще и науку в собственном смысле. Согласно Канту, можно назвать наукой вообще любое учение, выстроенное в виде системы. Тогда мы получаем обоснование возможности существования т. н. гуманитарных наук, создающих выстроенное в виде более или менее убедительной системы знание о явлениях человеческой культуры, исторических процессах и вообще обо всех проявлениях деятельности человека (философия, культурология, социология, политология и т. д.). Эти науки в значительной мере используют образно-художественное мышление, они описательны, предмет их исследования часто уникален и невоспроизводим, критерии достоверности в них нестрогие, а выводы не лишены субъективности. В некотором смысле, с позиций естественнонаучного ригоризма, их можно рассматривать как специфические жанры литературы.

Тем не менее, гуманитарные науки рисуют некоторую обобщенную более или менее упорядоченную культурно-историческую картину мира, в целом логически приемлемую и отвечающую представлениям человека о себе, хотя в значительной степени условную и лишенную строгих научных критериев статистической точности. В то же время, любое частное учение о природе становится наукой в собственном смысле, согласно Канту, лишь в той степени, в какой там используется математика. «Математика и физика, - писал он, - это две теоретические области познания разумом, которые должны определять свои объекты априори, первая совершенно чисто, а вторая чисто по крайней мере отчасти, а далее – также по данным иных, чем разум, источников познания» [45]. Такое понимание предмета дает возможность определить специфику естественных наук как методов познания, использующих как рационально-логические, так и образно-художественные приемы упорядочивания информации, представляемой в числовом выражении, которые могут быть формализованы на языке математики и допускают эмпирическую проверку. Такая проверка производится на основе существующих экспериментальных методов и технических возможностей или посредством мысленных экспериментов, основанных на соблюдении универсальных научных принципов. Это: закон сохранения массы-энергии, закон зарядовой симметрии, закон сохранения количества движения (импульса), принцип неубывания энтропии в термодинамике, квантовомеханические постулаты и т. п. «законы» естествознания.

7.1. Кантовские категории априори и понятие ноумена.

Согласно Канту, основные категории познания мира, которые позволяют упорядочить хаотический поток эмпирических фактов, такие, как пространство, время, причинность и т. д., - это некоторые данности, существующие априори. Они определяют форму всего нашего опыта и делают возможным сам этот опыт. Дееспособность этих первичных принципов разума абсолютна, и их познавательная сила не зависит от законов реальной природы, лежащей по ту сторону явлений, воспринимаемых познающим субъектом. Эти принципы не могут быть выведены как некоторые производные понятия от законов природы. Эти априорные интуитивно используемые категории и формы упорядочивания информации не могут быть соотнесены с внутренними законами вещей в себе (ноуменов) посредством абстракции или как-нибудь иначе. По мнению Канта, единственное, что можно утверждать относительно вещи в себе, что она реально существует, независимо от разумного наблюдателя. Однако понятие ноумена в кантовкой схеме не есть понятие объекта, оно представляет собой только неизбежно связанный с ограничением нашей чувственности вопрос, не существуют ли предметы, совершенно независимые от наших чувственных созерцаний[46].

Кантовское понятие ноумена (долгое время служившее предметом философских дискуссий), в современной квантовомеханической картине мира оказалось тесно связанным с новой трактовкой категории наблюдателя, чистые формы мышления которого (т. е. математические образы или конструкции) оказываются отображениями неких сущностей, становящихся реальными в процессе измерения. В этом смысле участие наблюдателя создает реальное и необратимое знание (конечный набор характеристик объекта) из многообразия виртуальных состояний микромира (ноуменальный уровень). Сам Кант считал, что для познания мира некорректно расширять область предметов нашего мышления за пределы условий нашей чувственности и допускать кроме явлений ещё и предметы чистого мышления, т. е. ноумены, так как эти предметы не имеют никакого положительного значения, на которое можно было бы указать. «Если под ноуменом мы разумеем вещь, поскольку она не есть объект нашего чувственного созерцания, так как мы отвлекаемся от нашего способа созерцания ее, то такой ноумен имеет негативный смысл. Если же под ноуменом мы разумеем объект нечувственного созерцания, то мы допускаем особый способ созерцания, а именно, интеллектуальное созерцание, которое, однако, не свойственно нам и даже сама возможность которого не может быть усмотрена нами; такой ноумен имел бы положительный смысл»[47]. Однако опыт исследований микромира показал, что именно предметы чистого мышления, на которые нельзя указать как на объекты, принадлежащие реальности макромира, становятся предметами положительного значения, когда при посредстве наблюдателя они из ноуменального состояния переходят в феноменальное. В физике микромира это эквивалентно такой ситуации, когда некоторые виртуальные объекты (т. е. находящиеся в неопределенном состоянии до процесса измерения, - по сути дела, ноумены) переходят в реальное состояние. Это состояние фиксируется при наблюдении и приобретает в результате измерения вполне определенные параметры и характеристики (т. е. теперь получает смысл феноменов или явлений). Таковыми в неклассической науке теперь воспринимаются кванты света – фотоны, античастицы, мезоны – передатчики обменных сил, кварки, черные дыры и т. п. «сверхчувственные» объекты микромира и космоса. Относительно таких объектов, согласно принципам Копенгагенской школы, вопрос о том, чем они являются на самом деле, не имеет смысла до получения результатов измерений.

Таким образом, соотношение между скрытой реальностью ноуменов и той формой, которой эта реальность воздействует на наши органы чувств и проявляется как совокупность феноменов в нашем опыте, в целом остается алогичным (по крайней мере, в логике классического сознания) и не отображается однозначно. Входя в виде понятий или категорий в структуру языка, они образуют определенную знаково-смысловую среду (текст). А любой текст, порождаемый в результате репрезентации каких-либо явлений природы в языке, по существу представляет собой лишь факт этого языка (т. е. элемент теории или гипотезы). Так что всегда существует определенный разрыв между этими двумя уровнями, и конечно не приходится говорить о какой-либо окончательной проверке, устанавливающей точное и однозначное соотношение между знаками нашего языка (категориями) и референтами ноуменального уровня. Тем не менее, это обстоятельство не ограничивает смыслопорождающие потенции текста ().

Очевидно, что Кант совершенно прав, утверждая, что «одних категорий ещё недостаточно для познания вещей в себе, без данных чувственного опыта они были бы только субъективными формами единства рассудка без всякого предмета»[48]. Это утверждение, естественное для любого носителя критериев научной рациональности классической парадигмы, в целом разделяется и представителями неклассической и постнеклассической науки («существует лишь то, что можно измерить», - Н. Бор). Однако в ряде самых фундаментальных областей современного естествознания (квантовая хромодинамика, единая теория поля, космология, антропная философия) некоторые важные ситуации, предсказываемые моделями, по-видимому, не могут в принципе стать предметами чувственного уровня познания. Они могут входить в структуру общей теории только на основе их непротиворечивости всему, уже более или менее верифицированному, научному контексту.

Что же касается утверждения Канта о том, что «ноумен есть именно проблематическое понятие предмета для совершенно иных созерцаний, чем наши, и для совершенно иного рассудка, чем наш, стало быть, для такого рассудка, который сам есть проблема»[49], то оно открывает перспективы для дискуссий на тему о смысле и статусе наблюдателя, обладающего рассудком именно такого масштаба. Здесь речь идет о принципиальной возможности существования того, кому доступна реальность ноуменального уровня – т. н. Универсального наблюдателя. Эта идея постнеклассического характера, расширяющая и углубляющая представления русских космистов (Циолковского, Вернадского и др.), развивается известным отечественным мыслителем в рамках антропной философии и на основе представлений Копенгагенской школы о роли наблюдателя в квантовой механике. Вводя понятие о непрерывном информационном поле космического сознания, создаваемым Космическим разумом, Налимов связывает в единую систему две реальности – физическую и семантическую. «Если мы готовы признать (хотя бы с некоторым сомнением) широкое распространение жизни во Вселенной, - пишет Налимов, - то естественно было бы допустить и возможность неограниченного бытия Человека в разных фазах развития, что будет соответствовать разным формам культуры. Развивая эту мысль дальше, естественно предположить, что различные планетарные культуры соединены воедино в Космическое сознание. Мы, земляне, становимся сопричастными этому сознанию лишь в моменты наивысших напряжений: в творческом порыве, равносильном полету – выходу за установленные пределы. ... Итак, наша задача – открыть путь Космическому сознанию»[50].

Согласно учению Налимова, материальное существование самой Вселенной, её различных структур (галактик, звезд, планет, силовых полей), а также земной биосферы и биологического тела человека, обусловливается этим единственным и неповторимым набором фундаментальных космологических констант (чисел). Они же обеспечивают условия для существования во Вселенной (аналогично физическим полям) некоторого заполняющего её смыслового поля, семантические элементы которого образуют множество, обладающее плотностью континуума. Это смысловое поле, по определению Налимова, содержащее всю мыслимую и немыслимую информацию, и образует пространство Космического сознания. «В нашей системе представлений, - пишет Налимов, - все манифестации бытия, в том числе и человек – каждый человек в своей индивидуальности, - это только селективное проявление семантического поля, о котором можно говорить как о Семантической Вселенной»[51] . Человек в процессе своего развития в биосфере и взаимодействия с этим полем смыслов формирует (на подсознательном уровне психики) систему трансличностных связей и первичных ментальных структур (сам автор указывает на имеющиеся аналоги: это архетипы - по Юнгу, или априорные формы мышления - по Канту), со временем приобретает такой уровень созерцания, который мы называем разумом. Такой человек становится разумным наблюдателем этого мира, познавая его смыслы.

Таким образом, Налимов на основе антропного принципа расширяет смысл копенгагенской интерпретации роли наблюдателя (Бор, Гейзенберг, Паули), превращая её из частного квантовомеханического приема в универсальный принцип, объединяющий разум человека с разумом Вселенной. «Мы знаем, - пишет Налимов, - что в знаменитом уравнении Шредингера используется пси-функция. Квадрат модуля пси-функции интерпретируется как плотность вероятности. Вероятностной мерой оценивается размазанность частицы в пространстве-времени. С точки зрения экспериментатора речь идет о мере перехода от возможного к действительному. Чтобы воспринять это как некоторую реальность Мироздания, надо допустить существование Универсального трансличностного наблюдателя. Иначе представления о размытости частицы – это некая фикция, раскрывающаяся лишь в сознании физика наших дней. Другими словами, микрочастица, с точки зрения квантовой механики, просто не существует (никак не проявляется) – она появляется только с появлением физика-экспериментатора. Похожим образом мы можем говорить и о разуме человека: сознания самого по себе или не существует в Мироздании, или оно воплощено каким-то непонятным для нас образом в Универсальном наблюдателе»[52]. Эта, семиотическая по своей сути, идея предполагает, что у Универсального наблюдателя есть и универсальный язык, с помощью которого Он интерпретирует данные наблюдений.

Здесь следует отметить, что совершенно недвусмысленные идеалистические и даже религиозные коннотации, вытекающего из копенгагенской интерпретации квантовой механики (кстати, следует напомнить, что сам Нильс Бор находился под влиянием философии Кьеркегора), устраивают далеко не всех современных ученых, которые, пытаясь разобраться с парадоксами квантовой механики, стараются так или иначе оставаться на позициях если и не банального атеизма, то, по крайней мере, в рамках традиционной научной рациональности. Илья Пригожин, например, по-своему и чисто материалистически (в рамках эволюционного системно-синергетического мировидения) оценивает роль наблюдателя в контексте квантовой механики. Он связывает возникновение этой проблемы с неудачной попыткой физиков снять квантовомеханический парадокс времени. – А именно, обосновать фактом необратимого воздействия наблюдателя на квантовомеханический объект такую ситуацию, в которой обратимость времени на микроуровне разрешается путем возникновения необратимости на макроуровне, когда из ряда возможных виртуальных (ненаблюдаемых) состояний в процессе эксперимента создается одно единственное, которое и приходится считать реальным. Т. е. физики копенгагенского толка, по его мнению, считают, что неопределенный мир квантовомеханических объектов становится определенным под действием разума наблюдателя, который, таким образом, неразрывно и органично вписывается в понятие реальности.

Пригожин утверждает, что такая ориентация чревата проникновением идеализма и субъективизма в науку, и сам развивает такой подход, в котором «измерение не играет более никакой особой роли»[53]. В этом он согласен с Карлом Поппером, который также считает, что «мир следует одним и тем же законам с измерениями или без измерений»[54]. «Некоторые физики заходят так далеко, - пишет по этому поводу Пригожин, - что отводят человеческому разуму центральное место в квантовой механике: мир, описываемый в терминах волновых функций, «жаждет» обрести наблюдателя, который актуализирует его, мира, потенциальную возможность. <…>. Квантовая механика показывает, что обратимый во времени мир, описываемый уравнением Шредингера, есть также мир непознаваемый. Познание предполагает возможность воздействия мира на нас или наши приборы. Оно предполагает не только взаимодействие между познающим и познаваемым, но и то, что это взаимодействие создает различие между прошлым и будущим. Становление есть и неотъемлемый элемент реальности, и условие человеческого познания»[55]. То есть, согласно этой ориентации, выходит, что реальность квантового мира не требует участия наблюдателя.

Однако, несмотря на, казалось бы, убедительные рассуждения мыслителей материалистической ориентации, нет оснований утверждать, что они осуществили абсолютно полное и логически легитимное опровержение антропно-космической идеи и категории Универсального (трансцендентального) наблюдателя как сущности, выходящей за пределы эмпирического мира. Также следует заметить, что существующая тенденция отождествлять понятия Универсального наблюдателя в налимовском смысле с общепринятой категорией Бога также логически некорректна, поскольку эти понятия принадлежат разным контекстам и в целом семантически несоизмеримы (хотя некоторые точки соприкосновения все же имеются).

Возвращаясь к Канту, отметим, что на вопрос: «Существует ли что-то отличное от мира, что содержит в себе основание порядка мира и его связи по всеобщим законам?», сам Кант отвечает утвердительно: «Без сомнения. Так как мир есть сумма явлений, то должно существовать их трансцендентальное, т. е. мыслимое только для чистого разума, основание»[56]. Те или иные понятия, при помощи которых скрытые от наблюдателя характеристики ноуменального уровня вводятся в контекст языка, сформировавшегося для описания реальности непосредственно воспринимаемого нами мира, по мнению Канта, можно допустить в систему нашего языка, но при их помощи ничего нельзя понять, в силу отсутствия опоры рассудка на материал повседневного опыта.

Но Кант не отрицает познавательное значение таких понятий, поскольку они дают возможность «мыслить эту отличную от мира сущность по аналогии с предметами опыта» и помогают создать образ «систематического единства, порядка и целесообразности устройства мира, которые разум должен сделать регулятивным принципом своего исследования природы». То есть, согласно Канту, для целей познания не только следует допустить идею существования Творца этого мира (Универсального наблюдателя), но это необходимо сделать, поскольку это создает уверенность в «систематическом и целесообразном порядке мироздания, который мы должны предполагать, изучая природу». Опора на наличие высшего замысла, согласно которому происходит саморазвитие Вселенной, необходима, ибо по словам Канта: «Мы мыслим эту неизвестную нам сущность только по аналогии с неким мыслящим существом (эмпирическое понятие), т. е. наделяя её, что касается целей и совершенства, основывающихся на ней, именно теми свойствами, которые по условию нашего разума могут содержать основание такого систематического единства»[57]. Обосновывая свои идеи обращения к некоторым универсальным «регулятивным принципам исследования природы», отвлеченным от непосредственно данной нам эмпирической реальности, Кант даже несколько смягчает непримиримое отношение Ф. Бэкона к «идолам рода и пещеры», стоящим, по мнению основателя эмпиризма, на пути достоверного познания природы. При таком подходе Кант, в некотором смысле, выступает как предвестник антропного принципа, провозглашая, что «мы можем, даже без боязни и не навлекая на себя упреков, допустить в этой идее некоторые виды антропоморфизма, полезные для упомянутого регулятивного принципа».

Таким образом, вещь в себе, по Канту, трансцендентальна и непознаваема в принципе, поскольку хотя и является нам эмпирически в виде феномена, но последний, выступая для науки как экспериментальный факт, при интерпретации и введения в соответствующее языковое пространство детерминируется чисто идеальными формами и категориями интуитивного происхождения (априорными формами созерцания). Само явление тогда оказывается не связанным с сущностью именно по причине несоизмеримости семантических сфер существования ноуменов и феноменов (например, если считать, что скрытая семантика ноумена доступна Творцу этого мира, то Он мог бы оценить меру этой несоизмеримости, - для нас же это сравнение также недоступно, как и сам ноумен). В целом представления Канта о сущности познания свидетельствуют о том, что он полностью отрицал какую-либо более или менее реальную непосредственную связь между когнитивным аппаратом человека и материальным миром природы. Поэтому истинный образ мира в этой трактовке остается абсолютно недоступным человеческому мышлению.

Это умозаключение, которое в механистической философии лапласовского типа представлялось как капитуляция разума перед природой, вновь заявило о себе в физике микромира, в которой такие понятия, как «объективная истина», или вопросы «чем это является на самом деле?» и т. п. логически некорректны, ибо на них невозможно однозначно ответить. Любое количество наблюдаемых феноменов (как результатов взаимодействия исследуемого объекта и наблюдателя) не дает адекватного представления о сущности самого объекта (т. е. о ноумене). В отсутствии же наблюдения, как заметил Вольфганг Паули, вообще (в нашем повседневном понимании) ничего не происходит, - т. е. при отсутствии наблюдателя невозможно эмпирически и логически обосновать понятие «реальности» в квантовой механике. В этом аспекте идея Канта (как мысленный философский эксперимент) о существовании трансцендентального наблюдателя, проникающего на ноуменальный уровень и делающего этот мир реальным, получила новую интерпретацию и развитие в постнеклассической науке (Копенгагенская школа, Налимов, Уилер и др.) и служит в качестве метафизического обоснования категории «реального» в квантовой механике. Эта ситуация в современной постнеклассической науке и философии представляет собой поле для многочисленных дискуссий и весьма далека от завершения.

7.2. Априорные понятия и их эволюционные корни.

Представители эволюционной эпистемологии такие, например, как Конрад Лоренц, тем не менее, считают, что та область реальности, которая доступна восприятию человека (непосредственно или при помощи дополнительных устройств, расширяющих его естественные возможности), всё же достаточно адекватно описывается соответствующими смысловыми коррелятами – текстами (теориями) как упорядоченным смысловым потоком, выраженным средствами того или иного языка, в котором существуют знаки (термины, понятия), общепринятые соответствующим коллективом. Эти устойчивые смысловые структуры и конструкции возникли не случайно и не являются порождением чистого разума, оторванного от природы (априорными формами созерцания). Они являются продуктом длительной эволюции когнитивных «устройств» человека и прошли апробацию в процессе естественного отбора по принципу максимального подобия знаков референтам.

Каждый такой язык является общим и понятным для достаточно большого количества познающих субъектов, и в пределах реальности, вообще возможной для познания, может стать более или менее объективным коррелятом, выражающим факты и закономерности, составляющие пространство феноменального уровня. Основные категории познания такие, как пространство, время, причинность и т. д., не являются чисто априорными, а составляют сферу архетипов и сформированы в процессе эволюции как результат неосознаваемого всестороннего коллективного опыта всего человечества в приобретении знаний об окружающем мире. Создаваемые в сфере языка тексты и являются формой закрепления научных знаний о природе, помогающих осваивать доступную человеку часть реальности и использовать её в своих целях.

Соответствие как отдельных знаний человека (фрагментов) о природе скрытой ноуменальной сущности, так и адекватность общей картины мира его истинному состоянию на сегодняшний день можно считать достаточно удовлетворительными, поскольку всё это подвергалось проверке силами естественного отбора на протяжении длительного периода биологической эволюции вида «Хомо сапиенс». С этой точки зрения познание мира человеком можно рассматривать как важнейший элемент борьбы за существование в этом мире. Воплощение приобретенных в процессе познания идеальных знаний о природе и её явлениях в принципы и приемы производства реальных изделий создает специфическое материальное пространство технологии (как прикладной науки) и техники как материальной базы той или иной цивилизации соответствующего уровня развития и в целом оправдывает себя. Поэтому разрыв между ноуменальным уровнем существования вещей в себе и их феноменальной репрезентацией в опыте и тексте не является фатальным и создающим принципиальные препятствия на пути познания природы.

С этим согласен и выдающийся современный физик и космолог Стивен Хокинг, который утверждает, что верный ответ, вытекающий из теории, вымышленной человеком, обусловлен системным единством человека как биологического вида с окружающей природной средой. «Возможно, "верный ответ" не совсем те слова, - пишет он, - но по крайней мере, естественный отбор привел нас к ряду хорошо работающих физических законов»[58]. В рамках своего видения этой проблемы основатель феноменологии выдающийся немецкий философ Эдмунд Гуссерль (1утверждал, что события и предметы феноменального уровня и есть истинно реальное, и таким образом, проблемы познания собственно ноуменов не существует. Данная философская ориентация в целом коррелирует с эпистемологическими установками Копенгагенской школы относительно интерпретации квантовой механики и роли наблюдателя. Следует заметить, что традиционное кантианство отрицает в принципе возможность создания какого-либо завершенного когнитивного эквивалента, полностью тождественного ноумену даже в асимптотическом приближении, в силу принципиальной нелинейности соотношений между ноуменальной и феноменальной реальностями, а значит не может существовать однозначных критериев истинности познанного.

Отсюда вытекает неизбежность поливалентных трактовок феноменов внешнего мира, доступных познанию, при введении их знаковых эквивалентов в семантическое пространство того используемого языка интерпретаций (научного или метанаучного), который является смыслопорождающей средой ()[59]. Это обеспечивает большее количество степеней свободы для когнитивной деятельности, обусловливает необходимость различных подходов к познанию мира, способствует появлению альтернативных теорий. В результате создается возможность для выработки некоторой совокупной и более адекватной синтетической картины мира, построенной на универсальном принципе эпистемологической дополнительности. По этому поводу выдающийся физик ХХ века Ю. Вигнер писал: «Мы находимся в положении, несколько аналогичном положению человека, держащего в руках связку ключей и пытающегося открыть одну за другой несколько дверей. Рано или поздно ему всегда удается подобрать ключ к очередной двери, но сомнения относительно взаимно однозначного соответствия между ключами и дверями у него остаются»[60] .

В таком подходе к проблеме познания мира Вигнер несколько смягчил позицию И. Канта относительно соотношения ноумена и феномена, однако (так же, как и Эйнштейн), он вынужден был прийти к выводу о том, что какой-либо «окончательной» проверки степени соответствия между теорией того или иного явления природы и его «истинной» реальностью в науке не существует. Не существует также твердых логических оснований и точных научных методов для выбора и обнаружения т. н. первоначал видимой нами реальности, исходя из которых можно было бы последовательно и цельно выстроить всю картину мира. «Мир очень сложен, - пишет Вигнер, - и человеческий разум явно не в состоянии полностью его постичь. Именно поэтому человек придумал искусственный прием – в сложной природе мира винить то, что принято называть случайным, - и таким образом смог выделить область, которую можно описать с помощью простых закономерностей. Сложности получили название начальных условий, а то, что абстрагировано от случайного – законов природы»[61]. Таким образом, согласно представлениям Вигнера, скрытые от нас законы природы описываются приближенными и выполняющимися в среднем математическими соотношениями. Это и есть то, что мы называем законами физики, которые, по его мнению «определяют поведение рассматриваемых ею тел только при вполне определенных условиях и представляют большую свободу вне этих условий. Элементы поведения, не определяемые законами природы, называются начальными условиями». Такова трактовка Вигнером природы физических законов и теорий, где любой ответ на заданный природе вопрос никогда нельзя считать полностью достоверным и окончательным. Этот ответ, в сущности, означает не более, чем уточнение и продолжение поставленного вопроса. Такая позиция разделяется многими ведущими физиками ХХ века – А. Эйнштейном («Почему возможно такое превосходное соответствие математики с реальными предметами, если сама она является произведением только человеческой мысли, не связанной ни с каким опытом?»), Н. Бором («Любое мое высказывание следует понимать и как утверждение, и как вопрос»), В. Гейзенбергом («Каждое слово или понятие, каким бы ясным и понятным оно ни казалось, имеет лишь ограниченную применимость»[62]), Э. Шредингером, М. Борном, Р. Фейнманом, Джеффри Чу и др.).

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17



Подпишитесь на рассылку:

Естествознание

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.