Эпистемологические проблемы современного естествознания (стр. 8 )

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Вокруг этого концептуального ядра расположен т. н. защитный пояс, состоящий из вспомогательных информационных структур (гипотез и теорий), работа которых направлена на объяснение возникающих трудностей и временных несоответствий между основными модельными построениями и наблюдаемыми фактами. Всё это подвижное и динамичное теоретическое окружение, подвержено изменениям и модификациям, возникающим в процессе фальсификации теорий, и приводящих в соответствие теоретический и эмпирический уровень проблем, осваиваемых данной научно-исследовательской программой. Это, по терминологии Лакатоса, область негативной эвристики, т. е. как бы некоторый фильтр, определяющий, каких путей следует избегать.

В качестве основы для позитивной эвристики Лакатос видит разработанные в рамках научно-исследовательской программы нормативные методологические правила, предписывающие стратегию выбора первоочередных и наиболее перспективных для дальнейшей разработки проблем и задач и путей исследования, которые следует использовать. Согласно методологической концепции Лакатоса, исследовательские программы являются величайшими научными достижениями, и их можно оценивать на основе прогрессивного или регрессивного сдвига проблем; при этом научные революции состоят в том, что одна исследовательская программа (прогрессивно) вытесняет другую. Эта методологическая концепция предлагает новый способ рациональной реконструкции науки[124].

Согласно мнению Лакатоса, никакая достаточно долго развивающаяся исследовательская программа, даже обнаружившая существенные недостатки перед программой конкурентной, не отвергается сразу. Устойчивость теории, лежащей в основе этой программы, определенное время сохраняется, особенно тогда, когда более успешная и охватывающая теория испытывает трудности по ряду вопросов, не составляющих проблем для программы-аутсайдера. «Ни логическое доказательство противоречивости, - писал Лакатос, - ни вердикт ученых об экспериментально обнаруженной аномалии не могут одним ударом уничтожить исследовательскую программу. … Ученый видит аномалии, но поскольку его исследовательская программа выдерживает их натиск, он может свободно игнорировать их. Не аномалии, а позитивная эвристика его программы – вот что в первую очередь диктует ему выбор проблем. И лишь тогда, когда активная сила позитивной эвристики ослабевает, аномалиям может быть уделено большее внимание»[125].

11.1. Динамика взаимодействия различных научных программ.

Исходя из этих положений Лакатоса, можно заключить, что судьба теории-аутсайдера в сложившейся динамичной когнитивной системе (т. е. в семиосфере науки) напоминает судьбу биологического вида в биосфере под давлением естественного отбора, когда внешние условия среды обитания изменились настолько, что адекватная приспособляемость этого вида (научной программы), в силу присущих ему свойств (базовых элементов теории), весьма проблематична. Однако процесс вымирания не мгновенен, а длится определенное время, в течение которого некоторые особи (позитивные элементы теории), претерпев соответствующие изменения (мутации) могут и приспособиться. Да и внешние условия постепенно могут стать менее суровыми (появление новых подходящих фактов), и некоторая часть популяции (ряд научно-исследовательских групп) выживет.

В связи с этим Лакатос замечает, что исследователям, занятым в регрессирующей научной программе, некоторое время можно не менять ориентации из вполне рациональных соображений до тех пор, «пока регрессирующую программу не обгонит конкурирующая программа, и даже после этого. Однако то, чего нельзя делать – это способствовать её слабой публичной гласности». … «Никакие преимущества одной из сторон, - добавляет он, - нельзя рассматривать как решающие. Не существует никакой гарантии триумфа той или иной программы. Таким образом, упорство, как и скромность, обладают большим "рациональным" смыслом. Однако успехи конкурирующих сторон должны фиксироваться и всегда делаться достоянием общественности»[126].

Эти положения модели Лакатоса можно проиллюстрировать замечанием известного современного французского математика, специалиста по теории хаоса и нелинейной динамике Давида Рюэля по поводу относительно долгого сосуществования взаимно несовместимых теорий одного и того же явления. Известно, что во многих случаях, пишет он, «соответствие между различными физическими теориями приводит к серьезным концептуальным проблемам, потому что они основаны на несогласованных и, на первый взгляд, непримиримых физических концепциях». Тем не менее, эти теории сосуществуют и даже каким-то образом дополняют друг друга, создавая более или менее цельное объяснительное поле.

Как заметил по этому поводу Д. Рюэль: «Умение перепрыгивать от одной теории к другой важная часть занятий физикой». Как же тогда решается проблема логической согласованности и выбор лучшей теории? – «Чтобы ответить на этот вопрос, - пишет он, - нужно помнить, что физика обладает фундаментальным единством, потому что она описывает уникальную физическую вселенную, в которой мы живем. Математика своим единством обязана логической связи между различными математическими теориями. Физические теории, напротив, не нуждаются в логической согласованности; они обладают единством в силу того, что описывают одну и ту же физическую реальность. Обычно физики не испытывают экзистенциальных сомнений относительно той реальности, которую пытаются описать. Очень часто им бывают нужны несколько логически несовместимых теорий, чтобы выполнить описание определенного класса явлений. Они конечно же будут сетовать на эту несогласованность, но не зайдут настолько далеко, чтобы отбросить ту или иную несогласующуюся теорию. Они будут держаться за них, по крайней мере, до тех пор, пока не найдут лучшую торию, которая объясняла бы все наблюдаемые факты единым образом»[127]. Таким образом, практика научного исследования в естествознании в определенной мере соответствует модели И. Лакатоса.

11.2. Соотношение моделей И. Лакатоса и Т. Куна.

Структура научно-исследовательской программы у Лакатоса напоминает матрешку, состоящую из последовательности все более охватывающих теорий, каждая из которых объясняет все научные факты, доступные предыдущим теориям, а также может объяснить и новые эмпирические факты, выходящие за пределы возможностей ранних теорий. Когда преемственность теорий иссякает и наиболее охватывающая теория не может адекватно соответствовать эмпирической реальности, наступает период стагнации и вырождения данной научно-исследовательской программы. После этого она уступает место конкурирующим или вновь возникающим программам, подходы которых могут преодолеть застой и обеспечить поддержание нужного темпа исследований.

Такая смена научно-исследовательских программ трактуется Лакатосом как научная революция. Одним из красноречивых примеров такой смены ориентиров Лакатос считает появление исследовательской программы Н. Бора, известной как копенгагенская интерпретация квантовой механики. Она предложила такие охватывающие принципы, которые в дальнейшем приобрели общеметодологическое значение в построении более адекватной синтетической картины мира. Речь идет о т. н. универсальном принципе эпистемологической дополнительности, выросшем из квантовомеханического принципа дополнительности корпускулярной и волновой трактовок ноуменальной сущности объектов микромира – элементарных частиц и фотонов, которая неоднозначно проявляется на феноменальном уровне, т. е. в процессе измерения (наблюдения).

В модели Лакатоса характер зрелой стадии науки отличается от куновского монопарадигмального периода нормальной науки непременным наличием нескольких конкурирующих парадигм, ни одна из которых не подавляет полностью другую. Они сосуществуют, соперничают, проходят свои стадии развития и постепенно наиболее динамичная из них выигрывает соперничество и оставляет позади остальные программы. В отличие от Куна, который не отрицал некоторый элемент иррациональности и предпочтений психологического характера (связанных с личностью ученого, с традициями предшествующих этапов науки, обусловливающих приверженность исследователя данной научной парадигме), рационалист Лакатос считал, что ученый может найти вполне разумные критерии, позволяющие ему рационально оценивать познавательную перспективу того или иного научного подхода и выбирать научно-исследовательскую программу, находящуюся в стадии «прогресса». Или некоторое время по таким же рациональным соображениям придерживаться «регрессирующей» программы, уступающей в научной конкуренции.

Правда, такого рода "рациональность" может, скорее всего, определяться мотивацией, которая не имеет отношения собственно к науке («внутренняя история науки» - по терминологии Лакатоса), а имеет тот или иной психологический подтекст или касается реалий житейского характера («внешняя история» - по его терминологии). А эта ситуация уже больше соответствует исторически оправданным представлениям Т. Куна, а также иррационалистскому подходу П. Фейерабенда, о котором речь пойдет ниже.

11.3. Примеры из истории развития научной мысли.

Некоторые примеры из истории науки вроде бы соответствуют модели Имре Лакатоса. Так, ньютоновская корпускулярная теория света в то время не могла объяснить ряд явлений, с которыми легко справлялась конкурирующая волновая теория Гюйгенса и Френеля, но которые впоследствии получили адекватное объяснение на основе квантовой модели электромагнитных колебаний. Теория флогистона и теплорода некоторое время ещё могла объяснять ряд фактов, которые недостаточно убедительно объяснялись химической теорией горения Лавуазье. В рамках первоначальной модели эволюции Дарвин не мог опровергнуть парадокс Дженкина, который легко снимался с учетом открытий Менделя, неизвестных Дарвину.

В свою очередь, теория биологической эволюции видов (дарвинизм) вступала в резкое противоречие с конкурирующими идеями креационизма и ламаркизма и не соответствовала существующим в то время представлениям о возрасте Земли. Это противоречие удалось разрешить Э. Резерфорду и П. Кюри, создав геохронологию на основе закона радиоактивного распада. В рамках ньютоновской модели мира существовали гравитационный и оптический парадоксы, несовместимые с традиционной идеей стационарной Вселенной, которые исчезли после открытия Фридманом (теоретически на основании ОТО) и Хабблом (астрономическими наблюдениями) эффекта расширяющейся Вселенной (т. н. разбегание галактик). С современной стандартной моделью Большого взрыва (теория происхождения и эволюции вселенной) конкурируют некоторые альтернативные модели стационарной вселенной, в рамках которых можно по-иному интерпретировать имеющиеся опытные данные астрофизических наблюдений, - например, красное смещение излучения далеких галактик объяснить не их разбеганием, а т. н. старением света, проходящего через поля гравитации во Вселенной. Аналогичные примеры можно продолжать.

Здесь, мысля в духе бескомпромиссного рационализма, можно попытаться представить дело так, что конкурирующие теории действительно некоторое время соперничали на поле науки, а все прочие влияния (иррационального характера) существенной роли не играли. В этом контексте Лакатос вполне определенно возражал против попперовского фаллибилизма, вытекающего из слишком прямолинейного и бескомпромиссного использования принципа фальсификации научных программ. «Согласно теории Поппера, - писал он, - сохранение и дальнейшая разработка гравитационной теории Ньютона были иррациональны после открытия аномального перигелия Меркурия; также согласно Попперу, иррациональным было бы развитие старой квантовой теории Бора, опиравшейся на противоречивое основание. С моей же точки зрения, все эти явления совершенно рациональны: некоторые арьергардные бои в защиту потерпевших поражение программ вполне рациональны даже после так называемых решающих экспериментов»[128].

Отвергая возможные в этом плане контраргументы оппонентов, Лакатос добавлял: «Я предвижу, что там, где Кун и Фейерабенд видят иррациональный переход, историк может показать, что этот переход был рациональным. Таким образом, методология исследовательских программ предсказывает (или, если угодно, констатирует) новые исторические факты, которые выглядят неожиданными в свете существующих (внутренних и внешних) методологических концепций, и я надеюсь, что эти предсказания будут подтверждены историческими исследованиями»[129].

Однако, как часто бывает при описании и анализе таких сложных и неоднозначных явлений, как наука, это и так, и не совсем так. Дело в том, что многие ситуации, возникающие в процессе больших концептуальных сдвигов, в равной мере можно объяснить как проявлением тенденций научно-рационального (внутренняя история), так и околонаучного и вненаучного аспектов (внешняя история). Это психологические факторы (неспособность в силу возраста и прочих аналогичных причин переучиваться, усваивать новое и менять привычные убеждения), житейские причины (нежелание уступать прочные позиции в научном истэблишменте, терять авторитет) и т. д.

Эти причины, чаще и даже в большей степени, чем чисто научные соображения, обусловливают ретроградность членов научного сообщества и формируют охранительные тенденции старой парадигмы. Имея в виду как раз такую ситуацию, автор квантовой гипотезы Макс Планк, ощутивший это на своем собственном примере, писал: «Обычно новые научные истины побеждают не так, что их противников убеждают и они признают свою неправоту, а большей частью так, что противники эти постепенно вымирают, а подрастающее поколение усваивает истину сразу». Т. е. смена парадигмы в науке происходит параллельно со сменой поколений, и это приводит к резкому изменению менталитета ученых и появлению нового стиля мышления.

В этом же ключе (на примере кризиса классической механики) рассматривал такие ситуации один из создателей квантовой теории Вольфганг Паули, который, даже несмотря на существовавшие в то время большие трудности новой физики, полностью отрицал (причем, что показательно, - с эстетических, т. е. иррациональных, позиций) конкурентные претензии классической механики как альтернативной научно-обоснованной теории. По этому поводу он писал: «Возможно, что позднее будет найдено нечто совершенно новое, но мечтать о возвращении к прошлому, к классическому стилю Ньютона-Максвелла кажется мне безнадежным, неправомерным, признаком плохого вкуса».

Это высказывание в равной мере можно отнести и к длинному ряду других подобных ситуаций в науке. Так что и эти факты, и большинство других из истории развития науки (например: создание Гелиоцентрической системы, неевклидовой геометрии, разработка классической теории электромагнитного поля, генетики, СТО, ОТО или появление таких необычных для классической парадигмы понятий, как дискретность, спонтанность, самоорганизация, эволюционность, необратимость, дополнительность, системность, интегративность, холистичность, нелокальность и др., которые заняли ключевые позиции как в естествознании, так и в гуманитарных науках) свидетельствуют скорее о том, что отстаивание некоторыми учеными программ-аутсайдеров связано с вненаучными мотивами. Например, с такими, как склонность к консерватизму, недостаток научного вкуса, нежелание терять завоеванные позиции, переучиваться и т. д.

Как видно, эти ситуации больше соответствуют модели Т. Куна и особенно П. Фейерабенда, который в своем подходе к проблемам методологии науки сделал ещё больший акцент на иррациональной составляющей научного поиска. Другое дело, когда конкурирующая теория оказывается асимптотическим приближением или частным случаем более общей теории и является удобным модельным инструментом в прикладных исследованиях, не требующих всей мощи охватывающей теории.

Так, например, для расчета траекторий космических аппаратов достаточно динамики Ньютона и не требуется более сложный аппарат теории относительности. Многие задачи радиоэлектроники успешно решаются в пределах классической электродинамики Максвелла-Герца и не нуждаются в квантовомеханических подходах, а для описания и интерпретации многих химических процессов годится упрощенная модель атома Резерфорда-Бора и т. д., и т. п. Таким образом, во многих ситуациях прикладной науки, действительно, вполне рационально ученому не выходить в более широкие сферы.

Подводя итог по модели научного познания, развиваемой Имре Лакатосом, можно сказать, что он пытался интерпретировать деятельность ученых как предельно рациональную, полностью объясняемую в пределах логики здравого смысла и понятную с точки зрения существующих социальных реалий, в которых действует ученый. Поскольку наука представляет собой очень сложную, неоднозначную и противоречивую систему, то в ряде случаев подход Лакатоса оправдан и подтверждается примерами из истории науки, но в некоторых случаях (особенно на переломе парадигмы) рациональная интерпретация деятельности ученых и их выбора неубедительна. Важно отметить то, что Лакатос справедливо ограничил сферу применения принципа фальсификации Поппера, указав, что в реальности далеко не всегда возможно поставить некоторый решающий эксперимент, который полностью и окончательно опроверг бы спорную теорию. Поэтому в науке всегда существуют (и иногда достаточно долго) альтернативные теории, которые, хотя и находятся на маргинальном поле господствующей научной парадигмы, но тем не менее, сохраняют своих приверженцев и имеют статус научно-исследовательских программ.

Глава 12. Эволюционная эпистемология.

Сейчас очевидно, что рассмотрение таких категорий как парадигма или научно-исследовательская программа, одним из атрибутов которых является вполне конкретное понятие правдоподобия тех или иных научных теорий, более продуктивно для использования и в эпистемологии, и в самой науке, чем абстрактная категория истины. В современном естествознании детально разработаны статистические методы обоснования степени достоверности результатов эксперимента, которые приняты научным сообществом и обеспечивают возможность достаточно надежного подтверждения уровня правдоподобия теорий. В рамках эволюционно-синергетической парадигмы мышления попперовское понятие правдоподобия соотносится с некоторыми общесистемными характеристиками процесса самоорганизации и саморазвития сложных неравновесных информационных систем и позволяет трактовать процесс познания мира в универсальных терминах теории самоорганизации.

Целесообразность применения этого понятия к рассмотрению закономерностей развития науки имеет вполне определенное обоснование в реальной исторической практике производства научного знания, когда между конкурирующими теориями в информационной системе, называемой «наука», складывается ситуация, аналогичная видовой конкуренции в системе «биосфера», а успех теории решается «естественным» отбором той или иной теоретической схемы, которая оказалась, так сказать, лучше «приспособленной» к данной информационно-смысловой среде.

Речь идет о более правдоподобной в данном временном срезе научной модели (или парадигме), обладающей более широкой объяснительной способностью (истинностным содержанием), чем другие конкурирующие построения, но совершенно не обязательно являющейся абсолютной истиной в философском смысле. Любое теоретическое построение, просто удовлетворительное или даже весьма плодотворное на некотором этапе, может со временем оказаться научным заблуждением и «вымрет» в результате отбора, т. е. при проверке фактами дальнейших наблюдений, (как это было, например, с геоцентрической системой мира, с теориями калорической или электрической жидкостей, флогистона, теплорода, эфира и т. п.). Но оно неизбежно сыграет свою позитивную роль в деле производства и упорядочивания потока научной информации, также, как вымершие в ходе биологической эволюции виды организмов были необходимым субстратом для появления новых живых форм, более приспособленных к новым условиям.

12.1. Познание мира в контексте эволюционных представлений.

Такая модель производства и роста научного знания, отражающая некоторые универсальные общесистемные свойства любых саморазвивающихся систем, основанная на аналогиях, описывающих процесс биологической эволюции и естественного отбора, особенно продуктивно использует идеи постнеодарвинизма. Ярким представителем этого учения был Конрад Уоддингтон, который ввел в эволюционное мировоззрение, в противоположность известному понятию «гомеостаз», отражающему стремление биологических систем к устойчивому состоянию (в нашем контексте – период куновской «нормальной науки»), понятие «гомеорез», определяющее внутреннюю способность живых систем развиваться по среднеустойчивому пучку траекторий (т. н. креоду), - что в контексте модели Лакатоса соответствует процессу развития большой научно-исследовательской программы.

Модель процесса саморазвития науки, основанная на аналогии с дарвиновской теорией биологической эволюции видов организмов, имеет своим источником также идеи К. Лоренца, Ж. Пиаже, Р. Фоллмера и К. Поппера. Она развивается некоторыми современными американскими философами (С. Тулмином, Д. Кемпбеллом, Д. Деннетом, К. Хукером, К Хахлвегом и др.), и известна под названием эволюционной эпистемологии или биоэпистемологии. Из такого системно-эволюционного по своей сути подхода к проблеме производства научной информации, дополненного современными синергетическими представлениями следует, что позитивистский идеал «чистой» внеисторической науки незамутненной примесями гуманитарного метанаучного мышления, в принципе недостижим. Реальная наука не может являться оторванным от истории самодовлеющим, социально независимым и замкнутым в себе способом создания и кумулятивного накопления достоверной и логически упорядоченной информации о мире. Она как составной элемент социально-культурной деятельности человечества существует и развивается в широком культурно-историческом контексте, взаимодействуя посредством сложнейшего комплекса обратных связей (как отдельный биоценоз с общей экосистемой) со всей системой культуры. А это неизбежно накладывает на неё печать соответствующей исторической эпохи.

В конце 80-х годов это весьма перспективное и вполне реалистическое (с естественнонаучной точки зрения) направление в философии познания стало набирать темп. Оно, как уже было сказано, основывалось на принципах универсального эволюционизма и трактовало процесс познания мира как необходимый этап общей биологической эволюции человека как вида. Основные принципы этого учения можно представить так: «Развитие знания представляет собой эволюцию, продолженную другими средствами», а процесс получения и накопления информации об окружающем мире при таком подходе становится важнейшим фактором естественного отбора и выживания видов. С этими положениями так или иначе согласно большинство крупнейших современных представителей естественных наук, стоящих на позициях эволюционной системно-синергетической парадигмы и воспринимающих человека в качестве необходимого элемента такой цельной и неразрывной системы, какой является Вселенная.

Тот факт, что вид «Хомо сапиенс», несмотря на отдельные ошибки и заблуждения, всё же выжил в конкурентной борьбе с прочими гоминидами и продолжает интенсивно развиваться, используя всё новые и новые силы природы, свидетельствует о том, что система знаний, которой человечество оперирует в биосфере, его научная картина мира, его представления о своем месте в этом мире в целом соответствуют истинной (что бы под этим словом ни подразумевалось) реальности внешнего мира. «По мере эволюции, - пишет по этому поводу выдающийся современный английский физик Стивен Хокинг, - развилась центральная нервная система. Существа, правильно осознававшие значение данных, предоставляемых органами чувств, и предпринимавшие соответствующие действия, имели больше шансов выжить и дать потомство. Человек вывел это свойство на новый уровень»[130].

Прогрессивная эволюция вида «Хомо сапиенс» и прогрессивная эволюция его системы познания мира позволяют провести между этими двумя процессами аналогию, согласно которой: «Развитие знания представляет собой непосредственное продолжение эволюционного развития, и типы динамики этих двух процессов идентичны». Более того, исходя из общих законов синергетики, можно утверждать, что процессы саморазвития любых сложных открытых неравновесных (т. е. диссипативных) систем как физических и биологических, так и семиотических, неизбежно приводит к возникновению огромного качественного разнообразия типов, классов, видов, структур и т. д. Это касается биологических видов, физических сущностей или информационных структур, поскольку в основе этих процессов лежат фундаментальные законы самоорганизации, обусловливающие универсальный и, в целом, фактически единый тип динамики саморазвития всех элементов Вселенной.

12.2. Биоэпистемология К. Лоренца.

Один из создателей эволюционной эпистемологии, крупный и оригинальный философ, Конрад Лоренц (1903 – 1989) больше известен как выдающийся австрийский ученый-биолог. Он один из основоположников этологии – науки о поведения животных и человека, разработавший учение о формах и закономерностях инстинктивного поведения и его трансформации в онтогенезе и филогенезе, лауреат Нобелевской премии (1973 г.). В своем подходе к проблеме поведения животных в среде обитания Лоренц исходил из системно-эволюционных принципов. «Этология, - писал он, - рассматривает поведение животных и человека как функцию системы, обязанной своим существованием и своей особой формой историческому ходу её становления, отразившемуся в истории вида, в развитии индивида и, у человека, в истории культуры»[131].

Как ученый естествоиспытатель Лоренц выступает против субъективизма и метафизики в науке, ссылаясь на (восходящее ещё к Декарту) утверждение выдающегося биолога и физиолога Ж. Моно, что краеугольным камнем научного метода является постулат объективности природы. В трактовке эмпирических фактов наблюдений он предостерегает против редукционизма, механицизма, телеологизма и поверхностных аналогий, обращая внимание с одной стороны, на биологическое единство и эволюционное подобие всех живых существ, а с другой – на то, что область живой природы (и тем более, социально-культурная сфера) настолько многообразны, что всегда можно найти убедительные, с виду, примеры, подкрепляющие любую гипотезу, особенно, если рассматривать факты отдельно, в отрыве от системы как целого. «Сторонники одного из этих заблуждений, так называемого редукционизма, - пишет он, - придерживаются фикции непрерывности эволюционного процесса и полагают, что он может порождать лишь постепенные различия. Но, как мы знаем, каждый шаг эволюции создает не просто различие в степени, но различие в сущности. … Отдельные элементы общей системы можно понять лишь в их взаимодействии, иначе вообще ничего понять нельзя. Между тем, структура взаимодействий инстинктивных и социально обусловленных способов поведения, составляющих общественную жизнь человека, является сложнейшей системой, какую мы только знаем на Земле»[132].

Одной из самых фундаментальных сторон отношения человека к внешнему миру, считает Лоренц, является инстинктивное стремление к его познанию, которое служит механизмом упорядочивания хаоса окружающей нас природы и (также, как и у других существ, заполняющих биосферу) познание окружающей среды является эволюционно выработанной основой для приспособления к ней. С этих позиций ученый постоянно проводит идею о том, что понимание когнитивных процессов, происходящих внутри познающего субъекта, должно строиться на естественнонаучном фундаменте, в системном единстве со свойствами объекта познания и в соответствии с законами эволюции. «Неправомерно отделять друг от друга объект познания и орудие познания, - их следует рассматривать вместе как одно целое», - ссылается Лоренц в этой связи на слова уже упоминавшегося известного английского физика , разъясняющего суть отношения Н. Бора к проблеме наблюдателя в квантовой механике, но при этом он расширяет сферу применения идей Копенгагенской школы, вводя их в контекст общей эпистемологии и когнитивной психологии. Предпосылка возможности научного познания сущности когнитивных процессов состоит, по мнению Лоренца, в том, что всё человеческое познание возникает из процесса взаимодействия, в котором человек, «как вполне реальная и активная живая система и как познающий субъект, сталкивается с фактами столь же реального внешнего мира, составляющими объект его познания. Принятое за основу предположение что познающий субъект и познаваемый объект в одном и том же смысле реальны, содержит соответственно предпосылку о том, что всё, что отражается в нашем субъективном переживании, теснейшим образом сплетено с физиологическими процессами, поддающимися объективному исследованию и основывается на них, более того, - таинственным образом тождественно с ними»[133].

Таким образом, интегративная философская позиция биолога и физиолога К. Лоренца состоит в том, что рефлектирующее живое существо, как открытая система, в процессе своего саморазвития (также как и целый биологический вид в процессе эволюции, т. е. онтогенетически и филогенетически), формируется окружающей средой, вырабатывает и закрепляет оптимальные приспособительные реакции и формы жизнедеятельности, обусловливающие долговременное и устойчивое существование в биосфере. Развивая дальше этот подход и перенося эту методологию на человека, мы таким путем приходим к естественнонаучному подтверждению представлений психолога и психоаналитика об архетипах – как первообразах коллективного бессознательного. Они составляют фундаментальный сакрально-когнитивный комплекс универсальных подсознательных генетически закрепленных ментальных структур, которые выработаны в результате уже не только биологической, но и культурной эволюции человеческого сообщества и располагаются на самом глубинном уровне в иерархии отношений человека и природы.

12.3. Системно-синергетические элементы биоэпистемологии.

В своей эволюционной теории познания, основывающейся на системном подходе, Конрад Лоренц широко использует такие фундаментальные категории постнеклассической парадигмы, как информация, диссипация, самоорганизация, обратная связь. Это позволяет ему рассматривать закономерности процесса становления и развития когнитивных способностей человека на междисциплинарном уровне, привлекая понятийный аппарат таких наук, как кибернетика и синергетика. Универсальность этого подхода обусловлена глубокими аналогиями и подобием функционирования любых сложных открытых самоорганизующихся систем. Все органические (живые) системы, замечает Лоренц, отличаются от неорганических тем, что они способны приобретать энергию из внешней среды при помощи сложных специальных структур своего тела. Они способны превращать эту энергию в информацию, они противостоят диссипации, хаосу и распаду, они «пожирают отрицательную энтропию»[134], - приводит он в этой связи известное определение Э. Шредингера.

Процесс познания (или когнитивные действия в самом широком смысле, - будь то отображение человеком мира в понятиях и образах или инстинктивно закрепленное, либо рефлекторно выработанное отношение животных к известным ситуациям, будь то даже примитивные физиологические реакции низших организмов на особенности окружающей среды) Лоренц напрямую связывает со способностью организмов любого уровня сложности получать информацию из окружающей среды, перерабатывать её на своем уровне и затем правильно использовать. Такое поведение лежит в основе приспособляемости видов к среде обитания и способствует успеху в борьбе за существование. В сравнительном исследовании строения, онтогенеза и филогенеза когнитивных механизмов, формируемых у живых организмов различного уровня сложности, К. Лоренц обращает внимание на то, что процессы приобретения, накопления и адекватного использования информации, обеспечивающей сохранение данного вида в биосфере, также как и все прочие процессы жизнедеятельности организмов, неоднозначны, многослойны и сложно переплетены между собой. Тем не менее, достоверные данные современной биологии и физиологии, по мнению Лоренца, свидетельствуют о том, что:

А). Во-первых, простые и простейшие живые системы вполне способны функционировать самостоятельно, простейшие организмы также всегда были жизнеспособны, поскольку в противном случае из них никогда не возникли бы более высокоорганизованные формы. -- По отношению к когнитивному процессу это, на наш взгляд, можно интерпретировать так, что самые архаичные элементы матрицы архетипа оказались настолько целесообразными и конструктивными, что не только «сумели» выполнить свою адаптационную функцию достаточно успешно для биологического вида, но и обладали необходимым информационным потенциалом для организации более сложных когнитивных структур.

Б). Во-вторых, новая и более сложная функция почти всегда возникает посредством интеграции из нескольких уже имевшихся ранее простых функций, которые и по отдельности, независимо от этой позднейшей интеграции, продолжают функционировать; они не исчезают, не теряют своего значения, но будучи необходимыми элементами нового единства, приобретают новое качество системного характера. -- Это мы интерпретируем так, что в результате самоорганизации первичных когнитивных элементов (элементарных знаний, умений и т. д.) в систему более высокого уровня сложности они вступают в новые отношения и в более сложной обстановке проявляют такие свойства, которые не проявлялись (за ненадобностью) в тех простых ситуациях, в которых они первоначально возникли и формировались.

В). Новые системные свойства, возникающие в соответствующей интегративной структуре высшего уровня, сами по себе полностью отсутствуют в составляющих эту структуру отдельных элементах, подсистемах или низших организмах (в этом проявляется т. н. эффект сборки, хорошо известный в синергетике). -- Смысл этого утверждения (которое в целом вытекает из предыдущего) мы видим в том, что сложность системного целого, как следует из принципов синергетики, не выводится аддитивно из характеристик составляющих элементов и несоизмерима с ними (т. н. эффект сборки), - это совершенно новая (в данном случае когнитивная) реальность.

Г). Источником информации для организмов является окружающая среда, а механизм усвоения организмом полезной информации и накапливания её обеспечивается путем проб и ошибок, и в процессе естественного отбора закрепляется в геноме. Когнитивный механизм генома обеспечивает некоторый оптимальный уровень приспособляемости организмов к изменениям внешней среды и способствует их выживанию. -- Это положение, перенесенное на познавательную деятельность человека, очевидно, иллюстрирует кибернетическую природу взаимодействия познающего разума с внешней средой, и возникающие модели (запечатленные в виде текстов различного типа) выступает в качестве обратной связи информационного характера. Адекватность этих моделей (т. е. их соответствие реальности) проверяется в праксисе культуры и обусловливает устойчивость траектории развития общества.

Реакция генома на быстрые и медленные изменения условий в окружающей среде различна. Лоренц указывает, что по отношению к быстрым и кратковременным изменениям условий среды в геноме вырабатываются структуры, обеспечивающие прием и оценку информации, но не накапливающие её, а только отвечающие за ситуативно адекватную реакцию организма, поскольку множество кратковременных факторов, совместимых с существованием данного вида, слабо влияют на эволюционный процесс. «Когнитивный механизм генома, - пишет он, - не в состоянии справиться с быстрыми изменениями окружающей среды. В самом деле, он ничего не может "узнать" об успехе какого-либо из своих экспериментов, прежде чем не пройдет свой жизненный путь по меньшей мере одно поколение»[135]. Что же касается медленных изменений условий в среде обитания, то при самой широкой их вариации геном организмов, в силу особенностей своих механизмов реакции на внешнюю информацию, успевает вырабатывать приспособления, проходящие апробацию на нескольких поколениях организмов в процессе отбора и эволюции. «На языке современной кибернетики можно сказать, - пишет Лоренц, - что продолжительность поколения есть "время запаздывания", которое должно пройти, прежде, чем когнитивный механизм генома начнет реагировать на внешнее влияние»[136]. Можно заключить, что подобная динамика свойственна и развитию системы наших знаний, процессу смены научных парадигм и формированию научных сообществ.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17



Подпишитесь на рассылку:

Естествознание

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.