Я гражданин Советского Союза (стр. 8 )

- Вам, как учёному, будут предоставлены большие возможности, исследовать влияние сейсмических колебаний на здания, - заверил он меня.

Примерно представить районы испытаний я, конечно, мог. Признаться, стало страшновато решаться на такой шаг, вынуждающий менять образ жизни. Нет, это не для меня и, ссылаясь на свои семейные обстоятельства, категорически отказался.

- Нам нужно только такие испытания. Подумайте ещё раз.

После затянувшейся паузы последовал вопрос:

- Ну, хорошо. Какие испытания предлагаете Вы?

Я рассказал о вибраторе В-3, которым можно доводить до разрушения даже пятиэтажные дома:

- Их в стране два, один в нашем институте. С помощью вибратора мы сможем создавать воздействия, как с основания, так и с покрытия здания. Кроме того, в отличие от взрывов, мы сможем варьировать различными режимами воздействия, что важно для научных выводов.

Приведенные доводы даже для меня стали убедительными, хотя испытания взрывами, возможно, были бы более показательными. Задав ещё несколько вопросов, генерал, не очень охотно всё же со мной согласился:

- Город Навои Вас устраивает? - спросил он на прощанье. __________________________________________________________

*В министерство меня вызывали телеграммой для решения вопросов, связанных с испытаниями

- Вполне, - и мы пожали друг другу руки.

После этого составлялась рабочая программа, которую следовало согласовать в ЦНИИСК им. Кучеренко. Здесь следует упомянуть об ошибке, имевшей последствия.

Переговоры по согласованию нужно было вести с замдиректора по науке Святославом. Васильевичем. Поляковым, а я их вёл с молодым доктором наук - Яковом Моисеевичем .Айзенбергом, с которым разговаривать было проще. Эта ошибка мне провинциалу обошлась не дешево, Святослав Васильевич оказался в числе моих недоброжелателей. Со временем я понимал, что, если говорить о научной карьере, в руководители диссертации тоже нужно было бы брать С. В., а не теоретика Н. А..

Дела понеслись галопом. В этом же году я уже со своими двумя молодыми сотрудниками в Навои отрабатывал технологию изготовления КФ и испытал их работоспособность в составе дома на стадии возведения первого этажа.

Следующий год я называю решающим, определившим мою профессиональную ориентацию, навсегда связанную с проблемой сейсмоизоляции зданий.

Небольшой, в европейском стиле город Навои строился быстро, в связи с добычей в том районе урановых руд. Уже в конце июня *Геннадий Чернышов, начальник СМУ-2 сообщил о готовности экспериментальных домов и о прибытии вибратора, отправленного в мае. Нас ждут в первых числах июля. По-видимому, он время испытаний старался приурочить к моему отъезду в горы. Каков молодец.

- Нехороший ты человек, Геннадий, - говорил я ему позже не раз, - весь кайф сломал.

Вариантов других нет, нужно ехать. Но с кем? С моими молодыми, неопытными ребятами? При вибраторе будут ещё три специалиста, один по механической части и два по измерениям колебаний. Но о том, что я буду делать с записями колебаний, боялся даже думать.

Опять вмешался случай.

Ко мне подошёл недавно работающий в институте Олег Филиппов из лаборатории Аубакирова, только что защитивший диссертацию в **НИИОСП, и попросил принять его в нашу лабораторию. С Аубакировым долго никто не мог работать, да ему и не нужен был никто, кроме бессловесных исполнителей. Олег тоже был с характером, с Аубакировым работать отказался, а для меня стал просто находкой. Много усилий и нервов потребовалось, чтобы осуществить такой переход: Аубакиров не отпускал, по известным ему одному причинам, Жунусов добро не давал, побаиваясь его взрывного нрава. Кончилось тем, что я без согласия Аубакироа и разрешения Жунусова взял два билета, и мы вылетели в Ташкент, откуда до Навои добирались поездом. Вся остальная группа из пяти человек туда отправилась несколько раньше институтским автобусом, марки ПАЗ, загруженным приборами и запчастями для вибратора.

Наша экспедиция длилась больше месяца, полная различных психологических моментов во время испытаний и интересного времяпровождения вне работы.

Об это стоит немного рассказать.

Испытания, по определению статической характеристики КФ в составе здания, проводились с помощью хитрого приспособления, над которым мы с Олегом бились и спорили два дня, и столько же над ним корпел сварщик СМУ. Установка получилась неплохой, однако, начальные результаты

_______________________________________________

* Геннадия Чернышова стали проявляться признаки рассеянного склероза, отказывали ноги.

Позже он приезжал в Алма-Ату в институт экспериментальной хирургии, куда я его устраивал с помощью Надира (он там работал).

**НИИОСП - Научно-исследовательский институт оснований и подземных сооружений. Олег, аспирант этого института, оказался квалифицированным специалистом в области эксперимента и главным моим оппонентом в практической работе, с которым долго сотрудничали.

нас повергли в уныние. Оказалось, горизонтальная жёсткость опоры во много раз превышала ожидаемую по расчёту. Практически это смертный приговор КФ, испытания вибратором проводить при такой жёсткости смысла не имеют. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, приехали. Результат меня расстроил, если не сказать больше, с Олегом мы долго обсуждали ситуацию, не находя выхода. В ту ночь, я заснул только под утро.

Не могу сказать про Олега, но я утром из гостиницы уходил, как на казнь, решив из-за безысходности, увеличивать нагрузку до величины, максимально допускаемой нашей установкой. Что оставалось делать? Скорей всего, из науки придётся уходить, но, как и что говорить заказчику, даже представить не мог.

Возле нас обычно крутилось два-три любопытствующих рабочих СМУ, которые раздражали своими советами. В этот раз я даже не сдержался от нецензурного слова и злой ушёл в вагон к прибористам.

Минут через пятнадцать в вагон зашёл улыбающийся Олег:

- Всё, Бобик сдох.

- Сломалась установка?

- Нет не установка. Жесткость, наконец, сломалась, упала.

Смысл наших лаконичных фраз никто не понял, но мы с Олегом друг друга поняли отлично: повышенная жёсткость отмечалась только при небольших смещениях, после которых снижалась до ожидаемых значений. Статические испытания в этот день привели ещё несколько раз и остались довольны результатом, который дал новые представления о КФ, отмеченные нами вечером в гостинице всей бригадой.

Динамические испытания, фактически включали четыре испытания: при воздействии вибратора с основания и с покрытия четвёртого этажа в каждом из двух домов. Подготовительные работы занимали много времени и требовали усилий, чтобы вложиться хотя бы в месячный срок, долго жить даже в министерской гостинице не так удобно, как дома. Правда, появилось много приятелей и приятельниц, с которыми мы по воскресным дням на нашем автобусе ездили на экскурсии в Самарканд, Бухару, вечерами среди недели ходили в центральный бассейн, играли в футбол. В нашу компанию включился даже Чернышов и его главный инженер.

Но работа поглощала полностью. У нас с Олегом других разговоров почти не было, особенно, после проведенных испытаний вибратором (круток) и анализа записей. Первую крутку готовили почти неделю, что не могло нас устраивать. Приходилось двигаться быстрей, так как крановщик задерживаться после пяти не желал, а без крана делать ничего нельзя. Особенно положение усложнилось, когда наш шофёр *Цветной несколько раз садился за руль не трезвым, и мне самому пришлось его заменять.

Наиболее мощные крутки проводились в присутствии зрителей из числа работников СМУ. Так уж получилось, что начальник техотдела СМУ, большой кинолюбитель по своей инициативе снимал на 16-миллиметровую плёнку все наши эксперименты, которые в дальнейшем сыграли большую роль для признания КФ. Обычно во время повышенной интенсивности колебаний я находился на крыше, и не мог видеть происходящие во времени повреждения стен, включая трещины в оконных проёмов до 1.5-2 мм и сдвиги панелей относительно друг друга. Они хорошо видны на киноплёнке, что позволяло сопоставить их с физическими ощущениями постепенного разрушения здания при землетрясении. В отличие от дома-аналога, колебания дома на КФ, происходят только в уровне КФ, без перекосов этажей и повреждения стен.

_______________________________________________

*Толик, по кличке Цветной, провёл в тюрьме около 14 лет и был весь в татуировке, за что и получил свою кличку. С ним у меня произошёл инцидент. Я его ударил, когда он в третий раз вышел пьяным, грубил и обозвал всех нас “ср..ными интеллигентами”. После этого я сам ездил на автобусе, обслуживая наши работы, а Цветного пришлось отстранить, он сидел в гостинице.

На завершающие испытания дома на КФ максимально возможными нагрузками по интенсивности приехало вместе со Смародиным много представительных людей, среди которых был знакомый мне генерал. Приехал дня за два до испытаний сам *Т. Ж. в сопровождении Ашимбаева и Володи Анисимова, заведующего лабораторией измерений. Не было только представителей *ЦНИИСК.

При “показательных выступлениях” я находился среди зрителей, отвечая на различные вопросы, и видел, что наши испытания производят впечатление. После записей основных колебаний делали несколько показательных круток, демонстрируя неуязвимость дома даже при колебаниях в пределах 9-10 см. Некоторые “зрители ” перед уходом поздравляли с успехом, в том числе и генерал.

Смородин тоже был доволен, о чём сказал, прощаясь:

- Признаться, я сомневался в положительном результате, но теперь я ваш сторонник

и вы можете всегда рассчитывать на мою поддержку.

Недовольным, как мне казалось, оставался только Т. Ж. В центре внимания он не был, а я не сообразил его всем представить и не подходил к нему, возможно, из-за того, что возле него крутился Ашимбаев. Кроме того, мне приходилось многим давать пояснения и отвечать на вопросы. О проявлении уважительности к своему директору я как-то не думал. А зря.

Мой промах сказался при обсуждении результатов испытаний на Учёном Совете института. Т. Ж в мой адрес высказал несколько неприятных слов по поводу “моей звёздной болезни” и явно был доволен теми, кто выступил с критикой выводов по результатам испытаний. Всё же отчёт утвердили, иначе работа считается не выполненной.

Что касается выводов, то они меня самого не устраивали, о чём в отчёте, естественно, сказано не было. Результаты нуждались в более глубоком анализе. Прежде всего, они не увязывались с общепринятой методикой динамического расчёта зданий в практике проектирования. Впервые пришлось убедиться, как в результате накопления повреждений (вначале невидимых) необратимо снижается жёсткость и прочность дома-аналога в зависимости не только от нагрузки по мере её увеличения, но и от времени действия при постоянной величине.

В строительных нормах величина сейсмической нагрузки на здание определяется исходя из первоначальной его жёсткости, а под сейсмостойкостью подразумевается состояние, предшествующее обрушению здания, то есть при максимальном снижении его жёсткости. В наших испытаниях изменение жёсткости отмечалось даже при слабых колебаниях, не говоря о сильных, сопровождаемых видимым повреждением стен. Выходит, расчётную сейсмическую нагрузку следует изменять в соответствии с изменением жёсткости здания? Если учитывать, что и само воздействие изменяется во времени, то какова цена расчётов, которые я сам выполнял столько лет и даже ***гордился этим? Какой смысл вообще в динамических расчётах? Не лучше ли статический метод, как в Японии, в виде коэффициентов для различных зданий?

Аналогичные изменения жёсткости по мере увеличения нагрузки отмечаются и в доме на КФ. С той лишь разницей, что эти изменения связаны с особенностями КФ, а не с повреждениями, что подтверждалось восстановлением жёсткости при повторных крутках, даже после колебаний

______________________________________________________________

*В ЦНИИСК я перед этим звонил и попал на

- Вы о нашем приезде предупреждали нас раньше? - спросил С. В.

- Святослав Васильевич, мы с Айзенбергом когда-то договаривались, что представители ЦНИИСК должны

присутствовать на испытании.

- Ну, вот и продолжайте с ним договариваться, - ответил С. В. и положил трубку. .

**Особенно, программой расчёта на воздействие, заданное акселерограммой землетрясения на ЭВМ Она была составлена в объёме диссертации, может быть, впервые в стране. Мне казался такой расчёт наиболее приближающим нас к реальности.

дома с размахом 8 сантиметров. Но и в этом случае нормативная методика расчёта тоже нуждается в корректировке.

Сопоставление двух объектов в условиях, как нам казалось, одинаковых нагрузок должен стать основным аргументом в пользу КФ. Наглядным подтверждением этому служит изменение форм колебаний здания, происходящих, в основном, за счёт перемещений КФ, а не деформаций стен. Эффект очевидный, но не тут-то было. Доказательность такого утверждения специалисты могут ставить под сомнение, если принимать во внимание различие динамических свойств объектов, для которых будут наиболее опасными не одни и те же воздействия. Поэтому вывод о положительном эффекте КФ следовало также увязывать и с возможным характером землетрясений, ожидаемых, точнее вероятных на площадке строительства. Олега не очень мучили эти нестыковки. Он уехал из Навои несколько раньше и к моему приезду представил полную обработку записей виброиспытаний в табличном виде. Однако, его, экспериментатора высокой квалификации, не особенно увлекала природа происходящих процессов.

Результаты испытаний можно рассматривать как положительные? - Можно.

Подтвердили мы свой профессиональный уровень? - Подтвердили.

Что ещё нужно?

Да, для научного отчёта результат хороший, средства потрачены не зря, но обоснованных выводов по нему сделать был невозможно.

Нашим просчётом с самого начала была ориентация на методы, заложенные в нормативные материалы. Новая область, связанная с вероятностными методами была мне малознакома, и представлялась чем-то вроде “материализации тьмы”, как говорил герой фильма “Пекарь императора”. Осваивать её не хотелось. Зачем заниматься всякой ерундой, не лучше ли снова уйти в практические расчёты и не о чём не думать? Возможно, ушёл бы, да терять в зарплате уже не хотелось.

При согласовании научного отчёта в ЦНИИСК, в соответствии с требованиями заказчика, мне пришлось выступать перед ведущими специалистами отделения сейсмостойкости во главе с С. В.

С небольшим опозданием пришёл знакомый генерал, которого С. В. посадил рядом с собой. Стало ясно, что о моём приезде его оповестили.

Такого кворума я не ожидал и несколько волновался во время своего короткого выступления, говорил не очень чётко. Главным аргументом в пользу КФ мне казался сам фильм, демонстрирующий работоспособность КФ и их влияние на характер деформаций дома. В качестве научного обоснования. были представлены сопоставительные расчёты с использованием нормативных методов

Затем выступил Яков Моисеевич Айзенберг, защитивший недавно докторскую диссертацию, и наряду с некоторыми замечаниями, отметил значительность нашего эксперимента:

- Считаю, - сказал он в конце своей речи, - эксперимент такого масштаба проводится впервые в мире, в котором сейсмоизоляция может рассматриваться как научный раздел в сейсмостойкости.

Следом за ним довольно резво, как мне показалось, почти выскочил *Саша Жаров и коротко пояснил, почему конструкция КФ и результаты испытаний не дают полной оценки сейсмозащиты. Последняя фраза прозвучала как вывод:

- Сейсмические воздействия в расчётах составляют очень обширный класс по амплитудно -

частотному составу. Поэтому оценки всякой новой конструкции следует проводить методами теории вероятности, что в работе не сделано. Нужны дополнительные исследования.

__________________________________________

*На поддержку Саши Жарова, бывшего алмаатинца и своего приятеля я очень рассчитывал.

Но после собрания он рассказал, что С. В. его перед этим вызывал и определил содержание речи. Зам. директора по научной работе ЦНИИСК, проф. , стоявший во главе всего направления сейсмостойкости в стране, оставался ещё в то время в стороне от “нового раздела строительной науки”, но этим был уже озабочен.

Желающих выступать больше не оказалось, и С. В. после непродолжительной речи тоном учителя подвёл итог:

- Говорить о практической пользе сейсмоизолирующих фундаментов пока нельзя. Нужны

всесторонние исследования, которые станут возможными после ввода в скором времени у нас большой виброплатформы. Кстати, такого слова, сейсмоизоляция, нет в научно-технической терминологии, есть виброизоляция. Технические термины требуют точности.

Потом добавил, обращаясь ко мне:

- Не хотите что-нибудь ещё сказать?

Его речь раздражала своим менторским тоном, точнее, злила, но и придала смелости. Я встал и возразил по некоторым его высказываниям, касающихся расчётного распределения усилий в здании от сейсмических сил. Я также сказал, что платформа и модельные испытания не дадут ответы на многие вопросы, что в этом смысле испытания зданий более важны для результата.

Моё добавление, похоже, рассердило С. В.

- Я старался объективно оценить представленные материалы, - уже с места говорил С. В., - но, похоже, моё мнение Вас не устраивает, и мне жаль, что вы наш бывший аспирант, - сказал он раздражённо.

- Какое это имеет отношение к нашему спору, Святослав Васильевич?

- А я с Вами не спорю, я Вам объясняю.

На этом обсуждение закончилось, а генерал, немного поговорив с С. В., ушёл.

Закончились и мои отношения с Министерством среднего машиностроения, если не считать приезд их работника в Алма-Ату, примерно, через полгода, с целью склонить меня к испытаниям в зоне ядерных взрывов.

- Там Вам будет полная свобода. За год - за два доктором станете.

Доктором становиться я не планировал никогда, понимая, что по складу характера не подхожу к учёной среде. Хотелось только кому-то что-то доказать. Но по мере углубления в сущность проблемы всё больше в ней увязал, временами уговаривая себя:

- Вот это, последнее, сделаю, и прощайте.

Но….”судьба играет человеком, а человек играет на трубе”. Так поётся в известной песне. Поэтому и начатое здесь изложение истории КФ придётся продолжить.

4.9. Продолжение истории с КФ.

После Всесоюзной конференции в г. Фрунзе (ныне Бишкек), где я изложил первые свои материалы, засчитываемые как публикация к диссертации, из Севастополя пришло письмо от некого к. т.н. В. Назина, управляющего строительным трестом, с просьбой выполнить расчёт предлагаемых им опор того же типа, что и КФ. Я не ответил ему. Да и не мог ответить, поскольку сам находился в состоянии сомнений относительно своих теоретических выводов, ещё далёких от применения.

Между тем, письмо тогда навело на мысль о том, что кто-то ещё сейчас работает над практическими способами снижения сейсмических нагрузок на здания. Выходит, мои усилия научного обоснования одного из таких способов, не являются такими уж малозначимыми, если судить по снисходительному отношению к ним некоторых учёных мужей.

Постепенно стали появляться и другие решения, которые можно было бы назвать экспериментом в строительстве пока ещё далёкого от массового применения без соответствующих научно-технических обоснований. Однако, новая “волна”, рождённая пружинами Зеленькова и диссертацией Черепинского по свету покатилась, что особенно проявилось после навоинских испытаний.

Попытки построить (хотя бы схематично) конструктивную систему, снижающую передачу движений грунта на здание при землетрясении ещё в начале 60-годов стали увлечением нашей специализированной группы при техотделе. Василий Михайлович поощрял это увлечение, и сам участвовал в подчас горячих спорах. К обсуждению проблемы снижения сейсмических сил приходилось возвращаться много раз, хотя состав участников менялся, но в него часто входили уже опытные конструкторы и специалисты по расчётам и не только нашего института. Мне временами казалось, что в течение многих лет мы обсудили все возможные конструктивные варианты, среди которых КФ, по мнению большинства специалистов, оставалось наиболее простым и доступным в строительстве решением. Но вся доказательная база такого представления, потребовала большой по объёму и времени работы и, в каком-то смысле, стала моим личным крестом, от которого я так и не смог освободиться, особенно, когда перешёл в научное *подразделение.

Результаты динамических испытаний в Навои привели к очерёдному тупиковому состоянию, перечеркнувшему представления о работе конструкций в условиях сейсмических нагрузок. Работоспособность КФ сомнений не вызывала, но количественная оценка эффекта сейсмоизоляции нормативными способами выполняться не могла, если учитывать изменения в проявлении физических свойств конструкций в течение действия нагрузки. Тем более, что и сами нагрузки при землетрясении изменяются во времени, представленными записями колебаний почвы или такими же записями искусственно построенными. Какие же из них нужно использовать в расчётах?

Но это не всё. Для новых методов, потребуются специальные программы на ЭВМ, без которых охватить большой объём расчётных ситуаций становится невозможным.

Но и это не всё. Нужно решать, каким образом выполнять анализ результатов такого множественного расчёта и делать выводы относительно опасного состояния конструкций и здания в целом? В общем, полный завал.

Неизбежность использования теории случайных процессов понять не составило труда. Сложность состояла в использовании её методов применительно к расчёту зданий и программном обеспечении этих методов. Очевидно, потребуются годы, даже десятилетия только для того, чтобы подготовится к такой работе. Наконец до меня дошло, о чём говорил Жаров в Москве.

Выходит, снова приехали?

Но опять же случай долго себя ждать не заставил. Он оказался рядом, .

- Да это же моя работа. Дай Володе, он выполнит все твои расчёты, - заверил он меня, когда я поделился с ним своими мрачными соображениями.

- Больше тебе скажу, скорей всего таких программ, кроме нас, нигде и найдёшь. Лапин по ним диссертацию пишет.

- Эрик, ты мой спаситель, а я уже подумывал бросать свою затею с наукой.

_______________________________________________

* В 70-х годах подразделение получило статус самостоятельного научно-исследовательского института с новой вывеской КазНИИССА.(Казахский научно-исследовательский институт сейсмостойкого строительства и архитектуры) .К этому времени к нему пришла известность, как к одному из значительных в стране научных центров в области сейсмостойкого строительства со своей экспериментальной базой. Известность в стране получили комплексные испытания зданий с использованием мощного взрыва при возведении в Алма-Ате селезащитной платины. Результаты испытаний послужили материалом для докторской диссертации директора .

Так к нашим *дружеским отношениям добавились отношения деловые, точнее творческие. В моём окружении в составе лаборатории образовалась очень квалифицированная команда в области теории, эксперимента и расчёта, позволяющая обсуждать самые сложные научные проблемы, связанные с нашими исследованиями.

Дружный коллектив в научном подразделении, по-видимому, большая редкость. Помнится, ещё Н. А. жаловался на обстановку в ЦНИИСК’е, предупреждая об осторожности по поводу всякого рода свободных высказываний.

- Мне с Вами удобней разговаривать здесь, - примерно, так раза два он говорил мне, когда мы сидели с ним за чашкой чая или кофе у него дома, - я уверен, наши разговоры останутся между нами, дальше не пойдут. Не дай бог, что-то лишнее сказать в ЦНИИСК’е.

Действительно, на **Платформе всегда чувствовалась напряжённость в отношениях многих сотрудников. Мы с Эриком старались туда ходить как можно реже, только по делу или поговорить кое с кем из приятелей.

В КазНИИССА обстановка была лучше. Т. Ж. часто громко ругал подчинённых, но в основном, заведующих лабораториями и, как бы по-свойски, долго зла не держал, не говоря о том, чтобы кого-то увольнять или даже наказывать. Работа в научной части особенно не напрягала, если ты сам не считал нужным для себя что-то делать. Праздники, как правило, отмечались застольем, за которым большая часть тостов произносились в честь ***Т. Ж. Не чувствуя себя ещё членом коллектива, я старался избегать этих застолий, тем более хвалить за что-то своего начальника “язык не поворачивался”. Ясно, такого сотрудника, в прошлом “ставленника директора” и скрытого недоброжелателя, как казалось Т. Ж., всегда следует опасаться.

Плохое обо мне мнение поддерживалось его приближёнными советниками, которых я по этим причинам старался избегать. Наибольшую неприязнь ко мне проявлял Марат Ашимбаев. Он не раз, после моих разногласий с Т. Ж., советовал ему избавиться от заносчивого “проектировщика”. Спасали сравнительно большие по объёму хоздоговора, связанные с использованием КФ во многих ****городах, отнесённых к сейсмически опасным регионам. Наши КФ оказались в авангарде нового направления строительной науки под названием сейсмоизоляция, хотя к тому времени стали появляться другие предложения того же назначения, но с меньшим спросом и меньшим объёмом исследований. Испытания с применением вибратора В-3 мог проводить только КазНИИССА, что позволяло для КФ получать более наглядный и убедительный эффект сейсмоизоляции.

Кроме того, простое исполнение делала их повсеместно доступными, даже в сельской местности при строительстве малоэтажных домов.

______________________________________

* Эрик занимал большое место в моей жизни. Он дружил с Мишей. Когда Миши не стало, Эрик стал мне очень близок. Все, кто с ним общался, ценили в нём добрые душевные качества, честность, такт и выдержку, наряду с хорошей спортивностью и азартом в спортивных играх.

** Платформой в ЦНИИСК называлось отделение сейсмостойкости, где на 1-м этаже была смонтирована большая виброплатформа, рассчитанная на модельные испытания.

***Т. Ж. был большой любитель выпить и этого никогда не скрывал.

****Следующим экспериментом после Навои стал пятиэтажный крупнопанельный дом в Алма-Ате, испытания которого стали заявкой Казахстана на лидерство в области сейсмоизоляции. На протяжении трёх десятков лет в Алма-Ате испытывались ещё шесть домов различной этажности, до 9-и этажей включительно.

Испытания домов на КФ с использованием вибратора, гидравлических домкратов и даже подземных взрывов проводились во многих городах нашей большой страны: в Петропавловске-Камчатском, Иркутске, Чимкенте, Ташкенте, Таксимо, Тынде, Северобайкальском, Шелихово, Усолье-Сибирском, Южно-Курильске, Южно-Сахалинске, а также в сельской местности Алма-атинской области.

Однако, в тематический план исследовательских работ по новому разделу науки Жунусовым включалась неохотно. Тем более, он не старался *отстаивать эту тематику в Госстрое, считая новое направление, хотя и рождённым в его институте, всё же очень сомнительным. Мне казалось, тогда, известность КФ, да и сам заведующий лабораторией несколько раздражали его, что создавало определённую напряжённость в **работе.

Наоборот, ЦНИИСК, как головная организация страны по проблемам сейсмостойкости, с полным основанием взял шефство и контроль над новым направлением, тем более там защищалась первая диссертация, и появились другие предложения для исследований.

Поэтому рассчитывать на госбюджет не приходилось. Оставались хоздоговора, связанные с расчётно-экспериментальной и позже только расчётной оценкой влияния сейсмоизоляции на снижение сейсмических нагрузок в проектируемых зданиях. Заказчиков оказалось не так уж мало. Часто они сами находили нас по публикациям в печати или выступлениям на конференциях.

Проектирование зданий с использованием КФ осуществлялось проектными институтами по месту строительства во многих городах сейсмоопасных районов, включая республики Средней Азии, Казахстан, Сибирь, Камчатку, Сахалин и даже Курильский остров Кунашир. Причём, почти всегда в проектировании принимали участие опытные конструкторы, не раз вносившие поправки в предлагаемые решения, дополняя тем самым творческий союз специалистов.

В объёме хоздоговора выдавалось заключение КазНИИССА по сейсмостойкости принятого решения с учётом прогнозируемого характера ожидаемых землетрясений в районе строительства. Предварительно Володя с помощью своего метода, выдавал мне для анализа цифровые результаты по сейсмическим нагрузкам на здание с КФ и на обычных фундаментах для сопоставления. Метод позволял учесть вероятность ожидаемых землетрясений, представленных сейсмологическими сведениями об ускорениях на грунте. На основании такого сопоставления и величины снижения выполнялся нормативный расчёт прочности всех конструкций, для чего научный результат приходилось определённым образом корректировать, приспосабливая к нормативной методике, обязательной при проектировании. Понятно, полного соответствия результатов расчёта реальным нагрузкам при землетрясении получить невозможно при любом методе оценок, но наш метод позволял более объективно учитывать влияние различных по характеру землетрясений и оценивать ожидаемое снижение нагрузки с помощью КФ. Поэтому результаты оценок выглядели

убедительно в сравнении общепринятыми методами и выдавались проектирующей организации вместе с официальным заключением.

____________________________________

*Вспоминается случай в Госстрое, о котором мне рассказал работавший там мой приятель Олег Пономарёв, который до Госстроя работал в ЦНИИСК.

На совещании с участием директоров научно-исследовательских институтов кто-то поднял вопрос об использовании КФ, что очень, видимо, удивило, но одновременно возмутило Т. Ж.:

- Если бы я не мешал, уже бы вся Алма-Ата застроилась домами на КФ. Их ещё нужно проверять и проверять.

Представьте нам самим решать этот вопрос, - и ушёл с совещания.

Директор АрмНИИСС даже выразил своё удивление:

- Странно, почему Толеубай Жунусович обижается. Я бы наоборот гордился, если бы мой сотрудник предложил что-нибудь подобное.

С годами я стал понимать правила взаимоотношений людей в научной среде, но ошибки своей независимой манеры поведения исправлять было для меня сложным делом. Влияла молодая заносчивость от сознания, что мне, уже тогда специалисту с опытом и в области расчёта, тем более, маститому альпинисту, негоже заискивать перед кем бы то ни было. Достаточно честно работать с подчинёнными, соблюдая принцип: хочешь, чтобы твои подчинённые работали, работай сам. В науке действовал и другой принцип: хочешь что-то получить для себя, работай на шефа.

С шефами мои отношения долго не складывались, наоборот, в течение многих лет оставались напряжёнными.

. Нормальные отношения наладились лишь после ухода Ашимбаева в другой институт, и за годы, пока его не было, наша лаборатория во многом преуспела.

С некоторых пор пришло понимание важной роли инженерного опыта и интуиции при проектировании зданий, которыми следует руководствоваться помимо результатов расчёта. То же самое относится к конструктивному исполнению сейсмоизолирующих фундаментов. Для их эффективности и надёжности необходимо, прежде всего, обеспечить прочность и устойчивость при достаточно больших смещениях и КФ этим требованиям вполне соответствовал.

V. ОПЫТ

Экспериментальное проектирование почти всегда увязывалось с испытаниями, по результатам которых составлялись отчёты с заключениями по сейсмостойкости. Эти заключения часто служили заказчику основанием для строительства других однотипных зданий, иногда даже целыми микрорайонами. За период двух десятков лет зданий на КФ, построенных в различных городах, оказалось довольно много, во всяком случае, больше трёхсот. Многие дома за этот период даже испытывали воздействия землетрясений, подтвердивших положительную роль КФ и позволивших выявить ошибки в проектировании.

Некоторые из таких испытаний хотелось вспомнить вместе с “товарищами по оружию”, вносивших свой вклад в общее дело, с кем увидеться уже, возможно, не придётся.

5.1. Сахалин, Курилы.

Использование КФ в столь отдалённых районах как Сахалин и Курилы можно назвать случайным. Это произошло благодаря моим дружеским отношениям с Вадимом Усачовым, ведущим специалистом проектного института “Сахалингражданпроект”. Наше знакомство произошло в Алма-Ате, куда его привела линия жизни, и где он нашёл свою вторую половину Надежду. Мы были молоды, наше восприятие и оценка происходящих вокруг событий во многом совпадали. Вадим был простой, бесхитростный человек, который очень подошёл по интересам и общему развитию к окружавшим меня друзьям. Дружбу нашу, которая поддерживалась в течение многих лет, я могу приравнивать почти к родственным отношениям. На Сахалине мне приходилось быть не один раз, где дом Вадима был моим домом, и вся его семья ко мне относились тоже по-родственному. Об этом я ещё расскажу в другом разделе повествования. Здесь речь пойдёт лишь о деловых наших отношениях и об ошибке, которую можно назвать роковой, помешавшей быстрому продвижению КФ в массовое строительство.

Сообщение о сейсмоизоляции в Сахалингражданпроекте мной было сделано в первый приезд, связанный с использованием нашей программы “Экспресс32АС” по расчёту рамных конструкций с учётом сейсмических воздействий. Пожалуй, это было моё первое общественное изложение малоизвестного в проектировании направления сейсмической защиты зданий, где я рассказал о своём авторском свидетельстве и возможных вариантах его использования. Наивность своих поступков люди осознают не сразу. Поэтому прошло немало лет, прежде, чем я по-другому оценил то выступление. Оно мне со временем представилось не деловым предложением, а, скорей, желанием “специалиста с большой земли” покрасоваться перед публикой в провинции.

Зачем излагал сырой материал, не знаю. Возможно, надеялся, что здесь на краю нашей земли найдётся какой-нибудь Василий Михайлович и сразу начнёт проектировать дома, не спрашивая разрешения Москвы. Как говорят, молодо-зелено. Этого не случилось. Похоже, тогда меня особенно и не слушали, соблюдали лишь приличие. Но дело, благодаря Вадиму потихоньку двинулось и могло быть очень успешным, если бы не досадный просчёт, о котором я часто вспоминал с большим сожалением и о нём нельзя не рассказать.