Иностранная рабочая сила в мировой и региональной экономике (стр. 3 )

4. Адаптация иностранных работников в стране, сохранение социальной стабильности. Проведение селективной политики и соблюдение условий привлечения ИРС со стороны работодателей способствуют полноценной интеграции мигрантов в экономическую и общественную жизнь страны.

5. Обеспечение оптимальной социально-демографической и этнической структуры общества принимающей страны.

Обзор отечественного опыта регулирования привлечения ИРС охватывает сравнительно небольшой исторический период – с начала 1990-х гг. по настоящее время – и обнаруживает относительно небогатый арсенал инструментов и форм государственного регулирования внешней трудовой миграции. Несмотря на то, что Россия на протяжении столетий участвует в мировых миграционных процессах, в том числе трудовых1, в силу разнообразия их видов и форм трудно говорить о какой-либо исторически сложившейся, взвешенной политике привлечения ИРС. Начало
1990-х гг. «фактически, застало Россию врасплох,… сказалось отсутствие опыта регулирования международной миграции», который в советское время был сведён, главным образом, к «административным запретам и ограничениям» [46. С. 83].

В настоящее время комплексное исследование процессов миграции рабочей силы и разработку основ государственного регулирования внешней трудовой миграции в России осуществляют учёные , , ; связь привлечения ИРС с демографическим развитием, состоянием трудового потенциала страны и этническим составом России рассматривают , , а также дальневосточные учёные , , и др. Несмотря на существенную эволюцию взглядов относительно привлечения иностранной рабочей силы, диапазон мнений по данной проблеме колеблется от необходимости введения жёстких мер по ограничению численности ИРС до политики полной открытости границ по отношению к иностранцам. Подобная ситуация объясняется следующими причинами. Во-первых, процессы привлечения ИРС должны рассматриваться в русле общей миграционной политики России, отчётливых контуров которой до сих пор, в сущности, не обозначено. «…В России бушуют миграционные шторма, но разумной, гуманной к человеку и выгодной для государства миграционной политики нет <…> Российское миграционное законодательство сегодня настолько бездейственно, что найти ему аналог в мире невозможно. Чтобы управлять миграцией, необходимо в ближайшее время разработать не менее 20 федеральных законов и иметь более 250 подзаконных актов» [49. С. 30–31]. Особенно это затрагивает интересы восточных территорий страны, оказавшихся наиболее уязвимыми к радикальным экономическим реформам и потерявших весь свой воспроизводственный потенциал ресурсов труда.

Во-вторых, излишняя политизированность проблемы присутствия иностранного трудового контингента на территории России ставит развитие экономических отношений в сфере трудовой миграции в зависимость от характера политических веяний, способствующих упущению возможностей выгодного использования иностранных трудовых ресурсов в экономике страны. Следует отметить, что в 1990-х и начале 2000-х гг. именно процессы миграции расценивались политическими кругами как «проблема, угрожающая национальной безопасности страны». Изложенные в парламентских слушаниях такие точки зрения, как «легальные и нелегальные мигранты создают чрезвычайно накалённую обстановку, это возбуждает межнациональное противостояние, формирует очаг постоянного этнического конфликта», «миграция остаётся фактором напряжённости, в том числе криминальной, и создаёт прямую угрозу национальной безопасности государства» [49. С. 36; 145. С. 64] и т. д., отражали стойкое общественное мнение и служили основой для проведения в стране, по сути, карательной миграционной политики, направленной на ограничение и усложнение процессов привлечения ИРС. По словам , «фактически, и Россия в целом, и её восточные районы продолжают оставаться закрытыми с точки зрения международной миграции рабочей силы» [66. С. 83].

В 1990-е гг. в России были созданы правовые основы привлечения ИРС, которые, во-первых, обеспечивают приоритетное право российских граждан на трудоустройство, во-вторых, регламентируют условия привлечения иностранных работников [19. С. 17]. Согласно Федеральному закону «О правовом положении иностранных граждан в РФ» основным инструментом регулирования является количественное квотирование; квоты на ИРС ежегодно утверждаются Правительством РФ по предложению субъектов федерации в соответствии с демографической ситуацией и возможностями по обустройству иностранных граждан в регионах. Селективная политика предполагает отбор ИРС преимущественно по состоянию здоровья и по фактам нарушения существующих законодательств. Профессиональные ограничения касаются, главным образом, сфер деятельности, связанных с обеспечением национальной безопасности [137. С. 12–19].

По справедливому замечанию , «главный недостаток существующей миграционной политики в том, что она абстрагируется от проблем экономического развития страны» [37. С. 186]. Практически отсутствуют долгосрочные ориентиры трудовой миграции, не обозначены приоритеты в привлечении ИРС, не разработаны критерии профессионального отбора иностранных работников. Серьёзную проблему представляет отсутствие возможностей полноценной адаптации иностранцев, а именно: «…чрезмерно бюрократизированные и сложные процедуры оформления пребывания в России» [37. С. 185], негибкая система рынка жилья, правовая незащищённость граждан, как российских, так и иностранных. Фактически система государственного регулирования привлечения ИРС в России только формируется, находясь на начальной стадии своего развития, но создание её цивилизованных основ более чем актуально в условиях возросшей мобильности трудовых ресурсов.

1.3. Методы оценки эффективности воспроизводства
трудовых ресурсов и инвестиций в человеческий капитал

В настоящее время в центре исследований процесса воспроизводства трудовых ресурсов находится теория человеческого капитала, согласно которой основными условиями достижения устойчивого развития экономики являются накопление, сохранение и совершенствование различных производительных качеств человека, способных реализоваться посредством активной трудовой деятельности их обладателя. Главное отличие данной теории от традиционного подхода к воспроизводству факторов производства состоит в том, что расходы на поддержание здоровья человека, получение образования и профессиональной подготовки, миграцию, поиск экономически значимой информации и т. д. рассматриваются не просто как издержки на воспроизводство рабочей силы, а как долгосрочные инвестиции, дающие многократную отдачу в виде роста доходов и повышения эффективности экономической деятельности [26. С. 3; 32. С. 45–48]. Начиная с середины 1960-х гг. теория человеческого капитала завоёвывает всё больший интерес и внимание со стороны учёных, «экономическая интерпретация человеческих поступков и решений стала популярным и весьма эффективным методом научных исследований» [70. С. 124]. Большой вклад в развитие теории внесли зарубежные учёные Г. Беккер, Т. Шульц, Дж. Минцер, Дж. Кендрик, Б. Чисвик и другие. Среди отечественных учёных, рассматривающих вопросы формирования, развития, оценки и использования человеческого капитала, можно назвать , , А. Саградова, , ёва. Учитывая многоаспектность процесса воспроизводства трудовых ресурсов, взаимосвязь различных сфер жизненного пространства людей, можно увидеть необходимость оценки «рациональности» и «целесообразности» развития тех или иных явлений в обществе, что отражается в концепциях оптимального инвестирования в человеческий капитал.

Инвестирование в человеческий капитал является главной предпосылкой воспроизводства рабочей силы. Обычно формирование человеческого капитала требует как от самого человека, так и от всего общества значительных затрат, которые, однако, дают не менее значительный по объёму, длительный по времени и интегральный по характеру социально-экономический эффект. Уровень вложений в человеческий капитал напрямую связан с показателями уровня развития экономики [32. С. 46].

Несмотря на широкий научный анализ структурных характеристик человеческого капитала, на настоящий момент ещё не создано единой универсальной методики стоимостного измерения его величины, немалую трудность представляет определение того, из каких элементов складываются затраты на формирование человеческого капитала, а из каких – получаемый эффект. Соответственно, весьма условными являются и существующие на сегодняшний день методы оценки эффективности вложений в человеческий капитал. Кроме того, значительную проблему представляют собой поиск необходимой информации, сбор, обработка и оценка достоверности статистических данных, особенно тех, которые выражены в стоимостной форме.

Современная наука оценивает человеческий капитал, учитывая, главным образом, одну из его важнейших составляющих – образование и профподготовку1. При этом используется система косвенных показателей, характеризующих состояние человеческого капитала общества (например, уровень государственных расходов на образование в % от ВВП, доля лиц с высшим образованием, уровень дифференциации заработных плат работников с высшим и средним образованием), а также прямые расчёты образовательного компонента величины человеческого капитала. Выделяют две основные группы методов осуществления данных расчётов: определение совокупных затрат на образование (т. е. фонда образования) и определение среднего уровня дохода, получаемого работником вследствие приобретения им высшего образования. Фонд образования исчисляется путём подсчёта фактических кумулятивных затрат на образование, произведенных в течение определённого периода времени [26. С. 34]. Сумму же дохода можно рассчитать по формуле, разработанной Г. Беккером и Б. Чисвиком [120. С. 13]:

, (1.3)

где Е – доход (заработок) индивидуума; Х – заработок до получения образования (эффект от первоначального капитала); m – количество направлений осуществлённых инвестиций; Ri – норма отдачи от инвестиций в образование по i-му направлению; Сi – объем инвестиций по i-му направлению.

Данная методика применяется для расчёта как индивидуальных доходов и расходов на образование, так и общественных. При определении общественной нормы отдачи доходы, рассчитываемые как сумма приращений индивидуальных заработков, учитываются до вычета прямых налогов, а в сумме расходов отражаются затраты как самого обучаемого, так и из других источников (прежде всего, государства). При этом увеличение индивидуальных доходов работников за счёт повышения уровня их образования рассматривается как возможная мера повышения темпов экономического роста страны [120. С. 20].

Ключевым параметром оценки целесообразности инвестиций в человеческий капитал выступает их эффективность, определяемая как соотношение получаемого дохода (либо эффекта) в результате инвестиций и затрат на их осуществление. С точки зрения результативности главное отличие инвестирования в человеческий капитал от вложений в физический капитал состоит в том, что эффект, выгода от инвестиций, может проявиться в самых разных формах, не только в чисто экономической, денежной. В частности, на уровне индивидуума может быть достигнуто не только изменение заработков, но и смена социального статуса, приобретены (ликвидированы) определённые психологические, моральные, этические установки, причём эти изменения характерны не только для самого индивидуума, но и для его близких. Наиболее ощутимым и значимым может оказаться эффект на макроуровне, который выражается как в изменении темпов экономического роста, так и в широкой трансформации всех протекающих в обществе процессов и явлений.

Разнообразием целей, которые преследуют человек и общество, и ресурсов, которые затрачиваются на достижения этих целей, обусловливается множество конкретных показателей эффективности, которыми может быть измерена результативность функционирования той или иной системы в процессе воспроизводства человеческого капитала. Однако существуют определённые формализованные критерии эффективности, позволяющие однозначно установить связь между инвестициями и результатами. В рамках теории человеческого капитала традиционно используются два основных критерия – интегральный эффект и внутренняя норма отдачи; большинство остальных критериев являются разновидностями первых двух [26. С. 69–79; 32; 77; 120. С. 10–29].

1. Интегральный эффект, или чистая текущая стоимость проекта (NPV), определяемая как разница между величинами выгод и издержек, приведённых к настоящему моменту времени:

, (1.4)

где Bt – доход от инвестиций в момент времени t; Ct – издержки проекта в момент времени t; n – расчётный период; i – норма дисконтирования.

Под нормой процента обычно подразумевается средняя норма прибыли, которую инвестор мог бы получить, вложив средства в предприятия с минимальным риском, например, в государственные ценные бумаги или переведя на банковский счёт.

Фактически интегральный эффект представляет собой чистую прибыль от реализации проекта за весь расчётный период. Проект является окупаемым, если величина NPV при данной ставке процента больше нуля. При необходимости выбора единственного инвестиционного решения показатель NPV рассчитывается для каждого из вариантов, и предпочтение отдаётся проекту с наибольшим значением чистой текущей стоимости.

2. Внутренняя норма отдачи, или внутренний коэффициент доходности (r), определяющий степень окупаемости инвестиций в человеческий капитал. Норма отдачи r является аналогом нормы прибыли, отражающей уровень рентабельности вложений в физический капитал. Показатель r – это процентная ставка, при которой интегральный эффект за расчётный период равен нулю:

, (1.5)

где r – внутренняя норма отдачи инвестиций.

Норма отдачи r является своеобразным индикатором целесообразности осуществления инвестиций, отражая порог рентабельности, ниже которого вложения в данный проект становятся неконкурентоспособными на инвестиционном рынке. При этом «речь идёт не о том, чтобы r была строго положительной (r>0), и, следовательно, инвестиции в человеческий капитал окупались, а о том, что показатель r должен быть сопоставим по величине с другими процентными ставками. В случае, когда r → 0, заинтересованность в инвестициях в человеческий капитал будет падать, и начнут использоваться альтернативные возможности оборота ресурсов (вложения в ценные бумаги, депозиты в банках, т. п.)» [120. С. 39].

3. Период окупаемости проекта (PBP), определяемый количеством полных лет, в течение которых вложенные инвестиции покроются суммой прибыли по годам. Данный показатель измеряет скорость возврата инвестиций и рассчитывается из следующего условия:

, (1.6)

где t – минимизируемый период времени; Pt и Ct – предельные доходы от реализации проекта и предельные издержки в момент времени t.

Если все затраты осуществляются в начале инвестиционного периода, а величина прибыли постоянна, то формула периода окупаемости может принять вид:

, (1.7)

где С – общая сумма издержек проекта; Р – постоянный предельный доход (прибыль).

В этом случае показатель PBP равен величине, обратной внутренней норме отдачи r.

Используя данный критерий, ориентируются на проект с самым коротким периодом окупаемости. Однако недостатком показателя РВР является то, что он не учитывает общий интегральный эффект инвестиций.

4. Отношение доходов и издержек (ŕ) – разновидность показателя внутренней нормы отдачи. Данный критерий предполагает, что проект принимается к реализации, если отношение текущей стоимости доходов и текущей стоимости издержек больше единицы:

ŕ >

Иностранная рабочая сила, как и любая категория трудовых ресурсов, является носителем человеческого капитала, поэтому привлечение ИРС, отражённое в миграционных процессах, правомерно рассматривать как один из видов инвестиций в человеческий капитал, наряду с образованием или здравоохранением. По словам Л. Съяастада, впервые применившего инструментарий теории человеческого капитала для изучения миграционных процессов, миграция – это инвестиции, повышающие производительность человеческих ресурсов, инвестиции, которые имеют затратную часть и предполагают одновременно получение доходов [160. С. 83]. Следовательно, назрела настоятельная необходимость разработки и применения на практике методов определения выгод от миграции и затрат на неё.

Начиная с 1960-х гг. при разработке таких методов основное внимание уделяется расчёту затрат и выгод с позиций отдельного индивидуума, т. е. «в системе миграционных теорий концепция человеческого капитала относится к теориям микроуровня» [70. С. 125]. Как и в случае оценки дохода от образования, доходом от миграции в предлагаемых моделях выступает новый уровень заработка работника в результате миграции на новое место жительства. Такой подход едва ли может быть применим для расчёта эффекта от использования в экономике региона иностранной рабочей силы из-за разности в целевых установках принимающего общества и мигрирующих иностранных работников. В частности, с позиций региональной экономики заработки ИРС будут рассматриваться уже не как доходы, а как расходы на привлечение ресурсов труда.

Для расчёта показателей эффективности использования ИРС на макроуровне целесообразно применять интегральные показатели, характеризующие реализацию воспроизводственного потенциала экономики региона. В качестве результирующего компонента следует использовать объём продукции, произведённой иностранными рабочими за определённый период (приращение ВРП за счёт использования ИРС), а в качестве затратного – общие расходы на привлечение ИРС за тот же период.

Иностранная рабочая сила – уникальный источник ресурсов труда для принимающей стороны, не требующий долгосрочных вложений в такие сферы, как образование, здравоохранение, соцкультбыт и т. п. Страна (регион) – реципиент пользуется уже готовым, сформированным человеческим капиталом, затрачивая минимум средств на его воспроизводство. Как правило, при определении затратной части процесса получения образования в общую сумму расходов включают «стоимость упущенных возможностей», т. е. тот доход (заработную плату), который утрачивается трудоспособным индивидуумом при принятии решения о продолжении образования [159]. Учитывая данное обстоятельство, при определении выгод от привлечения и использования ИРС в общей сумме доходов следует учитывать своего рода «стоимость приобретённых выгод», т. е. экономию на формирование человеческого капитала ИРС, прежде всего, его образовательный компонент. Если в первом случае «потерянный доход» рассчитывается, главным образом, при получении высшего образования, то в случае с ИРС в качестве дохода выступает вся образовательная составляющая, начиная с дошкольного уровня. Рассчитать условный совокупный доход общества от использования ИРС (Y) за определённый период можно следующим образом:

, (1.9)

где Vm – объём продукции, произведённый иностранными рабочими за определённый период; j, k, l – уровни образования ИРС, соответствующие общему, среднему специальному и высшему образованию; Qi – количество привлечённых иностранных работников с соответствующим уровнем образования; Cedi – средние для данного общества затраты на получение соответствующего уровня образования (на одного обучаемого).

В исследованиях влияния ИРС на экономику принимающей страны с точки зрения мировых миграций в качестве главного преимущества обычно фигурирует уменьшение издержек производства, связанное с более низкой ценой иностранной рабочей силы. Однако, опираясь на теорию человеческого капитала, можно утверждать, что относительная дешевизна ИРС для государства обусловлена не столько более низкими заработками иностранных рабочих по сравнению с местными (особенно когда речь идёт о квалифицированных кадрах, заработок которых со временем «подтягивается» до уровня оплаты труда местных специалистов), сколько экономией государственных средств на образование и профподготовку привлекаемых специалистов. Следует отметить, что если для принимающей страны использование ИРС в данном аспекте представляет собой прямой выигрыш, то для поставляющей – прямой убыток. Поистине значительные масштабы этих убытков при эмиграции рабочей силы побудили ряд учёных (Джагдиш Бхагвати и других) предложить ввести особый налог на выезжающих за границу, равный по величине чистым налоговым затратам государственного бюджета на предоставление эмигранту образования и других благ [63. С. 439]. Введение такого налога – попытка возместить общественные затраты на формирование человеческого капитала, в то время как привлечение ИРС – реальная возможность избежать этих затрат.

Использование ИРС позволяет экономить не только денежные средства, но и такой ресурс, как время. Инвестиционный период у человеческого капитала может длиться 5–20 лет и более, пока его носитель не достигнет трудоспособного возраста, не получит образование и не начнёт давать реальную отдачу от вложенных в него средств. Наиболее медленно происходит приспособление предложения к колебаниям спроса на рынке высококвалифицированных специалистов. Подготовка специалистов является длительным процессом, занимающим 4–5 лет, такова же и средняя продолжительность временного лага, отделяющего сдвиг спроса на рынке труда от происходящего в результате этого сдвига потока соответствующих специалистов [120. С. 27]. Показатель Vm условно отражает объём ВРП, который мог быть потерян (не произведён) в случае, если бы привлечение ИРС не осуществлялось. Иными словами, при отвлечении инвестиционных средств от иммиграционного проекта и направлении их в образование, «стоимость упущенных возможностей» составила бы величину Vm.

Расходы на иностранную рабочую силу включают в себя как текущую составляющую, так и инвестиционную. К текущим расходам относятся затраты на поддержание функционирования иммиграционной инфраструктуры, оплату труда иностранных рабочих, оплату проезда, обеспечение жильём, питанием, спецодеждой, инвентарём, медицинское обслуживание и прочие подобные расходы. В то же время единовременные вложения государства в создание современной, адекватной общественным потребностям миграционной системы можно рассматривать как долгосрочные инвестиции в человеческий капитал. Самым доступным и простым методом исчисления общих затрат на ИРС может служить расчёт совокупных плановых затрат (текущих и единовременных) за определённый период, приведённых к настоящему времени.

Для оценки эффективности процесса привлечения ИРС (осуществления иммиграционных проектов) используются те же критерии, что и для других компонентов человеческого капитала: интегральный эффект, внутренняя норма отдачи, период окупаемости.

В практике развитых стран в процессе анализа миграционной ситуации, состояния на внутреннем и международном рынках труда наиболее широко используется расчёт показателя чистой прибыли от привлечения иностранной рабочей силы, отражающего реальный вклад, который вносят иностранные работники в развитие принимающей страны. В частности, в период активной иммиграции в страны Северной Америки в начале 1970-х гг. прямой выигрыш США от привлечения квалифицированных иностранных специалистов составил 34 млрд долл., и в настоящее время чистая прибыль от иммиграции в этой стране достигает почти 10 млрд долл. в год [120. С. 78; 142. С. 115]. Зачастую эффект вложений в иммиграционную инфраструктуру в развитых странах выражается не просто в приросте производства продукции как таковом, а в самой возможности функционирования многих отраслей из ряда добывающих, обрабатывающих, новых высокотехнологичных.

Таким образом, иностранная рабочая сила как часть совокупного человеческого капитала принимающей страны может получить свою стоимостную оценку. Как и любые другие капиталовложения, инвестиции в иммиграционные проекты, основанные на привлечении и использовании ИРС, являются оправданными лишь тогда, когда обеспечивается достаточный уровень их эффективности.

Глава 2. ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОЦЕССОВ ПРИВЛЕЧЕНИЯ И ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИНОСТРАННОЙ РАБОЧЕЙ СИЛЫ
В ЭКОНОМИКЕ ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА РОССИИ

2.1. Подходы к изучению внешней трудовой миграции
и особенности формирования общественного мнения
на Дальнем Востоке России

Присутствие иностранного контингента на территории Дальнего Востока России и как одна из его форм использование иностранной рабочей силы в дальневосточной экономике вызывали на протяжении 1990–2000 годов острые дискуссии в широких кругах общества. Неоднозначность восприятия иностранной рабочей силы объясняется не только консервативно-сдержанным характером миграционной политики в России, но и специфичностью самих мигрантов, их нетрадиционным образом жизни, менталитетом, многовековой социальной этнокультурой, которые в условиях гигантского экономического скачка, сделанного азиатскими странами-соседями за последние десятилетия, представляются Россиянам чуждым, малоизученным и потому потенциально опасным элементом внешней агрессии. В 1990-х гг. в научных и популярных изданиях появилось большое число работ, посвящённых проблемам азиатского присутствия в России, в том числе в ДВР, но значительную их часть составили публикации алармистского характера, которые без каких-либо глубоких научных исследований делали вывод об угрозе национальным интересам России. Сравнительно небольшое количество авторов, как правило учёных, рассматривали российско-азиатские трудовые отношения объективно, т. е. не с точки зрения наличия потенциальных угроз извне, а посредством анализа собственных внутренних социально-экономических противоречий в ДВР и особенностей международного взаимодействия региона.

С момента осуществления нерегулируемых (стихийных) миграционных процессов в рамках открытой рыночной экономики прошло уже 20 лет, тем не менее, на сегодняшний день в силу отсутствия единой и чёткой миграционной концепции российское общественное мнение мало изменилось, сохраняя настороженность, скептицизм и даже неприятие самого факта необходимости привлечения в страну иностранных рабочих. Современная пресса вскрывает некоторые животрепещущие вопросы и даёт на них свой, зачастую слишком резкий, но не лишённый справедливости ответ. В частности, в ряде статей «Российской газеты» отмечается, что «государственной миграционной политики у России нет. Есть хаотичные шараханья из стороны в сторону в угоду сиюминутным настроениям масс. А массы всё нетерпимее относятся к «понаехавшим». Народ натравливают на мигрантов. То убеждают, что нелегалы заполонили Россию – озвучиваются шокирующие цифры вплоть до 25 миллионов. То убеждают, что это мигранты спровоцировали у нас кризис. То нагло клевещут на этих бесправных трудяг: якобы 50 процентов всей российской преступности – от мигрантов (по официальной статистике не более чем 3,8 процента). Причины самые разные. Иным политикам-спекулянтам через пробуждение ненависти к чужакам легко обратить на себя внимание электората. СМИ нужны жареные сенсации. Для милиции ловля нелегалов – доходный бизнес. А самую большую выгоду получают, конечно, наниматели мигрантов, эксплуатирующие их рабский труд»1. «Мигранты осложняют и без того непростую криминогенную обстановку в стране», – комментирует Федеральная служба России по контролю за оборотом наркотиков действия Федеральной миграционной службы, готовящейся принять новую миграционную концепцию2. «Сейчас в России от 7 до 9% ВВП создают трудовые мигранты. При этом у государства нет чёткой позиции по вопросу: нужны нам рабочие руки из-за рубежа или мы можем обойтись без них. «У нас сейчас сиюминутная миграционная политика, когда квоты то увеличиваются, то сокращаются – в зависимости от текущей политической ситуации», – считает Владимир Волох, член общественного совета при ФМС1.

Общественное мнение, отражённое в дальневосточных средствах массовой информации, за 2000-е гг. в целом утратило алармистский характер, уступив место более осторожному, взвешенному подходу к проблеме. В отличие от того, что было в
1990-х гг., в наши дни российские чиновники уже не говорят о «китайской демографической экспансии», о «жёлтой угрозе». Своё мнение по вопросу азиатского присутствия на Дальнем Востоке существенно поменяли руководство Приморского и Хабаровского краёв2. Так, если в 1990-х гг. губернатор Приморского края выступал в роли защитника страны от «китайского нашествия», то его преемник , наоборот, считает развитие международной миграции одной из важных сфер как межстранового сотрудничества, так и регионального развития. Во многом такое изменение связано со сравнительно небольшим масштабом привлечения иностранных работников и отсутствием их сильного воздействия на сферу занятости местного населения, а также с теми существенными выгодами, которые дает использование иностранной рабочей силы.

Тем не менее, ни один субъект федерации ДВФО, как и страна в целом, ещё не выработал чёткой политики в отношении к ИРС и не имеет однозначно сформированного общественного мнения на этот счёт. Процесс привлечения ИРС балансирует между интересами хозяйствующих субъектов, получающих выгоду от использования труда иностранных рабочих, и опасениями потерять контроль над этими процессами, что может негативно сказаться и на настроениях электората, и на уровне социальной напряжённости. Об этом свидетельствуют принимаемые правительствами субъектов федерации меры по ограничению использования иностранной рабочей силы, как-то: уменьшение квот на привлечение иностранной рабочей силы в целом ряде регионов: Камчатском крае, Чукотском округе, Магаданской области, Якутии; попытки замещения ИРС местными трудовыми ресурсами в Хабаровском крае.

Озабоченность дальневосточников по вопросу китайского присутствия явно отражают социологические исследования. Согласно результатам опроса, представленным дальневосточным учёным , 46% респондентов из числа жителей приграничных территорий указали на «экспансионистскую политику Китая» как главную угрозу интересам России в АТР, 54% согласились с тезисом о существовании экспансии Китая на Дальнем Востоке. Из числа последних 40% понимают китайскую экспансию как территориальную, 31% – как демографическую и 27% – как экономическую. Не верят в китайскую экспансию лишь 18% опрошенных [60].

Немалую роль в формировании неприязненного отношения к мигрантам со стороны местного населения играют хаотичность протекания процессов трудовой миграции, особенно из стран ближнего зарубежья, несовершенство системы регулирования этих процессов, доставляющее немало хлопот и работодателям, и местному населению, и самим мигрантам. По словам руководителя Приморской региональной общественной организации «Консультационный центр по вопросам миграции и межэтнических отношений» Сергея Пушкарёва: «Приморье переживает миграционный кризис, принимая стихийно формирующийся поток неквалифицированной рабочей силы из стран ближнего зарубежья и не имея механизмов для регулирования этого потока <…> Социологический опрос, проведённый информационным агентством «Прима-Медиа», выявил, что жители Приморья признали ставку на труд мигрантов ошибочной. С одной стороны, мы имеем граждан из дальнего зарубежья (китайцев, северных корейцев, вьетнамцев), въезжающих в визовом порядке и с которыми особых проблем ни у органов государственного управления, ни у местного населения не возникает. В нашем подсознании мы воспринимаем их как своих давних и добрых соседей, как бы нас ни провоцировали против них московские СМИ и всякого рода политики, особенно в предвыборный период. Но есть и другая составляющая трудовой миграции – это ежегодно растущий стихийный поток мигрантов из стран СНГ. С этими государствами у нас установлен безвизовый режим, который позволяет их гражданам свободно и без объявления цели въезда въезжать на территорию России. А вот далее эта свобода играет с ними злую шутку, превращая их в маргиналов, не имеющих возможности адаптироваться в обществе и, как следствие, отторгаемых этим обществом»1.

Для обеспечения устойчивого экономического развития региона и стабильного улучшения качества жизни населения Правительство РФ 15 апреля 1996 г. утвердило Федеральную целевую программу «Экономическое и социальное развитие Дальнего Востока и Забайкалья до 2013 г.» (далее по тексту – Программа), претерпевшую порядка 14 изменений и дополнений [132]. Согласно Программе, достижение стратегических целей развития региона предусматривает «интеграцию Дальнего Востока и Забайкалья в экономическую систему Азиатско-Тихоокеанского региона» [67. С. 38–39; 132], что означает органичное включение в международное разделение труда и относительно свободное распределение ресурсов между ДВР и АТР. Указанную программу дополняет и долгосрочная целевая программа «Развитие города Владивостока как центра международного сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе на 2009–2012 годы». Данная программа рассматривает один из самых крупных городов ДВР – Владивосток – как «контактную зону» (коммуникативную площадку) России и стран Азиатско-Тихоокеанского региона, транспортно-логистический, инновационно-образовательный, туристический и промышленный центр Азии [132], создание которого немыслимо без активного движения трудовых ресурсов между российским и зарубежным Дальним Востоком. Более того, привлечение и использование иностранной рабочей силы в рамках организации проведения встреч глав государств и правительств стран – участников форума «Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество» в 2012 г. (далее – саммит АТЭС 2012 года) одобряется на самом высшем уровне: согласно Федеральному закону от 8 мая 2009 г., правительством устанавливается ускоренный и упрощённый порядок выдачи разрешений на временное проживание, разрешений на привлечение и использование иностранных работников, приглашений на въезд в Российскую Федерацию и разрешений на работу иностранным гражданам, занятым на строительстве объектов саммита АТЭС. В связи с этим участие Дальнего Востока России в развитии международной трудовой миграции и, в частности, привлечение иностранной рабочей силы в рамках обмена производственными ресурсами между ДВР и странами АТР полностью соответствуют стратегии развития региона. В приложении 1 приведена схема развития ДВР на основе интеграции в экономическую систему АТР.