Доля ИРС в общей численности занятых на предприятиях и организациях ДВР возросла с 0,8% в 2000 г. до 5,2% в 2010 г. Данный показатель выше, чем в целом по России – 3,2% и примерно такой же, как в Центральном округе – 4,8%, что отражает более высокую потребность региона в дополнительной рабочей силе.
Представляет особый интерес сравнительный анализ структуры ИРС по странам выхода, выполненный в целом по России и по региону и его отдельным субъектам. Если в среднем по стране в 2009 г. в составе иностранных рабочих преобладают выходцы из стран СНГ, занимая долю в 73,3%, то, например, в Приморье граждане СНГ занимают 34,3%, а работники, привлечённые из стран дальнего зарубежья, – 65,7% (рис. 2.4). При этом общее количество выходцев из стран ближнего и дальнего зарубежья как по России, так и по Приморскому краю постоянно увеличивается, демонстрируя нарастающую потребность в дополнительной рабочей силе независимо от стран выхода.
а) Структура ИРС, привлекаемой в Россию, по странам происхождения
б) Структура ИРС, привлекаемой в Приморский край,
по странам происхождения
Профессионально-отраслевая структура иностранной рабочей силы на Дальнем Востоке за 2000-е гг. достаточно стабильна и отражает преимущественную занятость иностранцев в строительстве, торговле и услугах, сельском хозяйстве и промышленности на рабочих специальностях с преобладанием низкоквалифицированного труда. Типичный пример диверсификации занятости иностранных рабочих представляет собой Приморский край (рис. 2.5).
Рис. 2.5. Структура иностранной рабочей силы по видам
экономической деятельности в 2009 г. в Приморском крае
Качественной особенностью дальневосточного рынка труда является динамика отраслевой структуры использования иностранной рабочей силы. Данные по Приморскому краю отражают устойчивое изменение во времени структуры занятости иностранных работников: если в 1995 г. отношение численности ИРС, занятых в материальном производстве, к числу занятых в непроизводственной сфере составило 26,6 раза, то в 1999 г. – 1,6 раза, в 2002 г. – 0,7 раза, в 2009 г. – 2,3. Такая динамика повторяет, с одной стороны, специфику структуры ВРП региона, в которой всё больший вес занимает промышленность и строительство, с другой – обусловлена введением административных барьеров на торговую деятельность иностранцев в 2000-х гг. и закономерным сокращением их численности в непроизводственной сфере. Тем не менее, стабильный рост абсолютной численности ИРС в отраслях с высокой оборачиваемостью средств (торговле, общепите, сфере услуг), наряду с расширением неформального рынка труда – тревожный факт для дальневосточной экономики, свидетельствующий о дальнейшем упадке регионального производства.
Можно сказать, что на ДВР в определённой степени уже сформировался формальный рынок иностранной рабочей силы, развитие которого в целом происходит адекватно процессам, текущим на рынке труда региона. Важным фактором количественной динамики иностранной рабочей силы (ИРС) выступает изменение численности трудовых резервов региона. Корреляционно-регрессионный анализ за 1995–2009 гг., проведённый с помощью ППП MS Excel (табл. 1, 2 прил. 3), выявил умеренную обратную связь между численностью ИРС и общим количеством безработных на ДВР (коэффициент корреляции r = -0,70), т. е. число трудоустроенных иностранцев устойчиво растёт при сокращении численности безработных (рис. 2.6).
Это опровергает мнение, высказываемое средствами массовой информации, о том, что иностранная (особенно азиатская) рабочая сила занимает рабочие места в регионе, увеличивает безработицу и, соответственно, снижает уровень оплаты труда местных работников.
Методом наименьших квадратов было получено следующее уравнение данной зависимости:
ЧИРС = -0,3589ЧБ + 203, (2.3)
где ЧИРС – численность ИРС, ЧБ – численность безработных.
При проведении теста на качество оценивания по F-критерию Фишера уравнение признано статистически значимым, поскольку расчётное значение F = 12,60 больше критического значения Fкр = 4,60 на уровне значимости 0,05. При оценке значимости коэффициента регрессии b = 0,3589 по t-критерию Стьюдента установлена его значимость, поскольку расчётное значение | t | = 3,55 больше критического tкр = 2,145 на уровне значимости 0,05.
Коэффициент b показывает, что уменьшению численности безработных на 1 тыс. чел. соответствует рост численности ИРС на 359 чел. При этом почти на 49% изменение численности ИРС связано именно с этим фактором (R² = 0,49). Однако данная зависимость является корреляционной, а не причинно-следственной, поэтому нельзя утверждать, что количество занятых иностранцев на ДВР увеличивается по причине снижения количества безработных. Выявленная связь показывает степень влияния на результативный признак того же фактора, от которого зависит численность безработных, а именно: экономический рост, расширяющий возможности занятости как для Россиян-дальневосточников, так и для иностранцев.
Сравнительный анализ показывает, что в 1995–1999 гг. значительный рост безработицы в регионе (почти на 42% до уровня 15,3%) сопровождался сокращением численности ИРС на 27%, а в период экономического оживления 2000–2010 гг. при среднем уровне безработицы 8,8%, превышающем пороговое значение экономической безопасности – 5% [28. С. 156], численность ИРС возросла в 6,4 раза. Это свидетельствует о зависимости определяемого признака не столько от количественных параметров, сколько от структурных изменений дальневосточного рынка труда, на котором при значительном спросе на рабочие места часть из них остаётся невостребованной. Если в период спада производства рост безработицы скрывает в себе проблемы суженного воспроизводства трудового потенциала и его структурные диспропорции, то при повышении экономической активности они проявляются непосредственно в росте дефицита местной рабочей силы и активизации привлечения иностранной, что характерно для периода конца 1990–2000-х гг. Это позволяет сделать вывод о взаимодополняемости российской и иностранной рабочей силы и комплементарности занимаемых ими ниш на рынке труда региона, т. е. о том, что увеличение численности привлекаемой ИРС не влечёт за собой повышения уровня местной безработицы или снижения уровня оплаты труда местных работников.
Здесь следует отметить, что к выводам о малозначительности и неоднозначности реакции занятости и заработков коренного населения на увеличение численности мигрантов приходят и многие учёные, исследующие влияние миграции на национальный рынок труда развитых стран [50; 143; 162; 163]. Такая «малосущественность воздействия иммиграции на рынок труда объясняется его сегментированностью, ограничивающей замещение местных работников иностранными, дифференцированностью сфер занятости местных и иностранных работников и высокой территориальной мобильностью последних». В условиях экономического роста «иммиграция усиливает гибкость рынка труда и воздействует на него позитивно даже при высоком исходном уровне безработицы» [143. С. 34–37]. Проведённый (Московский государственный университет) анализ связи иммиграции и безработицы в ряде развитых стран также подтвердил, что «на протяжении 20–25 лет интенсивного использования труда иностранцев ИРС не увеличивала безработицу» [50. С. 95–97]. Более того, занимая непривлекательные рабочие места, ИРС даёт возможность местной рабочей силе «перебираться на лучшие места». Многие коренные жители развитых стран благодаря иностранным работникам достигли достаточно высоких профессиональных позиций и заработков [143. С. 34–37]. Рассматривая с данной позиции развитие рынка труда на ДВР в 1990–2000-х гг., можно однозначно утверждать о наличии положительной связи между развитием международной трудовой миграции и ростом (поддержанием) благосостояния Россиян: в период кризиса 1990-х гг. именно торговая деятельность гастарбайтеров из Китая обеспечила десяткам тысяч дальневосточников рабочие места и заработок, уровень которого существенно превышал уровень оплаты труда в производственных отраслях.
Наличие структурного дефицита рабочей силы в регионе обусловлено двумя основными факторами: несоответствием рабочих мест ожиданиям трудящихся (низкоквалифицированный труд в тяжёлых и вредных условиях) и несоответствием признаков рабочей силы требованиям рабочих мест (нехватка кадров высокой и средней квалификации на рабочих специальностях). Для ДВР характерна высокая доля работников, занятых во вредных и опасных условиях труда. Так, 26% всех работников промышленности и 10% работников строительства работают в условиях, не отвечающих санитарно-гигиеническим нормам, и около 6% в обеих сферах заняты тяжёлым физическим трудом, в то время как для России эти показатели в среднем составляют 23, 10 и 4% соответственно. Квалифицированные и неквалифицированные рабочие специальности занимают примерно 70% кадровой потребности региона, в то же время более 70% всех безработных – это лица со средним общим, начальным профессиональным и средним профессиональным образованием, которые не соглашаются на некомфортные условия работы.
Несоответствие рабочей силы требованиям рабочих мест наблюдается в настоящее время в малой степени в связи со значительной консервацией производства в регионе. Более того, наблюдается определённый дисбаланс между предложением квалифицированной рабочей силы и имеющимся на неё спросом: в частности, в Приморье в начале 2000-х гг. из числа окончивших вузы было трудоустроено около половины, а из числа выпущенных ссузами – лишь 31% [58. С. 16]. Многие не востребованные в производственной сфере кадры пополняют сферу индивидуального труда, численность в которой на сегодняшний день составляет 28% занятых ДВР. С одной стороны, развитие предпринимательства является резервом повышения занятости и роста благополучия граждан, с другой стороны, ещё больше усугубляет проблему дефицита кадров в перспективе: по мнению некоторых учёных, уход квалифицированных производственных кадров в сферу предпринимательства «означает их окончательную потерю для промышленного производства как специалистов» [76. С. 7].
В таблице 2.10 обобщены основные черты регионального рынка труда, формирующие особенности рынка иностранной рабочей силы.
Таблица 2.10
Особенности функционирования формального рынка
иностранной рабочей силы на ДВР в 1990–2000-х гг.
под влиянием общих экономических факторов
Общеэкономические факторы | Характерные черты регионального рынка труда | Характерные черты рынка иностранной рабочей силы |
Уменьшение численности трудоспособного населения; рост численности занятых вследствие оживления экономической активности | Уменьшение численности трудовых резервов (нарастание социально-демографического дисбаланса на рынке труда) | Рост численности иностранной рабочей силы |
Низкотехнологичное и трудоёмкое производство | Профессионально-квалификационный дисбаланс, структурный дефицит рабочей силы | Преобладание низкоквалифицированных рабочих в общей численности трудоустроенных иностранцев |
Отраслевые диспропорции народнохозяйственного комплекса региона | Смещение отраслевой структуры занятости населения в непроизводственные сферы, расширение теневого рынка труда | Изменение структуры занятости иностранных работников в пользу отраслей с высокой оборачиваемостью средств, расширение неформального рынка ИРС |
Таким образом, иностранная рабочая сила – объективная составляющая регионального рынка труда, возникновение которой обусловлено кризисным состоянием воспроизводства собственных трудовых ресурсов. Привлечение ИРС расширяет кадровый потенциал региона, позволяет сократить общий и структурный дефицит рабочей силы, способствуя тем самым устойчивому развитию экономики. Важной выявленной особенностью дальневосточного рынка труда считается комплементарность занимаемых иностранной и российской рабочей силой рыночных ниш, что свидетельствует об отсутствии конкуренции между ними и дополняемости их труда. Всё это положительно влияет на дальнейшее развитие международной трудовой миграции, направляя её в русло всестороннего социально-экономического развития региона.
2.4. Анализ современного состояния и тенденций
развития азиатской трудовой миграции
на Дальний Восток России
Особенностью формирования рынка труда на Дальнем Востоке России, обусловленной географическим положением региона, является присутствие значительного контингента азиатской рабочей силы, представленной, главным образом, китайскими и северокорейскими рабочими. Усиление международного сотрудничества между Россией и соседними азиатскими странами ещё в конце 1980-х гг. обусловило начало нового этапа трудового взаимодействия между ДВР и АТР. Наиболее ярким проявлением этого взаимодействия явилась миграция на Дальний Восток России граждан КНР, начавшаяся после подписания соглашений между Россией и Китаем о безвизовом пересечении российско-китайской границы (1988 г.) и соглашения о привлечении и использовании китайских граждан на предприятиях СССР (1989 г.). В связи с неоднозначным характером восприятия российскими властями факта присутствия китайцев на ДВР в течение 1990–
2000-х гг. политика в отношении китайского трудового контингента неоднократно менялась, в соответствии с ней менялись масштабы и условия китайской миграции. В приложении 4 приведена характеристика основных периодов развития российско-китайских отношений в сфере трудовой миграции за 1990–2000-е гг.
Динамика численности китайских граждан на ДВР, начиная со второй половины 1990-х гг., свидетельствует о стабильности и ограниченности потока мигрантов из КНР. Ведущий российский китаевед отмечает, что к настоящему времени в Хабаровском и Приморском краях может насчитываться примерно по 20 тысяч китайцев, а «в целом по России набирается не более 200–450 тысяч человек, более или менее постоянно живущих на её территории» [15. С. 26; 16; 17]. Более точные данные по стране – 311 тыс. чел. – были озвучены в докладе представителя РФ по правам человека О. Миронова за 2001 г. [86. С. 45]. Основываясь на приведённых экспертных оценках, можно заключить, что доля китайского присутствия в общей численности населения России составляет 0,13–0,27%, в численности занятого российского населения – 0,3–0,6%, в общей численности населения ДВР – около 0,7%, в численности занятого дальневосточного населения – 1,5%.
Согласно официальным статистическим данным, учитывающим численность зарегистрированных иностранных работников, изменение числа контрактованных рабочих на ДВР со второй половины 1990-х гг. говорит об умеренной тенденции к росту. В Приморье, активно привлекающем иностранную рабочую силу, доля зарегистрированных китайских рабочих в общей численности занятых в экономике края в 2010 г. составила 2,2%, при этом за всё десятилетие 2000-х гг. превысив данное значение один раз в 2006 г., что было спровоцировано ростом объёмов строительства в регионе (табл. 2.11).
Таблица 2.11
Численность китайских рабочих, официально занятых
в Приморье
Годы | Численность, чел. | Уд. вес в общей численности трудоспособного населения, % | Уд. вес в численности занятого населения, % |
1995 | 8349 | 0,60 | 0,86 |
1996 | 8292 | 0,60 | 0,87 |
1997 | 6968 | 0,50 | 0,74 |
1998 | 7179 | 0,52 | 0,78 |
1999 | 6374 | 0,46 | 0,67 |
2000 | 7708 | 0,56 | 0,81 |
2001 | 9639 | 0,70 | 0,98 |
2002 | 10 061 | 0,73 | 1,03 |
2003 | 11 209 | 0,82 | 1,15 |
2004 | 11 788 | 0,84 | 1,19 |
2005 | 14 669 | 1,06 | 1,50 |
2006 | 24 410 | 1,76 | 2,49 |
2007 | 18 358 | 1,32 | 1,87 |
2008 | 16 016 | 1,16 | 1,64 |
2009 | 21 518 | 1,56 | 2,20 |
Источники: материалы государственной службы статистики. www. *****.
Таким образом, и экспертные, и официальные статистические данные свидетельствуют о незначительном влиянии китайского присутствия на демографическую ситуацию в регионе. Наглядно динамика численности китайских работников в Приморском крае представлена на рис. 2.7.
Рис. 2.7. Динамика численности китайской рабочей силы
в Приморском крае за 1995–2009 гг.
Вместе с тем деятельность китайского контингента влияет на социально-экономические процессы в регионе довольно существенно. Если трудовая миграция в развитые и активно развивающиеся страны происходит на фоне развития экономики принимающих стран, где рабочая сила из-за рубежа участвует в процессе производства местных товаров (работ, услуг), удешевляя их стоимость, то первоначально в 1990-х гг. китайское движение на ДВР осуществлялось в условиях экономического спада региона – при свёртывании производства и дефиците отечественных товаров. Вместо развития местного производства это привело к разворачиванию широкомасштабной торговли китайскими товарами. Для региона, где потребительские расходы в 5 раз превышают производство товаров потребления, торговля с Китаем играла и сейчас играет исключительно важную роль в насыщении дальневосточного товарного рынка: более 42% всего импорта из стран Северо-Восточной Азии (СВА) приходится на Китай, а в импорте потребительских товаров КНР занимает более 60% (рис. 2.5). Начиная с 1999 года, следовавшим за кризисным 1998 годом, объём импорта из Китая постоянно возрастал и, судя по оценкам экспертов, своего потенциального значения ещё не достиг.
В 1990-е гг. и первой половине 2000-х гг. значительная часть внешнего потребительского товарооборота осуществлялась через каналы неофициальной торговли с Китаем, сосредоточенной в руках частных лиц, пересекающих границу с целью закупки (продажи) товаров и формирующих основную часть присутствующего на ДВР азиатского контингента. Средняя доля импорта в розничном товарообороте региона в 1990-х гг. составляла 40% и более; в начале 2000-х гг. по ряду продовольственных товаров держалась на уровне 16–30%, а по некоторым видам промышленной продукции (одежда, обувь) достигала 50–60% [29. С. 78; 60; 99; 110, С. 109; 124]. Динамика показателей торгового оборота региона за период 1999–2003 гг. представлена на рис. 2.8.
а) Товарная структура импорта ДВР из Китая
б) Доли стран СВА в импорте потребительских товаров ДВР
Рис. 2.8. Участие стран СВА в импорте потребительских товаров ДВР в 2010 г.
Приграничная торговля с Китаем, получившая популярное название «челночной» из-за постоянной миграции частных торговцев через границу, стала исторически беспрецедентным и по-своему легендарным явлением для дальневосточников. Китайские мигранты, ставшие гастарбайтерами на российской территории, в период разрушения отечественного производства существенно изменили жизнь Россиян, в буквальной степени спасая их от дефицита продовольственных товаров. Можно выделить следующие особенности российско-китайского приграничного сотрудничества на Дальнем Востоке.
Во-первых, либерализация цен и высокая инфляция привели к преобладанию бартерных сделок. Основной причиной популярности бартерных сделок являлось отсутствие у обеих сторон свободно конвертируемой валюты. Кроме того, российские компании получили возможность занижать таможенную стоимость своего экспорта, что позволяло быстро реализовывать товар на внутреннем рынке. Китайские компании приобретали на безвалютной основе сырьё, а также расширяли рынок сбыта традиционных товаров. Благодаря бартеру, приграничная торговля обретала «человеческое лицо», так как сопровождалась стремительным ростом численности торгующих китайцев и формированием у Россиян особого отношения к данной нации. Важно отметить, что потери нашей страны в результате занижения экспортных и завышения импортных цен в рамках бартерной торговли с Китаем оцениваются в 350–500 млн долл. Впоследствии кризис неплатежей и дефицит оборотных средств в России повысил привлекательность операций за твёрдую валюту. Это отразилось на динамике показателя бартерных сделок в структуре торговых операций: доля бартера снизилась с 85% в 1992 г. до 0,9% в 2004 г. В настоящее время объём бартерных операций практически сведён к нулю, поскольку и рубль, и юань имеют достаточно стабильные позиции в двусторонней торговле.
Во-вторых, в структуре торговых потоков образовался огромный разрыв между официальной и неофициальной торговлей. Масштабы теневой торговли в китайско-российской народной торговле оцениваются примерно в 8–10 млрд юаней; в 1990-х гг. на долю челночной торговли приходилось 15%, а в импорте продовольствия она достигала 50%. Только на одном из русско-китайских рынков в Пекине «Ябаолу» объём экспортных операций достигал 1 млрд долл. в год, что составляло 40% годового экспорта китайской столицы [65]. Физический оборот розничной торговли ДВР только за период экономического оживления 1999–2002 гг. увеличился на 27% против 16%-го роста потребительского производства, при этом 92% розничной торговли составляла негосударственная торговля (рис. 2.9).
Рис. 2.9. Структура розничной торговли ДВР в динамике
за 1999–2009 гг.
В начале 2000-х гг. на смену челнокам пришли так называемые помогайки, совокупный ущерб государству от деятельности которых по подсчётам сотрудников Дальневосточной оперативной таможни составлял ежедневно 20 млн руб.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 |
