Политический конфликт в регионе: теории и социальные практики (стр. 1 )

Федеральное агентство по образованию

Министерства образования и науки Российской федерации

Федеральное государственное автономное учреждение высшего профессионального образования «Южный федеральный университет»

Институт по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук

Отделение «Регионоведений»

,

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ В РЕГИОНЕ: ТЕОРИИ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ

Учебное пособие

по программе магистерской подготовки

по направлению «Регионоведение»

Ростов-на-Дону

2010

Рекомендовано Ученым советом

Института по переподготовке и повышению квалификации

преподавателей гуманитарных и социальных наук

Южного федерального университета

Рецензенты:

доктор философских наук, профессор ,

кандидат политических наук, доцент

,

Политический конфликт в регионе; теории и социальные практики. Учебное пособие. – Ростов н/Д, 2010. – 107 с.

Учебное пособие «Политический конфликт в регионе; теории и социальные практики» на модульной основе с диагностико-квалиметрическим обеспечением подготовлено в соответствии программой магистерской подготовки по направлению «Регионоведение».

Целью издания учебного пособия является создание образовательных ресурсов для овладения магистрами-исследователями общепрофессиональными компетенциями, необходимыми для организации и проведения региональных научных исследований. В учебном пособии рассматриваются вопросы, связанные с теоретическими подходами к изучению политического конфликта в полиэтничном регионе, его причин и типов, а также правительственного и посреднического урегулирования.

Учебное пособие предназначено для магистров-исследователей, обучающихся по программе «Регионоведение».

© , , 2010

СОДЕРЖАНИЕ

Введение	……………………………………………………………….	4
Раздел I.	Политический конфликт: базовые понятия и теоретические подходы к изучению ……………………..	7
Раздел II.	Типы и причины политического конфликта в регионе….…………………………………………………..	26
Раздел III.	Правительственный контроль политического конфликта в регионе……………………………………………………	50
Раздел IV.	Посредничество как способ урегулирования регионального политического конфликта……………….	69
Логические задачи, проектные задания и тесты промежуточного контроля……………………...…………………………...……………….	98
Список литературы……………………………………………………….	104

ВВЕДЕНИЕ

В научно-исследовательской практике уже накоплен опыт изучения проблемы урегулирования политического конфликта в современном мире. Этот опыт нуждается в осмыслении и теоретической интерпретации в контексте особенностей регионального развития.

Спецкурс направлен на овладение общепрофессиональными компетенциями магистра-исследователя в сфере регионологии:

1. Понимание исторических, политических, социальных, экономических, демографических, цивилизационных закономерностей, факторов и тенденций развития региона.

2. Понимание внутренних причин интеграционных и дезинтеграционных процессов в современном мире и регионе, умение дать комплексный анализ их истоков, внутренних противоречий, реальных и потенциальных последствий.

3. Понимание причин возникновения и исторической динамики основных региональных конфликтов, умение предложить научно обоснованные рекомендации по их деэскалации и урегулированию.

4. Глубокое понимание и умение учитывать в практической и исследовательской деятельности этнокультурные, этноконфессиональные и этнопсихологические параметры, определяющие менталитет населения региона.

5. Умение дать анализ развития политической системы региона, политической культуры и политических процессов.

6. Владение теорией и методологией междисциплинарного исследования региона.

7. Знание классических и современных теорий мирового комплексного регионоведения, умение дать сравнительный анализ их относительных достоинств и недостатков;

8. Владение методами комплексного междисциплинарного исследования регионов, умение синтезировать новое знание, использовать результаты исследования для обобщающих выводов и оценок.

9. Умение моделировать региональные политические, экономические и социокультурные процессы, строить научные прогнозы их развития.

10. Владение компаративными методами, умение дать аргументированное научное объяснение сходству и/или различию регионального развития, обусловленного историческими закономерностями.

Проблему урегулирования политического конфликта можно изучать в методологическом и социально-практическом аспекте. Методологический аспект связан с познанием внутренней структуры процесса толерантности, общецивилизационных и исторических факторов формирования. Социально-практический аспект вызван актуализацией способов социокульурной и политической детерминации.

Настоящее учебное пособие подготовлено в соответствии программой магистерской подготовки по направлению «Регионоведение». Это пособие, написанное на модульной основе, включает четыре раздела (учебных модуля): политический конфликт: базовые понятия и теоретические подходы к изучению; типы и причины политического конфликта в регионе; правительственный контроль политического конфликта в регионе; посредничество как способ урегулирования регионального политического конфликта.

Каждый модуль учебного пособия содержит материалы диагностико-квалиметрического характера, цель которых – выяснение уровня профессиональной культуры магистров-исследователей и степени овладения ими профессиональными компетенциями, связанными с изучением учебной дисциплины «Политический конфликт в регионе; теории и социальные практики». Эти материалы включают:

1. Логические задачи на доказательство и сравнение, направленные на развитие логического мышления, необходимого для проведения научных исследований, а также умений превращать имеющиеся знания в инструмент познавательной и профессиональной деятельности.

2. Проектные задания, направленные на выяснение степени овладения профессиональными компетенциями, которые необходимы для проведения региональных социально-гуманитарных исследований

3. Тесты промежуточного контроля, направленные на проверку не только профессиональных знаний, но и умений превращать их в инструмент познавательной деятельности, а также способностей к самостоятельному логическому, критическому и рефлексивному профессиональному мышлению.

Учебное пособие содержит модульные целевые установки, задающие познавательные ориентиры, связанные с изучением данной учебной дисциплины. Оно снабжено учебным материалом и списком учебной и научной литературы, необходимой для подготовки к семинарским занятиям, выполнения заданий для самостоятельной работы и сдачи зачета.

РАЗДЕЛ I. ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ: БАЗОВЫЕ ПОНЯТИЯ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ

Преамбула

Эффективность и качество магистерских научных исследований зависит от понимания причин возникновения и исторической динамики основных региональных конфликтов, умение предложить научно обоснованные рекомендации по их деэскалации и урегулированию. Комплексной целью данного раздела является овладение магистрами общепрофессиональными компетенциями: знаниями современных теорий в области политической конфликтологии, умение дать сравнительный анализ их относительных достоинств и недостатков; овладение методами междисциплинарного исследования в объяснении причин политического конфликта в регионе, умение синтезировать новое знание, использовать результаты исследования для обобщающих выводов и оценок.

Политический конфликт – это конфликт между политическими группами, в который вовлечено государство. В этом конфликте одна из групп, руководствуясь идеологией, требует своего политического признания. Поскольку большинство политических конфликтов в мире, а также в регионе являются этническими конфликтами, инициируемые этническим национализмом, то предварительным условием изучения природы политического конфликта является определение понятий этногруппы и национализма.

Предварительным условием изучения признаков политического конфликта является определение понятий этногруппы и национализма.

В этнологии и социологии этногруппа рассматривается частью общества, члены которой включаются в общество через социальные роли и реализацию своих жизненных планов и способны к самоорганизации для взаимодействия с обществом на дополняющей или альтернативной основе. Этногруппа – это динамическая часть общества, члены которой верят в общее происхождение или общую историю. Поскольку этногруппа функционирует в обществе, она – реальна.

Участвуя в конфликте, этногруппа демонстрирует способность к организованным действиям ради защиты значимой собственности и владений. В социологии данный факт находит терминологическое подтверждение. Термин «этническая группа» применяется в трех значениях: 1) этническая категория; 2) этническая общность; 3) этническая организация. «Этническая категория» – имеющая этноним группа людей с отличительными этническими признаками.[1] «Этническая общность» – группа, воспринимающая свои этнические признаки объединяющей основой. «Этническая организация» – этнообщность, имеющая группу с инструментальными целями (организация использует этнообщность средством достижения внешних целей). Данная терминология учитывает групповую динамику: превращение этнической категории в этнообщность и в организованную группу, участвующую в конфликте.

Членство в этногруппе определяется по неполитическим критериям – традиционная территория проживания, отличающиеся язык, культура (обычаи и религия), цвет кожи. Эти признаки являются аскриптивными в том смысле, что они находятся за пределами индивидуального контроля и с ними соглашаются. К этногруппам относятся взаимодействующие племена, народности или народы, группы коренных жителей и этнических иммигрантов, а также этногруппы, имеющие различный политический статус в обществе, именуемые нациями и национальными меньшинствами.

Демографы[2] и социологи-регионоведы [3] включают в понятие этноса территорию традиционного проживания этнообщности. Определение этнической родины позволяет изучить характер поселения людей, живут ли они на родной земле или в иных регионах, в городах или сельской местности. Этногруппы могут перемещаться свободно и принудительно, оставаться желанными или нежеланными пришельцами, подвергаться ассимиляции или сопротивляться аккультурации. Следует отметить, что понятие этногруппы подразумевает не только актуальную, но и мифическую родину, предполагаемое место происхождения этноса. Об этом свидетельствуют «регионы неспокойствия», где соединяются две и более этнические родины. В этих регионах политика местных правительств и этнических организаций может варьироваться внутри широких границ действий (от аккомодации до притеснения), ведущих к примирению или поляризации отношений.

Поведенческие проявления этнической идентичности в формах сотрудничества или солидарных акций свидетельствуют о психологической функции этногруппы в обществе. Культура этногрупп задает жизненные ценности, защищает индивидуальное самочувствие, удовлетворяет потребность в психологической стабильности в изменчивом мире. Данная функция осуществима через самоидентификацию индивидов с этнообщностью, делегирование группе доли ответственности за себя и готовность принять долю ответственности за других.[4] Этногруппа осуществляет психологическую функцию на основе этнических классификаций. В этнонимике классификации имеют когнитивный характер и направлены на смысловую упорядоченность отношений группы и общества.[5] В повседневной жизни люди пользуются этнонимией, поскольку стремятся к пониманию намерений, которые могут зависеть от этнической идентичности индивидов. В конфликте присоединение к группе и этнонимия являются мобилизационными ресурсами этноорганизации для поддержки статусных или властных требований.

Несмотря на практику этнической ассимиляции и смешанных браков, этнические группы сохраняют способность к генетическому самоувековечению расовых различий. Генетики на основе научных данных заявляют о видовом разнообразии генетического кода и невозможности чистого размножения расы. Согласные с этим утверждением антропологи отмечают сохранение расовых различий под воздействием традиционной культуры. При совпадении территории проживания этногрупп с замкнутостью брачных связей воспроизводятся особенности физического строения людей (цвет кожи, лицевые черты, тип волос).[6] Эти особенности воспринимаются этническими признаками при условии веры людей в общее происхождение и общую историю. Веберу, «субъективная вера может поддерживаться сходством физического типа и обычаями, или воспоминаниями о колонизации и миграции; не имеет значения, насколько объективно существует кровная связь».[7]

В соответствии с вышеприведенным определением этногруппы другие социальные категории и группы не являются этническими. Историческая этнология[8] и социальная антропология[9] изучает автономные родовые общества или племена. Они обладают аскриптивными свойствами и генетически самоувековечиваются. Социологически племена могут считаться этногруппами в том случае, если они взаимодействуют с более широкой социальной средой, например, образуют союз племен. Понятие этногруппы не тождественно аскриптивным, но генетически не самовоспроизводящимся группам детей, взрослых, мужчин, женщин, безбрачных, гомосексуалистов, вегетарианцев, душевно больных. Не относятся к этническим группам семья, социальный класс, каста, сословие, корпорация, государство. Понятие этногруппы не охватывает неаскриптивные категории учащихся, рабочих, фермеров, специалистов, домашних хозяек, людей творческих профессий, чей жизненный путь зависит от личного выбора и мобильности.

Таким образом, в изучении этнического конфликта понятием этногруппы мы будем обозначать динамическую часть общества, члены которой воспринимают аскриптивные и генотипические признаки объединяющей основой, верят в общее происхождение или общую историю и способны к самоорганизации, ради защиты значимой собственности, культурной самобытности и политического признания.

Понятие национализма производно от термина «нация». Термин «нация» многозначен. В изучении этнонационализма важно учитывать два смысла данного термина: 1) государственная общность граждан; 2) этнополитическая общность.[10]

В этатистском смысле термин «нация» обозначает «государственную общность граждан». В этом значении он принимается в конституционном международном праве и в документах ООН[11]. Он вошел в словоупотребление в конце XVIII века (фр. nation – «народ-государство»). В эпоху Французской революции нация понималась народом, т. е. совокупностью граждан, чей коллективный суверенитет и воля образуют государство[12]. В международном праве принцип полновластия народа был впервые зафиксирован в 1945 г. в уставе ООН (п. 2 ст. 1). Общепризнанное конвенциональное толкование принципа национального самоопределения было закреплено в ст. 1 Пактов о правах человека 1966 г.: «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие».[13] Принцип национального самоопределения подтверждает правоспособность этнообщности требовать признания своего политического самоопределения у государства и мирового сообщества. Он отрицает сецессию, односторонний выход из государства его части.

Производные от этатистского смысла «нации» термины «национальность» и «национализм» имеют в конституционном праве следующие значения. «Национальность» означает гражданство. В демократическом государстве термин «национальное равноправие» подразумевает равноправие граждан государства независимо от их этнической принадлежности. Критерием принадлежности людей к гражданской общности являются гарантированные государством индивидуальные гражданские права.[14] Соответственно, слово «национализм» приобретает значение гражданского патриотизма, лояльности к государству.[15]

Термин «нация» (лат. natio – род, народ), имеет второе значение «этнополитическая общность». Он означает этногруппу, имеющую свое правительство или желающую его иметь. По данным Э. Хобсбаума, этнополитический термин «нация» получил первоначальное распространение в Европе во второй половине XIX в. и в XX в. – на других континентах. Его пропагандировали этнонационалистические движения.[16] Этноорганизация может ограничиваться требованием политической автономии, предоставлением части населения государства широкой степени самостоятельности в решении вопросов внутренней жизни и атрибутов государственности. В теории конституционного права требование именуется «национально-территориальной автономией» (в унитарных государствах) и «национально-государственной автономией» (в федеративных государствах). Гораздо чаще этноорганизации требуют территориального отделения или воссоединения этногруппы и создание национального, этнически гомогенного, государства.

Производный от этнополитического смысла «нации» термин «национальность» означает совпадение этнической и гражданской принадлежности людей, проживающих на территории государства. Совпадение возникает при реализации коллективного права этногруппы на политическое самоопределение. Это право является гарантией индивидуальных прав в этнически гомогенном государстве. Правительство имеет ту же этническую идентичность, что и большинство граждан. Государство подтверждает в своем названии, официальном языке и символике имя доминирующей этнонации («национального большинства»). Создание этнически гомогенного государства в полиэтничном регионе ведет к понижению политического статуса остальных этногрупп. Если доминирующая этнонация обладает правительственной юрисдикцией, то политически субординированные этногруппы («национальные меньшинства») этой юрисдикцией не обладают. При демократизации государства принцип этнической национальности становится конфликтогенным фактором.

В этнополитическом смысле понятие национализма обозначает идеологию. Она отстаивает превосходство собственной этногруппы, недоверие и враждебность к другим этногруппам и содержит требование политического признания этногруппы в обществе.[17] Этноорганизация использует национализм мобилизационным средством в этническом конфликте. Если лозунги национализма находят поддержку у широких слоев населения, этноорганизация становится массовым движением. Националистическое чувство отличается от гражданского патриотизма. В гражданском патриотизме государственная лояльность сочетается с терпимостью различий этногрупп. Национализм – это нетерпимая форма патриотизма. В политологии понятием этнонационализма обозначается движение, руководствующееся идеологией национализма.[18] В социологии этнонационализм рассматривается под углом зрения конфликтных последствий политического движения для его участников и общества.

Итак, в изучении этнического конфликта мы будем применять понятие национализма в значении идеологии, которая обосновывает требование политического признания этногруппы в обществе и является мобилизационным средством движения за изменение политического статуса или доминирования.

По данным Т. Гурра, во второй половине XX в. в этнические конфликты были вовлечены более 80 народов мира, из них более 30 стали участниками этнических войн.[19] Вопреки факту, что этнические конфликты второй половины XX в. – начала XXI в. имеют продолжительный и насильственный характер, в социальных науках сохраняется традиционное представление о конструктивных последствиях для общественных систем движения этнонационализма.

Недооценка деструктивных последствий этнического конфликта приводит Крисберга к линейной схеме конфликтной динамики: «Большинство конфликтов отчетливо имеют начало, середину и конец; противники планируют свои действия, исходя из этого».[20] Крисберг называет фазы конфликта. Этих фаз, по меньшей мере, – пять: латентный период (предконфликт), манифестация – эскалация – деэскалация, окончание конфликта. В зависимости от того, как субъекты конфликта определяют ход борьбы, они выбирают стратегии поведения при переходе от одного этапа конфликта к другому этапу. Смена фазы (или этапа) конфликта предопределена поведением сторон на предыдущем этапе и воздействием среды. Линейность этой схемы состоит в том, что 1) противники отчетливо представляют начало, середину и окончание конфликта и 2) конфликт имеет одно направление – от проблемной ситуации к урегулированию разногласий.

Линейная модель динамики конфликта может усложняться за счет определения ступеней внутри - и межфазовой борьбы. Например, в учебном пособии и называется пять фаз и ступеней: латентная фаза, отмеченная возникновением конфликтной ситуации, этническим расколом в результате ее осмысления и попытками решить проблему неконфликтными способами, переговорами; открытая фаза, которая включает инциденты, эскалацию противоборства в форме насильственных столкновений; фаза деэскалации конфликта, ведущая к его окончанию, часто с вмешательством третьей стороны; наконец, фаза окончания конфликта, завершающаяся победой одной из сторон или их соглашением.[21] Поскольку эта модель предложена в учебном пособии, ее можно считать устоявшейся в социологии, хотя и не бесспорной или единственно возможной.

Линейная схема динамики этнонационального конфликта применима к тем случаям, в которых борьба институционализирована, кратковременна и утрачивает насильственный характер. Примером этих редких случаев второй половины XX в. является мирное разделение в 1992 г. бывшей Чехословакии на Чехию и Словакию с сохранением отношений кооперации. Главный недостаток этой схемы состоит в том, что она неспособна объяснить характерные для нынешнего мира затяжные конфликты с их деструктивными последствиями. Как верно замечает , «конфликт полезен тем, что разрешает противоречие. Но какой ценой? Путем разрушения или серьезного повреждения системы, а то и посредством уничтожения одной из сторон…».[22] Сдерживание этнонационалистического насилия гораздо более конструктивная установка, нежели ожидание позитивных последствий конфликта. Гносеологической причиной интеграционистского взгляда на последствия этнонационального конфликта заключается в недооценке разрушительного принципа этнической национальности в условиях полиэтичного общества.

Насилие, нелегитимное нанесение ущерба противнику, означает, что этнический конфликт имеет скорее негативные, чем конструктивные последствия для участников борьбы и общества. Негативные последствия для конфликтующих сторон обнаруживаются в четырех классах факторов: жизненные потери и непродуктивное потребление ресурсов; ослабление приспособляемости людей к мирной жизни; распространение чувства разобщенности и обострение индивидуальных проблем. Наиболее деструктивным последствием оказываются жизненные потери и непродуктивное потребление физических и духовных сил, человеческих и материальных ресурсов. Они трансформируются в средства давления на противника и затем потребляются в конфликте. Ресурсные потери способны привести к личной неприспособленности к гражданской жизни, депривации, фрустрации и росту девиантного поведения.

Негативные конфликтные последствия для социального окружения заключены в росте жизненного риска, этнических расколах и дезинтеграции социальных систем. Истощение внутренних ресурсов, прерывность коммуникации, разрушение инфраструктуры мирной жизни, способны вызвать катастрофическое состояние социальной системы. Институциональная недостаточность и аномия вследствие затяжного конфликта могут привести к социальному расколу и распаду общества.

Этнический конфликт является затяжным конфликтом. В социологию термин «затяжной этнический конфликт», видимо, впервые ввели Э. Азар и Н. Фарах в статье «Структура неравенства и затяжной социальный конфликт» (1981 г.).[23] Это понятие стало применяться западными[24] и российскими исследователями.[25] В более поздней работе «Затяжной международный конфликт» Азар называл типичные признаки повторяющегося конфликта: 1) отсроченность его окончания; «он кажется нерешаемым и вызывает повышенную озабоченность участников борьбы и окружения, например, конфликт в Ливане»; 2) чередование соглашений и насильственной борьбы в одной и той же структурной ситуации, например, «неразвитость отраслей производства, в которых заняты члены этногруппы, неинтегрированность социальной и политической систем».[26] Азар отмечает распространенность затяжных конфликтов во второй половине XX в.: «Они не являются уникальным событием. Они кажутся таковыми внешним наблюдателям, которые не прослеживают ход событий в течение длительного времени и склонны принимать соглашения лидеров за окончание конфликта».[27] Следовательно, затяжной этнический конфликт – это возобновляющаяся насильственная борьба в неизменяющейся структурной ситуации.

Этнонациональный конфликт отличается нелинейной динамикой, чередованием насильственной конфронтации и сосуществования сторон. Конфронтация – это ролевая характеристика конфликта, в котором стороны попеременно выступают в ролях нападения и защиты. В динамическом аспекте конфронтация означает открытую фазу борьбы, она может увеличиваться и уменьшаться, что обозначается терминами «эскалация» и «деэскалация» конфликта. В конфронтации стороны используют силу, включая оружие, для причинения физического, имущественного и морального ущерба противнику. Нелегитимное применение силы, находящееся под запретом внутригосударственных и международных норм права, означает насильственную конфронтацию или насилие.[28] По степени организованности насилия в этническом конфликте Т. Гурр различает следующие формы конфронтации: беспорядок (столкновения, погромы, резня), бунт, заговор с целью свержения правительства, терроризм, партизанская и гражданская война.[29] Данная типология учитывает переход одной формы насилия в другую. Например, периодически возникавшие беспорядки, вызванные конфликтом бенгальцев и панджабцев Пакистана, переросли в 1970-71 гг. в гражданскую войну, завершившуюся образованием Бангладеш. В полиэтничном Бангладеш ситуация отличалась нестабильностью: в 80-90-х годах произошло несколько государственных переворотов, сменилось 13 президентов, 8 лет общество находилось в условиях военного режима.[30]

Сосуществование, именуемое в обыденном словоупотреблении «ни мира, ни войны», возникает в ходе этнического конфликта, когда противники вынуждены признать невозможность победы одной стороной. Сосуществование означает переходный период от насилия к кооперации и наоборот. С динамической точки зрения, сосуществование – это повторная латентная фаза затяжного конфликта. В этот период стороны прекращают открытые военные действия, но сохраняется скрытая борьба в форме партизанских и террористических акций и антипартизанских и антитеррористических операций. В период сосуществования этнический конфликт возвращается в управляемую фазу. Возобновляется кооперация сторон, но продолжают действовать конфликтогенные факторы. Относительно кооперации они имеют большее воздействие на последующие акции этногрупп и государства. Сосуществование означает, что открытое насилие может возобновиться и затем вновь быть отвергнуто мирными переговорами и соглашениями.[31]