Стенограмма Круглого стола: «На выборы с цензурой» (стр. 6 )

Равшан Жээнбеков: Будет отвечать правительство.

Мария Раснер: Значит, правительство нарушает закон?

Айдер Бекиров: Почему правительство имеет право нарушать закон?

Бакыт Аманов: Мы об этом с самого начала и говорим, Айдер. У нас законы так пишутся, и я с этим не раз сталкивался. Данный закон также написан неправильно. Там не обозначены правила игры, а просто сказано: «пойди туда, не знаю, куда, возьми то, не знаю что». Мы про это и говорим. Сейчас все каналы показали оргии Берлускони, но он же не закрывал из-за этого доступ на телеканалы, у него у самого медиахолдинг работает. Все нормально, все об этом говорят, весь мир показывал, но он же не подавал в суд. Я не знаю, может быть, это абсурд, может быть, наших кандидатов надо попросить, чтобы они не ляпнули, и не показали ничего лишнего. Если говорить по-хорошему, то это действительно получается цензура. Я согласен с тем, что любой кандидат должен иметь право агитировать в любых СМИ, пусть это будет даже ВВС.

Действительно, очень много наших сограждан проживает в Италии, в России, в Казахстане. Почему мы должны за это отвечать? Почему мы должны нести экономические потери в угоду, сейчас уже, 33 кандидатов, защитить их честь и достоинство? Почему мы должны тратить деньги именно на это, когда эти деньги мы можем потратить на те же самые камеры и свет.

Мария Раснер: Я согласна с Айдером в одном моменте, в том, что касается ответственности отечественных каналов. В Законе «О телевидении и радиовещании» прописано, что местные вещатели действительно несут ответственность за любую информацию, за любой контент, который выдают, то есть они несут ответственность за информацию, порочащую честь и достоинство кандидата.

Другое дело, что это нужно доказать в суде. Те люди, которые считают, что их честь и достоинство опорочены каким-то образом, подают в суд и пытаются это доказать. Сейчас же происходит обратное. Сами каналы должны оцензуривать свой эфир заранее, заранее заниматься самоцензурой, заранее самих себя признавать виновными без суда. Если, например, это такой «слив» информации, который был на прошлых выборах, можно это как-то охарактеризовать, и сам канал может принять это решение. Но мы же говорим об отсутствии этих стандартов. По каким стандартам должен работать сам канал, и что в данном случае законодатели имели в виду, об этом мы можем только догадываться. Этого же нет, законодатели не прописали. Господин Байболов говорил, что все мы понимаем, о чем идет речь, но извините меня, это не аргумент. Мы все много чего понимаем, у нас у всех разные понятия обо всем, то есть законодатели заставляют нас читать между строк, мне кажется, это тоже не правильно.

Можно сказать, что мы все понимаем, но закон так не работает. Закон работает по четко прописанным положениям, и только так работают суды. Поэтому мне все-таки хотелось бы, чтобы и операторы связи, и вещатели прислушались к совету, который здесь дал уважаемый депутат. Если мы продолжаем быть не согласны с этим пунктом закона, то, может быть, следует воспользоваться этим советом. Очень мало времени остается, но есть шанс что-то исправить, если мы придем к какому-то общему пониманию и желанию оспорить эту норму в парламенте. Если сейчас положение о судьях рассматривается, значит, есть еще какая-то возможность.

Подошла коллега из Центральной избирательной комиссии. Я очень извиняюсь, мы вас прямо в бой. Вы, собственно, не в курсе того, что мы здесь обсуждаем. Вы, наверно, видели пресс-релиз, и коллеги, которые вас приглашали, немного рассказали, о чем будет идти речь на мероприятии. У нас возник буквально один вопрос к ЦИК. Каким образом Центральная избирательная комиссия будет отслеживать исполнение этого закона? Есть ли в ЦИК эксперты, люди, которые смогут провести эту экспертизу, отследить весь телеэфир радиоэфир страны, и техническая возможность самим получать то, что вам нужно записывать и отсматривать все это. Каким образом будет выполняться эта норма закона с вашей стороны?

Жаркын Бапанова: Добрый день, уважаемые коллеги, я извиняюсь. У нас было заседание Центральной избирательной комиссии, мы немного задержались.

Я приблизительно поняла, о чем тут разгораются страсти, но вы поймите одно, Центральная избирательная комиссия - не законотворческий орган, она выполняет законы. Мы точно так же, как и вы, не знаем, как наши законодатели приняли этот закон. В связи с этим, когда было очень много обращений, мы послали в Жогорку Кенеш официальное письмо с просьбой о растолковании этой статьи, чтобы мы уже могли принимать какие-то меры. Я думаю, что у нас еще есть время, предвыборная агитация начинается 25 сентября. Если законодатели это письмо быстро посмотрят, зная о том, что это уже животрепещущий момент, наверняка они нам выдадут свое заключение или предложение, как нужно понимать эту норму и что они имели в виду, когда вносили этот закон. Вот что я могу сказать насчет этого закона.

То, что касается экспертов и кто будет мониторить, вы знаете, что у нас создана специальная рабочая группа по проведению предвыборной агитации в которую вошли сотрудники, непосредственно Центризбиркома, приглашены и эксперты, юристы, эксперты телевидения или радио, которые тоже будут следить за тем, как будет проходить предвыборная агитация.

Я хотела бы просто сказать о том, что наши кандидаты уже сейчас начали предвыборную агитацию, не в свое время.

Журналисты берут интервью у кандидатов и, как говорится, самое лучшее сразу помещают в эфир. Я хочу сказать, что все СМИ у нас проходили аккредитацию, и мы уже нескольким СМИ сделали устные и письменные предупреждения. В дальнейшем мы будем лишать аккредитации те СМИ, которые нарушат закон. Это все, что я хотела вам сказать.

Мария Раснер: Слово Равшану Жээнбекову. Сейчас коллега из ЦИК сказала о том, что из Жогорку Кенеша ожидается такое толкование. Как вы считаете, стоит ли ждать этого толкования или все-таки, как вы изначально сказали, стоит инициировать поправки. Мне кажется, это принципиальный момент.

Равшан Жээнбеков: В соответствии с новой Конституцией парламент не имеет права давать толкование закона. Толкование сегодня имеет право дать только Конституционная палата Верховного суда, которой у нас нет, поэтому у нас есть единственный путь решения этого вопроса – внести изменения в закон, и это можно сделать, у нас достаточно времени, чтобы мы могли внести изменения. Мы бы боялись, если бы изменение этой нормы требовало каких-то расходов из бюджета страны, тогда нам необходимо было бы согласование со всеми министерствами правительства, и это могло бы занять достаточно много времени. Эта норма не требует средств из бюджета, поэтому можно где-то за 2-3 недели внести изменения в закон.

Но опять же, мы должны найти механизм, который бы не давал права вмешиваться в процесс выборов иностранным телекомпаниям или СМИ. Я за то, чтобы российские телеканалы не вмешивались в выборный процесс, потому что это вопрос национальной безопасности. И нельзя сравнивать Францию с Кыргызстаном. Кыргызстан - бедная страна, и мы должны защищать свой рынок.

Болот Казаков: Скажите, пожалуйста, что законодателю процессуально легче: внести изменения или приостановить действие закона?

Равшан Жээнбеков: Это одно и то же, потому что и приостановление статьи этого закона требует голосования и длительного рассмотрения в парламенте.

Болот Казаков: Какие изменения последние в списке на рассмотрении?

Бегаим Усенова: Жогорку Кенеш может давать разъяснения?

Равшан Жээнбеков: Жогорку Кенеш может давать разъяснения, но их можно было бы давать только в том случае, если было бы какое-то двусмысленное понятие, а здесь конкретно написано, что запрещается, поэтому в любом случае разъяснение не будет в вашу пользу, и лучше внести изменения.

Надежда Алишева: У меня вопрос к кабельным вещателям. Если, как сейчас нам сказали, можно внести предложение об изменении этой нормы, что самое страшное надо убрать из этой нормы.

Василий Гончаров: Наверно, надо немного по-другому смотреть на это. Мы тоже граждане Кыргызстана и прекрасно понимаем, что существует такое понятие, как национальная безопасность. Я согласен, в частности, с Айдером в том, что зарубежное СМИ может выплеснуть очередную порцию грязи, это вопрос тоже сложный. Сейчас мы поставлены в такие условия, что мы либо на свой страх и риск должны работать, либо нарушать этот закон. Я думаю, что коллеги со мной согласятся, нам было бы достаточно, чтобы кто-то, допустим, из правительства осветил это в СМИ, объяснил бы гражданам сложившуюся ситуацию и попросил бы потерпеть. Мы бы выключили эти каналы, и не было этого скандала. Нам было бы легче, если кто-то, связанный с законодательством, объяснил бы эту норму гражданам, потому что мы не можем каждому из десятка тысяч наших абонентов объяснять эту норму. Ведь вы же знаете, что многие граждане элементарно не читают законы и ничего не знают. А скандал будет, и это на нас все выльется. Если в закон невозможно внести изменения, дополнения, тогда нам нужна будет чисто информационная поддержка, чтобы мы как-то могли этот удар на себя не брать, по крайней мере, полностью.

Надежда Алишева: Вас смущает тот факт, что нужно вести запись?

Василий Гончаров: Запись нас не смущает. Все равно получается значительная сумма, я приводил вначале, что, допустим, нашей компании надо будет иметь 50-60 тысяч долларов, чтобы закупить оборудование для записи. Но это же не решит проблему, нужно не просто писать, а отследить материал, найти его, вырезать и только после этого транслировать эти каналы, это же разные вещи. Хотя даже если просто отписывать, бюджет формируется в начале года, для нас 60 тысяч долларов - это очень большие деньги, где я сейчас их должен взять, закупить это оборудование, поставить, и не просто закупить, оборудование же надо подключить, там очень много технических проблем.

Болот Казаков: Дополнение такое, поскольку Жогорку Кенеш уже намеревается…

Равшан Жээнбеков: Нет, мы не намереваемся. Если будет давление со стороны СМИ и общественности, то можно на это пойти.

Болот Казаков: Начались обращения, Жогорку Кенеш, естественно, отреагировал, но для этого мы должны сами разработать проект, изменения которые нам нужны. Какие бы изменения вы хотели бы, чтобы внесли в этот законопроект, уже должны быть нами разработаны.