Война (стр. 2 )

Захожу на вокзал, а там холоднее, чем на улице, не только чаю, холодной воды нету. До войны я не раз был на этой станции, там был хороший буфет, но война все нарушила.

До дома оставалось шагать 19 км., я вынул из кармана хлеб, он замерз так, что кувалдой не разобьешь, не то, что зубами сгрызть. И чтобы не терять больше времени, положив его на подоконник, вышел на улицу и пошагал по снежной дороге.

Прошел без остановки село Чукалы, село Кильведни, дошел до села Дюрки. Решил зайти к родственникам, Дугушкиным, где жила сестра моей матери. Тетка посмотрела на меня и ахнула. Меня она любила так же крепко, как и родная мать. Быстро собрала на стол, вытащила четвертинку водки (очень была запасливая). Я с великим удовольствием выпил стопку, покушал как следует и засобирался в путь. Она оставляла меня ночевать, ведь уже было темно, и мороз крепчал. Но мог ли я остаться из-за 4-х километров. Тетка дала мне шапку, шерстяные варежки, от валенок я отказался, только завернул на ноги теплые портянки. Последние километры прошел, даже и не заметил, и в 6 часов вечера был дома. Конечно, такой неожиданной встречи никто не ожидал. Мне трудно описать это. Дома были мать, жена, дочь 4-х лет и сестра. Радостные слезы, расспросы, какими судьбами явился домой, на какое время и прочее.

Вот так были пройдены мной эти счастливые 50 километров 12 ноября 1941 года.

Дальнейшая служба в 47-м топографическом.

Утром тринадцатого проснулся рано, для встречи группы зарезал овцу. Перед войной в колхозе работали по-ударному, и все колхозники, которые любили труд, жили сытно. На трудодни получали достаточное количество хлеба и корма для индивидуального скота. Нужды в питании не было, только работай, уважай и люби землю.

Около часа дня появились мои путники. Подъехали к моему двору, встретил их и сразу в дом, где потеплее. Конечно, к их приходу приготовил все, что мог.

В этот же день помылись в бане, поужинали. В доме была одна единственная кровать, хотел было предложить ее лейтенанту, но тот ответил, что есть солома, и будем спать по-солдатски.

На другой день рано позавтракали, оделись, конечно, потеплее. Всем достали шапки, варежки, кому валенки, кому теплые портянки. Перед этим я съездил в колхоз, на время пребывания группы в селе заменил двуколку на сани. Выехали в заданный район. Побывали в 4-х с\советах, проехали по полям. Я показал, где какие овраги, речушки, прочие предметы на местности. Вечером вернулись домой, в первый день ездили без инструментов, только для ознакомления.

15 ноября лейтенант объявляет мне домашний арест до конца работы на объекте. Я только и смог сказать «Служу Советскому Союзу». Они каждый день от темна и до темна работали, а я находился под самым счастливом арестом.

22-го сани заменили на двуколку, погрузили свое небольшое имущество и отправились в г. Сурск на пункт сбора отряда. Дней через пять всем отрядом переехали в г. Алатырь на зимний период, т. к. точной топографической карты зимой не составишь. Снега в тот год было много.

В течении зимы занимались военной подготовкой: строевой, тактической, уставы и т. п. Так продолжалось до мая 42-го. В это время мне еще удалось два раза побывать дома по увольнительной. 30 км на лыжах было не расстояние.

В мае 1942г. отряд переехал в Марийскую АССР, г. Йошкар-Ола для дальнейшей работы. В один из дней мы получали сухой паек на группу, для отправки в район. Приходит посыльный, - Вдовин, в штаб отряда!

В штаб по вызову нас прибыло 10 человек. Командир отряда майор Шкультецкий пригласил нас в кабинет. Обращался он с подчиненными по-простому, - садитесь, ребята. От нашего отряда требуется назначить 10 человек в танковую школу. Всех строевых будут забирать в действующую армию, а на ваши места придут раненые и нестроевые. И я вас выбрал как самых способных и дисциплинированных, танк это не винтовка со штыком, там вас еще будут крепко проверять, может и не все подойдете.

Другой командир написал бы приказ, и все, а он относился к нам уважительно, мы поблагодарили его за доверие, за доброту, и все как один дали свое согласие.

Сборы наши были не долги. Вещмешок, сухой паек на 2 или 3 дня и готовы. Шкультецкий сказал несколько теплых напутственных слов. Чтоб служили достойно, не жалели в учебе сил, а придется с фашистами встретиться, помните Родину и кого вы защищаете – мать, отца, жену, детей своих или девушку любимую, не позорьте ваших предков, которые защищали Русскую землю веками. Мы со всеми попрощались и в путь, с сопровождающим - старшиной отряда. В вагоне спрашиваем его, - далеко ли школа? Я, говорит, и сам не знаю, в Москве получим назначение.

Танковая школа

В переполненном вагоне доехали до Москвы, где пересели в другой поезд, и старшина объявил, что конечный пункт – г. Владимир. Прибыли поздно вечером, нашли комендатуру. Комендант дал сопровождающего до расположения 15-го учебного танкового полка. Старшина представил нас дежурному, попрощался и тут же уехал обратно.

Определили нас в карантин. С утра прошли дезинфекцию, баню, и на врачебную комиссию. Здоровье у всех было отличное, стали нас учить на механиков водителей и командиров танков. Я попал в отделение механиков водителей Т-70.

Начались учебные дни. Ежедневно политработники нас информировали о тяжелом положении на фронте. Дисциплина была настоящая, военная. Занятия проходили ускоренно, помногу часов в день. Рядом со мной сидел за партой высокий, смуглый, лет 35-ти заметно лысеющий мужчина. Его спрашивают - фамилия? Отвечает – Рубайло. Образование? – Высшее. Специальность? – Инженер электрик. Ну, думаю, ему самому учить надо, а не учиться. И, правда, на следующий день он стал нам преподавать по электрике. Преподавал он просто, понятно даже для малограмотных, говорил: ребята, я вам даю только то, что необходимо, и его хорошо было понять. Никогда он не брал в руки книги, все уроки проводил на стенде, показывал, какие могут быть неисправности и как их устранить. Его занятия для курсантов были очень полезны практически.

Еще был преподаватель по техчасти, старшина Дудин. До войны работал на производстве инженер - механиком. Был душа машины и душа человек. Не знал никакой усталости, кто был отстающим, тем он по нескольку раз повторял пройденный материал. Мне его слова всю жизнь не забудутся: если ты знаешь и любишь машину, то она никогда тебя не подведет. А если не любишь и не знаешь, то подведет обязательно. И действительно, в дальнейшем на фронте это не раз подтверждалось.

В школе шли упорные занятия по всем предметам. Готовили нас старательно, со знанием дела. Кадры для фронта нужны были здоровые физически и грамотные. Был такой случай. На одном из тактических занятий по броскам гранат, с нами проводил занятия комвзвода лейтенант Пискунов. По очереди бросали боевые гранаты РГД. По команде один боец подходит к боевому рубежу, получает боевую гранату, вставляет капсюль, по команде бросает, а сам падает в ровик, чтоб не задело осколками. Остальные наблюдают с безопасного расстояния. Рядом в ровике находится ст. сержант Соловьев, который выдает гранаты и запалы к ним. Подходит очередной боец. Получает запал, гранату. Мы наблюдаем. Тот сделал все как надо, сержант командует – огонь! Боец встряхивает гранату и та падает ему под ноги. Соловьев прыгает, хватает гранату, бросает, и сшибает солдата в ровик. Граната разорвалась в воздухе, и небольшой осколок попал сержанту в бедро. Это было большое ЧП. Если бы солдата убило, то командирам не миновать было штрафбата. Этот случай остался только между составом взвода. Сержанту перебинтовали бедро, тот похромал несколько дней, вроде на занятиях оступился. А от того солдата лейтенант Пискунов все же отказался – плохая память, слабо запоминает матчасть, теряется, слабый, танкист из него не получится, перевели его в хозвзвод.

Будучи еще в Алатыре, где была в то время табачная фабрика, мне удалось достать несколько пачек махорки «Верчун». Очень крепкая, крупная по разделке, видно была полуфабрикат. Она скоро закончилась. Ведь если ты закуриваешь, а на тебя будут смотреть такие же солдаты, и дым хватать с чужой самокрутки, кто же не угостит однокашников? Как перекур, - закуривай, ребята! И быстро этот «Верчун» улетучился. Пришлось мне попросить жену прислать мне самосаду. У нас в селе много сажали табаку в огородах, у каждого курильщика был приличный запас.

И вот в одно время получаю извещение на посылку. Доложил помкомвзвода, ст. сержанту Соловьеву, и прошу разрешения сходить на почту. Тот конечно разрешил. Я приношу посылку, вскрываю, там половина ящика – самосад, а половина – домашние лепешки. С ними расправились быстро, а самосада хватило немного дольше. В течении учебы получал еще посылку, а на третью получил только извещение, и в ночь мы уехали в Москву в распоряжение АБТЦ (автобронетанковый центр). Извещение я отдал помкомвзвода Соловьеву, с которым жили очень дружно

В течении всей учебы я был командиром отделения, как прошедший кадровую службу в армии. Сам я дисциплину любил и люблю, но требовать ее от других, тем более наказывать – не могу. Нет у меня администраторской жилы. Однажды комвзвода Пискунов мне заметил, что ты Вдовин слабо требуешь от своих подчиненных. А то мог бы остаться в танковом полку для подготовки кадров, не попал бы на фронт. На что я коротко ему ответил: «Готовят меня для фронта, там я и должен быть, а дисциплину и без меня потребуете».

Были и те, которые всеми средствами старались не попасть на передовую.

В ноябре 1942-го сдали экзамены на механиков водителей танка Т-70. Каждому присвоили звания по успеваемости. Я получил звание ст. сержанта и в составе 20 человек назначение в АТБЦ. Сопровождал нас туда старшина Дудин. В Москве сдал наши документы и, попрощавшись, уехал обратно.

На фронт

В Москве мы находились несколько дней, всех распределили по частям, которые направлялись на фронт. Я попал в 63-й танковый полк, формировавшийся под Москвой. Командир танка был украинец по фамилии Кулага, молодой лейтенант, грубоватый и очень самолюбивый, в последующих боях был храбр, решителен и требователен. Получили танк Т-70, погрузились на ж\д платформу и очутились на Северо – западном фронте в районе озера Ильмень. С эшелона разгрузились далеко от передовых линий и продолжили путь своим ходом до места назначения. Марш состоялся по действительно военной дороге, по лесу.