Война (стр. 3 )

Дорога разбита, беспрерывный поток машин, танков, артиллерии, прочей военной техники, местами разъехаться очень трудно, даже на танке, я стал обгонять автомашину, и левой гусеницей меня затянуло в кювет. Снега было много, а под снегом вода. Но дело пятиминутное, задний танк объехал, подцепил на буксир, - и мы опять на дороге. Ком. танка Кулага вспыхнул, даже постучал по кобуре, как будто я сделал трусливую оплошность. Но машина шла по середине дороги, груженая продуктами, и лейтенант приказал обогнать ее. Если бы мы задели ее и опрокинули, то отвечали бы оба. «Какой ты танкист, если машины боишься?» - « Какие же мы танкисты, если будем давить друг друга, вместо того, чтобы помогать друг другу».

На дороге затор. Застряла та же машина с продовольствием. Лейтенант выскакивает из танка, - «Сейчас разберусь!» Я тоже вылез, осмотрелся. Около продуктовой машины стоит ст. лейтенант. Наш Кулага подлетает к нему, как молодой петух – «ст. лейтенант, кто вам дал право задерживать танки, я прикажу столкнуть вашу машину с дороги!» Тот отвечает – «да ты видно лейтенант не нюхал пороху, знаешь, что стоит на передовой один сухарь для солдата, тебя бы за эту машину расстреляли».

Подходит наш лейтенант, я спрашиваю, будто ничего не слышал:«Отчитал нарушителя? - да, прочитал мораль, больше не посмеет задерживать.»

В такой обстановке и условиях ехали несколько суток, с небольшими остановками пока добрались до места.

Прибыли в пункт назначения. Сосновый стройный лес. На передовой тихо, активных действий нет с обеих сторон. Изредка над лесом слышался рокот самолетов и пулеметные очереди – небольшие стычки воздушной разведки.

Как только наш 63-й танковый полк определился на месте, весь личный состав был построен. Подходят генерал-лейтенант Катуков, (впоследствии маршал бронетанковых войск) и генерал-лейтенант Попель, член военсовета. Комполка докладывает о прибытии в полном боевом составе. поздоровался, сказал короткую речь, что он назначен командующим 1 танковой армией и наш полк поступил в его распоряжение. подробно рассказал о том, как 1 таковая бригада обороняла Москву, и была первой удостоена звания гвардейской. К трибуне подходят четыре человека в гражданском, две женщины средних лет и два мужчины постарше. Катуков представил их, оказалось это делегация от вологодских колхозников, на средства которых были построены танки, которые поступили в наше распоряжение. В заключении митинга выступило несколько бойцов полка с заверениями, что их техника попала в надежные руки, и личный состав оправдает доверие народа.

Вынужденное безделье

В прифронтовом лесу находились три месяца. Всю зиму наши танки в боях не участвовали. Н передовой было затишье. Личный состав изнывал без дела, но трудностей хватало. Землянок не рыли, под снегом стояла вода. Жили в шалашах, огонь в них разводили только ночью. Днем дым являлся демаскировкой. Танки были заправлены антифризом, и заводить их, было запрещено. Однажды я решил поспать, залез в танк, лег на боеукладку, укутавшись шинелью и комбинезоном. Уснул крепко, проснувшись не чувствую ног, они застыли и онемели. Я испугался, что обморозил, но все обошлось.

Политработники и командиры постоянно проводили с нами беседы, поступали свежие газеты, мы выпускали боевые листки, регулярно мылись в бане – палатке. Белье стирали в авиационном бензине, так что паразиты не появлялись. Питались нормально, и было стыдно, что мы с такой, полученной на народные деньги техникой, простаиваем. Конечно, мы рядовые так думали, а командование свое дело знало и эта техника показала свою мощь в последствии.

В марте 1943г. объявили боевую тревогу, приказ заводить машины. Все было выполнено быстро, четко, моторы прогрели и команда – «на марш». Проехали несколько километров до ж/д станции, погрузились на платформы и паровоз нас потащил. Как мы поняли, это была перегруппировка. Железная дорога работала четко, ехали эшелон за эшелоном практически без остановок. Чувствовалось, что в глубоком тылу, потому как не появлялась вражеская авиация. Проехали несколько суток. Объявляют боевую готовность. Подъезжаем, вокзал г. Курск. Все готово для разгрузки. Сняли крепления, завели моторы и марш по назначению. По дороге Курск – Белгород ехали только ночью. Расположились у города Обоянь, танки замаскировали.

До Курских боев

По прибытию на место назначения все экипажи продолжали заниматься боевой подготовкой, выезжали на стрельбища, изучали уязвимые места немецких танков «Тигр», «Пантера», «Фердинанд». Для этого нам выдали несколько снарядов (подкалиберные).

25 июня состоялся митинг, каждому танкисту вручили посылки. В них было печенье, носки, махорка в кисетах, папиросы. Спрашиваем – от кого, оказалось, от саратовских рабочих. А эти рабочие – старики да подростки. В каждой вложенная трогательная записка, с пожеланием. «Солдат или офицер, отец или брат, сын или жених, быстрее разгромите фашистов и скорее возвращайтесь домой». Митинг был очень бурный, ведь у каждого есть семья, которая осталась в тылу, и работали не считаясь с временем, своим трудом снабжая многомиллионную армию продовольствием, обмундированием, боевой техникой и оружием. Очень тесно связан тыл с фронтом, каждая такая посылка удваивала героизм и ненависть, и громили врага беспощадно.

Курская дуга

Наша танковая рота Т-70 стояла около небольшой деревни, строго замаскированная от воздушного наблюдения противника. Танки закопали в садах, по самые башни. В ночь с 3 на 4 июля поднялись по тревоге, выехали в лес, замаскировали танки и для себя выкопали небольшие землянки. Удивительно, откуда у человека берется столько сил и энергии для тяжелой, физической работы в такой короткий срок.

5 июля на рассвете, все, даже кто отдыхал после дежурства, вскочили на ноги от сильного гула артогня, хотя были не на передовых линиях. Вся земля тряслась как от сильного землетрясения и началась битва на Курской дуге двух сильных противостоящих армий.

Наши танки перебрасывались с участка на участок до 7 июля, но в бой не вступали, видимо были резервом командования. В ночь с 6 на 7 переехали в лес у шоссейной дороги Курск – Белгород. Утром наш танк командир роты назначает на разведку, узнать, кто в селе, которое находилось километрах в четырех от леса. 242 танковая бригада стояла в лесу в полной боевой готовности и ждала от нас результатов разведки. Нам дали трех автоматчиков, и мы выехали в направлении села. Поле было ровное, с наклоном к селу. На нем росла высокая, созревающая рожь, над которой ненамного возвышалась башня танка. И вот танк мнет гусеницами рожь, едем на малой скорости, наблюдая. Было тихо, как в мирное время, но на душе было тревожно, т. к. враг мог находиться в любой лощине. Не доезжая до села метров 200, командир танка дает приказ остановиться и посылает двух автоматчиков, мы прикрываем. Минут через 20 вернулись, докладывают, в селе тихо, встретили одного старика, сказал, что ночью были русские, ушли, немцев нет. Ком. танка Кулага на этом не успокоился, спрашивает меня, что будем делать? Я отвечаю, может повторить на танке? Решили проехать по всему селу. Так и сделали. Пронеслись до конца села на полном газу, развернулись. Немного постояли. Кругом тихо. Не спеша едем назад. Отъехав около полутора километров, остановились. Наблюдаем, как из леса с другой стороны села выезжают немецкие танки, вокруг их появились разрывы. Видимо работала наша тяжелая артиллерия издалека. Немцы отошли назад. Возвращаемся в лес. Едем на средней скорости. Внезапно командир дает приказание стоп. Я высовываюсь из люка узнать, в чем дело. Он показывает рукой на небо, и я вижу, 24 «Юнкерса» летят в нашу сторону. Думаем, пролетят, потом тронемся, а то на ходу заметят. Но наш танк в поле хорошая мишень для самолета и они выстраиваются в цепочку для бомбежки, и по очереди начинают пикировать на нас. Кулага крикнул автоматчикам, чтоб бежали подальше, т. к. с брони их легко собьют осколки. Они убежали, а мы закрыли люки и на предельной скорости начали маневрировать. Лейтенант наблюдает и командует мне то влево, то вправо, то стоп, то вперед. По полю гоняли минут 20-30, кругом взрывы, пыль, дым кругом, но прямого попадания не было, обошлось благополучно. Во время бомбежки в лес заехать было нельзя, тогда немцы обнаружили нашу бригаду, и мы ответили бы за это как трусы.

Автоматчиков встретить больше не удалось, остались они живы, или накрыло их бомбежкой, разыскивать было некогда. Когда самолеты улетели, мы заехали в лес и доложили о разведанном. Через некоторое время получили приказ в составе нескольких рот занять село. В развернутом строю подъезжаем, и по нам открывают огонь немецкие танки, уже занявшие его перед нами. Танковый бой длился до самого вечера, потери были с обеих сторон, горели и танки и село.

Получаем приказ оставшимся машинам отойти в лес. На следующий день на нашем направлении было тихо, весь день стояли в засаде, а по сторонам шли упорные бои. Самолеты шли волна за волной, в воздухе тоже одна трескотня от боев.

На другой день часов в 10 утра беру канистру, спускаюсь в овраг за водой. Набрал в небольшом озерке мутной воды, умылся не торопясь, и стал подниматься в гору. Тут стали рваться мины, засвистели пули, сперва прятался за соснами, но как услышал рокот моторов, перестал кланяться и бегом к танку. Подбегаю, бросил внутрь канистру, сам следом, лейтенант меня отругал, думал что убило меня, и уже сам собирался сесть за рычаги. Поступил приказ отойти на запасной рубеж. Все стали отходить, а наш Т-70 остался на прикрытие. Ком. танка повернул пушку назад и стал вести огонь по наступающим немцам, которые напирали с флангов и мы на малой скорости начали отходить, а остальные быстро снялись и были уже далеко. Когда стало темнеть, мы тоже снялись и на большой скорости проскочили под огнем немецких автоматчиков. Видно у них не было противотанкового оружия, а автомат для танка не страшен. Проехали несколько километров и встали у болотистой речушки, там стоял Т-34 комбригады, он отходил последним. Через речку мостик разбили, а на прямую проехать было опасно, один Т-34 уже увяз по самую башню, и был подожжен экипажем по приказу командира. Все начали таскать бревна на топкое место, в том числе и комбриг. Наладив переправу, проехал Т-34, за ним наш Т-70. Комбриг приказал нам еще немного понаблюдать. Мы простояли до полной темноты. Но берегу речушки стояло большое село, которое почти все сгорело от немецкой авиации и артиллерии. Проехали по догорающему селу, и выехали на шоссе Курск – Белгород. На полной скорости поехали к назначенному рубежу с выключенными фарами. При открытом люке шоссе виднелось беловатой полоской. И вдруг большой силы удар. От сильного ушиба о броню мой лоб спас танкошлем, лейтенанту также досталось. Мотор заглох. Высунулся из люка, кругом берег – воронка посреди шоссе от крупной авиабомбы. Из танка вышли, кругом темнота, тихо, безлюдно. Завел мотор, все в порядке, а выехать не получается, крутые берега, снаружи только башня. До места оставалось километра два. Командир приказал мне при появлении немцев взорвать танк и пробираться к своим, а сам ушел за подмогой.