Война (стр. 7 )

Все наблюдали за действиями наших танков, которые давили огневые точки немцев. Вдруг с одного танка через люки выбрасывается экипаж, но танк не горит. Сырников приказывает своему адъютанту и мне: Кручек, если танк исправен, то ты за пушку, а ты Вдовин за рычаги, верните танк, а экипаж будем судить. Под минометным огнем немцев, мы с Петром, где перебежками, где ползком прошли около 1 км. Оставалось до танка метров 150, видим, танк загорелся, и из него выскакивают люди, - экипаж понял, что зря покинули танк, вернулись, только тронулись, но следующим снарядом танк был подожжен. Нам делать было нечего, как возвращаться назад. метрах в ста за нами шел Сырников, мы ему доложили обстановку, а он достал флягу и налил нам грамм по 50 спирта. Втроем отправились обратно на КП.

Сандомирский плацдарм.

После боев при форсировании Вислы, на Сандомирском плацдарме и Карпатах наше подразделение отдыхало и формировалось в Польше. Танки, которых осталось мало, хорошо замаскировали, сами жили по частным домам в одной из деревень. В одном доме жили и мы с мех. водителем Михаилом Шамшуриным, родом с Вятских Полян, в последствии он погиб в Германии. Хозяин дома Генрих, 40 лет, с больными легкими. Все спрашивал нас о России, о колхозах. Мы рассказывали о жизни, о политическом строе, что нет у нас хозяев и помещиков, равноправие от руководителей до рядовых рабочих. Он все удивлялся, как же так можно жить.

Жил он бедно, земельный участок небольшой. Сам больной, мать старушка 80 лет, 5-ти летний сынишка и жена, моложе мужа на 15 лет, которая и тянула семейную лямку. Одна корова, которую хозяйка держала с большим трудом. В один из дней она наняла где-то лошадку, привезла воз сена. Мы с Шамшуриным, в свободное время, перекидали это сено на чердак, чему хозяева были очень довольны. Вечером мы даже не пошли со своими котелками за ужином, в батальонную кухню. Хозяин наш поставил на стол бутылку горилки, хозяйка наварила вареников с творогом и картошкой, отказываться нам было неудобно, и мы согласились поужинать с ними. Сидели долго, хозяин не пил из-за болезни. За столом все беседовали, хотя мы плохо понимали по-польски, а они по-русски, больше жестами.

Поляки говорили, что боялись русских, их пугали, вот придут коммунисты и отберут у вас все, будут грабить, убивать и насиловать. Мы очень боялись, а теперь видим, русские не хулиганят и не грабят, обращаются вежливо.

На этой формировке шла усиленная работа, подготовка к будущим боям. Танкотехник и я не вылазили из танков долгими часами. Проверяли все от винтика до винтика, каждый узел механической части. Танки выводили по очереди на обкатку, испытывали на разных скоростях, на спусках, подъемах, поворотах, чтобы боевая машина не подвела свой экипаж. Политработники вели беседы, сообщали положение на фронтах, международную обстановку, читали лекции.

Примерно в ноябре 1944г. совершили марш на Сандомирский плацдарм, где находились до января 1945-го. На плацдарме также занимались подготовкой к будущим боям. Моим непосредственным начальником был танкотехник Малахов. Проверяли регулировку главных и бортовых фрикционов, тормоза, тяги, рычаги и прочее, в танке узлов порядком. Выезжали на тактические занятия в составе взвода и роты.

Однажды выехали на обкатку, я шел на большой скорости, впереди небольшая речушка, я притормозил, заехал в речку и на середине дал полный газ, чтобы выскочить на крутой противоположный берег. Танк у берега попал в выемку, клюнул, и через открытый люк меня окатило ледяной водой, поездка запомнилась.

Не раз ходили в передовые окопы пехоты командиры танков, мехводители, помпотехи, техники и регулировщики. Мы должны были знать, в каком направлении пойдут наши танки. Командиры батальонов и рот указывали командирам танков и мехводителям, где их танки должны стоять на исходном рубеже, на какой ориентир двигаться во время прорыва немецкой обороны. Потому что на этих направлениях саперы очистят проходы от мин во время артподготовки.

В это время на нашем направлении было тихо, наблюдали и слышали редкий треск стрельбы, редкие воздушные бои. Немцы укрепляли оборону, а наши готовились к наступлению.

Прорыв

Вот и настал час, который ждали с нетерпением каждый командир и солдат. На одном месте ждать и переживать хуже всего, а начатое дело нужно кончать.

11 января вечером мы узнали, что 12-го начнется прорыв. Уничтожать фашизм нужно окончательно и бесповоротно, в его собственной берлоге. Советская армия была для этого подготовлена и морально и технически.

В ночь на 12 января была объявлена боевая тревога. Этого все ждали и были заранее к этому готовы. Танки быстро выстроились в походную колонну и двинулись к передовой линии. Ехали лесом. Вдруг все вокруг озарилось огнем, будто молниями со стороны передовой и через небольшой промежуток времени донесся до нас вой и сплошной гул, это наши «Катюши» начали артподготовку. Вскоре доехали до наших артиллерийских позиций. Пушки стояли рядами, почти вплотную, от самых тяжелых гаубиц до 45-ти миллиметровых. Между орудиями лежали огромные штабеля ящиков со снарядами. Была подготовлена немалая сила для прорыва. Недавно мы тут проходили на передовую и обратно, ничего заметно не было. Проехали мимо «Катюш», которые стреляли рядами, отстрелявшись, уезжали, а на их место вставали другие и пускали свой смертоносный груз на вражеские рубежи. Танки в это время занимали свои исходные позиции.

Метрах в 50-ти сзади танков стояли ящики, прямо на земле, чуть с наклоном на немецкие позиции, в несколько рядов. Их называли «Андрюши». В каждом ящике один снаряд реактивного действия. Мы сидим с Малаховым за танками нашей роты, следим за действиями «Андрюш». Из окопчика выскочит боец, подбежит к ящикам, подключит один проводок, и обратно в окопчик. Тут же 4-5 «Андрюши показывают свои черные головы из ящиков и летят чуть не вертикально, переваливаются через немецкую сторону и падают на головы и укрепления врага с оглушительными взрывами. Когда пошли в атаку, то увидели воронки от «Андрюш» 2-3 метра глубиной и диаметром 6-7 метров, а в болотистых местах целые озера.

Как только наша артиллерия перенесла огонь вглубь немецкой обороны, пехота и танки двинулись вперед. Пехота тянула за собой 45-ти мм. пушки и минометы. Подошли к передовой немецкой оборонительной линии и увидели одни воронки. Вся линия разрыта, куски бревен и бетона от огневых точек, лоскуты немецких шинелей, то рука, то нога, то разбитая каска. Со стороны немцев не было ни одного выстрела. Около 10 км. наступательного пути мы с Малаховым шли за танками вместе с пехотой. Один боец даже пошутил, - «где это вы успели танк потерять, или вас в пехоту выгнали?»

Пройдя около 6-7км.,подошли к небольшой лощине и вдруг раздается выстрел, один пехотинец падает замертво. За ним второй, задело другого, на каске сделало небольшую вмятину. Мы залегли и наблюдаем, где эта немецкая точка осталась. Танки ушли вперед метров на 100. За спиной голос - «чего лежим?» - это помпотех батальона Рафальский. Мы – ни слова, бегом за танками. Он мог идти далеко от танков, но был всегда впереди, никогда не ругался с солдатами, был вежлив.

Наши танки и пехота продвигались вглубь обороны немцев, и под вечер недобитые фрицы начали огрызаться. Танки шли без единого выстрела, стрелять было некуда, артиллерия сделала свое дело.

Танки остановились для выяснения обстановки. Комроты мне приказал вызвать всех командиров танков. (На них не было раций). Я быстро всех обежал, передал приказ. Один танк выскочил на бугор и встал на открытое место как мишень. Впереди, метрах в 300-400, была лесопосадка. И танк с нее был подбит тремя выстрелами болванок. В танке находился один лейтенант Осипов, его разорвало на несколько частей. Мне пришлось подавать его кусками через люк. Похоронили его так же кусками, на польской земле.

После совещания командиров, наши дали артподготовку, и пошли вперед, ломая огнем пушек и пулеметов заслоны отступающих немецких частей, до темноты12 января 1945г. Один танк вырвался вперед, давить немцев, но был подожжен. Мы с Малаховым подобрались к нему, и нашли возле танка башнера Борисова, тяжело раненого в живот, кишки висели наружи. На шинели оттащили его в один дом, положили на топчан, и им занялись санитары. Остался он жив, или нет, встретиться больше не пришлось.

Для прохода главных сил, оборона немцев была прорвана нашим танковым корпусом, и в ночь мимо нас шли в прорыв свежие силы, танковые и механизированные войска.

Дальнейшее наступление

В тот день, 12 января мы все были в приподнятом настроении. За один день и малыми потерями прорвали такую сильно укрепленную линию обороны немцев. Думали, что прорыв потребует много жертв с нашей стороны, но получилось не так. Я, конечно, могу говорить только про наш участок фронта.

13 января получили приказ о дальнейшем наступлении. Наши подразделения с автоматчиками на броне пошли вперед очень быстро, в день проходили 40-50 километров, не обращая внимания на небольшие гарнизоны немцев в селах и городках. Задача была занимать опорные точки - узловые станции, шоссейные дороги. Наступление по Польше было стремительным, но все же некоторые гарнизоны оказывали сопротивление нашим войскам. В этом случае командир нашего батальона майор Кузьмин давал приказ разворачиваться в линию и открыть огонь из пушек и пулеметов. Гарнизон разбегался, а мы шли вперед на запад.

В одном крупном населенном пункте немцы стали крепко огрызаться. Начальник штаба нашего 2 т\батальона, , во главе десантников-автоматчиков, цепью пошли в атаку, танки их поддержали огнем, и гарнизон перестал существовать.

Приходилось ждать наши основные силы, иногда целые сутки, для закрепления освобожденной территории, и как только подходили войска, танки шли дальше. Так продолжалось до города Ченстохова, на западной границе Польши, который взяли так же стремительно. А до этого произошел такой случай. Перед Ченстоховым остановились в одном населенном пункте. Издалека заметили на той же дороге, по которой недавно сами прошли, большую колонну. Тягачи с пушками, множество автомашин, прочий транспорт. Сразу подумали, что за нами идут главные силы. Но подозрительно, по времени мы еще их не ждали. Подошли поближе, оказалось отступающие немецкие войска, которых мы обогнали. Дали приказ - атаковать. Танки развернулись, и на большой скорости врезались во вражескую колонну. Пошла жуткая давка гусеницами, немногим из немцев удалось убежать, а вся техника была смята нашими танками.