Война (стр. 4 )

Не более чем через полчаса приехал на Т-34, подцепили буксир, совместными усилиями с трудом вытащили машину. Подъехали на назначенный участок, и давай копать окоп для танка. К утру закопали его по самую башню. Отсидеться в яме долго не удалось.

9 июля, как только рассвело, пошли самолеты различных марок, волна за волной, пошли танки, начался кромешный ад. Наши танки горят, немецкие горят, самолеты падают, горит воздух и земля, все горит. Вели огонь то схода, то останавливаясь, маневрировали. Так прошел целый день.

10 июля так же вели упорные бои, отражая бешеные атаки врага. Постепенно приходилось отходить и занимать новые рубежи обороны. Немцы применили сверхтяжелые танки «Тигры», «Пантеры», «Фердинанды». Наши танки, вооруженные 76 и 45 мм пушками не пробивали их в лоб, приходилось маневрировать, чтоб угодить в борт. Примерно в полдень, снарядом выбило передний каток с правой стороны нашего Т-70, и танк стал клевать носом. Нам разрешили выйти из боя и отправиться в тыл для ремонта.

Тылы находились в 4 – 5 км от передовой. Проезжая по шоссе мимо небольшого села «Зоринские дворы», которое горело. Немецкие самолеты бомбили и обстреливали дорогу, а с дороги съехать было нельзя, поле было заминировано в случае прорыва немецких танков. Приехали в тыл, пока пообедали, наш танк был готов. Заправились горючим, боеприпасами и к вечеру были в составе наших действующих танков.

12 июля наступление немцев было приостановлено по всему фронту на рубеже «Зоринских дворов». Вечером того же дня по обе стороны белгородского шоссе перешли в атаку, где я был ранен осколком брони или снаряда. Осколок был на излете, только рассек кожу правой руки, но рука распухла и управлять рычагами не мог, - временно вышел из строя.

Наш корпус продолжал наступать, и под городом Сумы встал на формировку, где я прошел переподготовку на мехводителя танка Т-34. Экипаж сформировался из четырех человек. Командир танка лейтенант ., с которым больше всех пришлось воевать в одном танке. Башнер из Курской обл. Радист-стрелок Гладченко Василий из Волгограда, молодой парень, веселый, бесстрашный. Четвертый я, механик-водитель Т-34. Экипаж был сплоченный, в боях понимали друг друга с полуслова.

Боевая жизнь экипажа Т-34

В декабре 1943 года вновь сформированный 31 танковый корпус был переброшен за Днепр, который переехали по новому мосту. Доехали до населенного пункта Погребище и мы увидели следы наступления 1-й гвардейской танковой армии Катукова. По улицам, кюветам, огородам лежало масса немецких солдат и офицеров. Большинство в нижнем белье. Танки ворвались ночью, неожиданно, немцы не успели одеться, выскакивали почти в чем мать родила и попадали под пулеметный и артогонь 1 гв. т.арм.

Мы продолжили путь дальше, преследуя отступающие немецкие войска, временами с упорными боями. В районе нас. пункта. Зозово, под Винницей, образовался глубокий клин в обороне противника. Наш взвод в составе трех танков, под командованием л-та Коробова очутились в самом острие клина, временно наступление было приостановлено. Танки закопали в землю, замаскировали, по очереди в них дежурили, остальные отдыхали. Около трех дней было спокойно, питались сухим пайком, т. к. к нам добраться было опасно, наши танки были под носом у немцев, днем светло, а ночью они беспрерывно освещали передовую линию ракетами. Мы сидели тихо, готовые ко всем неожиданностям.

Числа 20 января 44г. на рассвете начались ожесточенные бои, но на нашем участке было совершенно тихо, немцы хотели отрезать этот клин и окружить часть наших войск. За двое суток боев на наш участок не упала ни одна мина, не разорвался ни один снаряд, а на флангах все кипело. Немцам все же удалось местами продвинуться, но полного окружения не получилось. На третьи сутки боев нам был дан приказ отойти в населенный пункт Селище. Ночью сняли маскировку, сели по своим боевым местам, завели моторы, выехали из окопов и на большой скорости отошли на указанный рубеж. Как только выехали, немцы открыли бешеный огонь из артиллерии и шестиствольных минометов, по тому месту, где мы стояли. Прибыли на место, только успели замаскировать танки, подъезжает на виллисе генерал пехотных войск. Спрашивает, как настроение, как питание, как готовность. Комвзвода отвечает, что к бою готовы, а с питанием – не плохо бы подкрепиться. Он сказал что-то своему адъютанту, и машина ушла, а сам объясняет, что танки переданы в его распоряжение. Пехотная дивизия почти окружена, и придется прорываться вместе. Танки пойдут вперед, а за ними пехота. Комвзвода объясняет, что танки ночью не видят, где овраги, другие препятствия, можем потерять машины без пользы дела, будет лучше, если пехота пойдет вперед, а мы сразу за ними, поддерживая огнем.

Через некоторое время подъезжает машина генерала, из которой вытаскивают термос с горячим жирным супом, хлеб и даже фляжку со спиртом. Мы с аппетитом поужинали. Генерал объясняет, что поведет дивизию через горловину, где немцы не смогли замкнуть кольцо, и нам приказал прикрывать отход. После вывода дивизии к нам должны прибыть посыльные или связисты на лошадях, чтобы наши танки тоже отошли.

Немцы не проявили активности, а мы вели редкий огонь из пушек, переезжая с места на место, показывая, что наши части на месте. Со стороны немцев никакого огня не было, кроме осветительных ракет.

Ждали связистов до появления рассвета. Не дождавшись, комвзвода отдает приказ отходить в эту же горловину. Подъезжаем к населенному пункту, стали спускаться к небольшому мосту через овраг. Из крайнего дома выбегают два автоматчика с противотанковыми гранатами наготове, но комвзвода успел крикнуть «Свои!» Остановились. Оказывается, они оставлены специально для подрыва моста, как только расцветет, и они чуть не приняли нас за немцев. Проехали мост, дальше следовали по предположительному направлению на средних скоростях, т. к. не знали где наше командование и наши тылы, а еще в это утро был сильный туман. Не доезжая до населенного пункта Селище, навстречу нам скачут три всадника, машут руками. Остановились, вылезли из танков, всадники, не слезая с коней, сообщают, что посланы к нам по приказу генерала, но заблудились в тумане. Не раз натыкались на немцев, но выручал тот же туман. До села оставалось метров 200-300, оттуда отчетливо слышался звук моторов. Посыльные сообщили, что там немцы, да и мы сами определили шум немецких моторов. Всадники указали нам направление к нашим частям и быстро ускакали. Нам делать было нечего, как следовать по их направлению, в бой вступать было бессмысленно, не зная обстановки.

Часов в 12 дня нам все же удалось соединиться с нашими танками, которые стояли на флангах и удерживали напор немецких войск. По количеству подбитых машин с обоих сторон было ясно, что потери были не малые. В том бою участвовал мой друг, механик водитель , который живет сейчас в Ярославской обл. С ним прошли большой боевой путь. В этих боях погиб наш командир т/бригады подполковник Соколов.

В наших тылах корпуса танки заправили горючим и боеприпасами, получили сухой паек и сразу приказ на марш. Трое суток ехали в спешном порядке, останавливались только для заправки машин горючим и накормить личный состав. Но тылы не всегда поспевали за нами, хоть был февраль, но пошла оттепель, дороги сильно разбили, местами танки просто плыли по грязи, автомашины застревали.

В г. Белая Церковь остановились для заправки и осмотра техники. Подтяжки гусениц и устранение неисправностей. За это время наш радист-стрелок Василий Гладченко успел сбегать на базар и принес полмешка сухофруктов, несколько яиц и хлеба. Деньги у нас были не всегда, и некогда их было в расход пустить.

Опять команда на марш. На третьи сутки пути ночью заехали в село и стали ждать дальнейших распоряжений. Зашли в одну хату, поужинали, я лег на солому, тут же уснул как убитый. На марше механику водителю приходится тяжелее всех. На рассвете объявили боевую тревогу, а меня никак не могут поднять. Выволокли на улицу, и я кое - как проснулся. Выехали в указанном направлении, недалеко был слышен гул боя, в который мы вскоре вступили прямо с хода. Открыли огонь из пушек и пулеметов по наступающим немцам, которые пробивались на выручку окруженной группировке под Корсунь-Шевченковском. Заняли небольшой лесок, встали на его опушку и начали отбивать яростные немецкие атаки. Сожгли несколько танков, уничтожили немало пехоты, и немцы ослабили свои атаки. Мы успели занять очень выгодную позицию для обороны, из-за чего потерь в танках с нашей стороны не было. Ночью танки по очереди отходили заправиться горючим и боеприпасами. Утром опять отбили несколько безрезультатных атак. На нашем танке находился ком. батальона капитан Осетин, в бою очень храбрый, всегда находился на самых трудных участках.

Около полудня в нашем тылу загремело тысячеголосое «ура», никто не можем понять, кто и зачем кричит ура, да притом в нашем тылу. Комбат берет нашего радиста-стрелка и отправляются в тыл с автоматами узнать обстановку. Минут через 20 прибегает радист и докладывает ком взвода, что комбат приказал немедленно три танка повернуть в тыл, - немцы прорываются. Взвод из трех танков разворачивается, и на большой скорости выехали из леса. Видим, немцы из лощины идут лавиной, несколько десятков прорвались через цепи наших автоматчиков. Номы на скорости врезались в гущу немцев, начали их давить гусеницами и косить из пулеметов. Которые уцелели, бросились обратно в лощину. Там кипело тысячи немцев, редкие цепи наших автоматчиков не успевали их бить, они лезли напролом, лавина за лавиной. Танками в лощину заехать было невозможно, сильный гололед, даже от малого нажатия рычага танк делал поворот на 360 градусов. Пришлось установить танки на краю лощины и открыть огонь из пушек и пулеметов. Наши пехотинцы рядом с танками строчили из автоматов и пулеметов по немцам, таким образом уничтожили несколько немецких отрядов, или лавин, которым удавалось вырваться в лес, их тут же автоматчики расстреливали в упор. В плен на нашем участке брать было некуда, мы сами были полуокружены между двух огней, в стороне от основного фронта. Бой продолжался до темноты. Ночью пехотинцы залегли впереди наших танков и корректировали наш огонь, куда бить, где немцы собирались кучками. Им было виднее, чем нам из танков. Один лейтенант пехотинец действовал геройски, так командовал солдатами, и нам указывал на цели. На рассвете выловили из леса несколько десятков немцев, среди них был какой-то большой начальник. Лейтенант пехотинец отвел его на командный пункт, где были наш командир корпуса и генерал пехотных войск. Куда его дальше дели, не знаю, но лейтенант вернулся один и бросил мне в люк заячью шубу, - «На тебе танкист, генеральскую доху». Остальных немцев тут же расстреляли на опушке. Одного расстрелял наш башнер , узнал в нем односельчанина в немецкой форме. Видно с немцами и власовцы были. Жиляков спросил: «Володя, зачем ты немецкую шкуру одел, Родину продал», тот опустил голову. И Жиляков вынул пистолет и выстрелил в упор ему в голову. «Хай служит Гитлеру, гадюка». Он часто говорил - «Нехай, я курский».