Интенсификация сельского хозяйства в конце XIX – начале XX века (на примере Тверской губернии) (стр. 7 )

В записке агронома Девеля делается следующий вывод: «…во всех уездах Тверской губернии крестьянское хозяйство, взятое в целом, было интенсивнее и продуктивнее частновладельческого…»[53]. Это положение рассмотрел , доказав, что действительно в конце XIX – начале XX века наблюдалось сокращение роли помещичьего хозяйства как в земледелии, так и в животноводстве[54].

Частновладельческие хозяйства на юге и на севере одинаково разорялись еще с дореформенного периода. Если на юге этот кризис к началу XX века, по мысли Девеля, принял острую форму, то на севере он давно стал хроническим. На юге владельцы частных хозяйств могут хотя бы сдавать в аренду часть своей земли, чтобы покрыть затраты на обработку оставшейся. А на севере владельцы так поступать не могут – поэтому сдают всю землю, а сами переезжают в города и добывают средства к существованию службой.

И несмотря на то, что урожаи в частных хозяйствах были выше, чем в крестьянских (хлеба 57 пудов с 1 дес. против 46 пудов, картофеля 391 пуд с 1 дес. против 448 пудов)[55], крестьянские хозяйства в конце XIX – начале XX века производили 92% всей сельскохозяйственной продукции, а частновладельческие, следовательно, – только 8%.

Интенсификация крестьянского производства

Переход к узкой сельскохозяйственной специализации

Крупный рогатый скот в Тверской губернии

По всей Российской империи улучшение скотоводства, как правило, отставало от улучшения полеводства. Это было связано с тем, что крестьяне в погоне за высокими урожаями зерновых культур распахивали выгоны и луга, кормовая база, следовательно, сокращалась, а введение травосеяния требовало времени и дополнительных землеустроительных мероприятий.

Политика Сельскохозяйственного ведомства, как отмечается в издании «Сельскохозяйственное ведомство за 75 лет его деятельности (1837–1912 гг.)» (Пг., 1914) заключалась в том, что оно поддерживало молочное скотоводство в северных губерниях (в том числе в Тверской) и мясное скотоводство в южных и степных губерниях, а также в Средней Азии.

Тверская губерния была занесена в список наиболее обеспеченных скотом губерний, поскольку на 100 душ обоего пола в ней приходилось 30,3 головы крупного рогатого скота. В то же время в специализирующихся на мясном скотоводстве среднеазиатских областях на 100 жителей в 1907 году приходилось 78,4 головы; на Кавказе – 60,1 голова; в сибирских губерниях – 54,5 головы и т. д.

Несмотря на то что перечисленные регионы признавались правительством как ведущие по производству мяса, уровень скотоводства все равно не дотягивал до мирового. В Австралии и Новой Зеландии, например, на 100 человек приходилось 320 голов скота, в Канаде – 85, Дании – 75 и т. д.[56].

Крестьяне, к сожалению, плохо заботились о своем скоте, мало его кормили, редко закупали племенных быков и коров и т. д. Вообще говоря, об ужасном содержании скота свидетельствует хотя бы тот факт, что крестьяне выпускали его на подножный корм в середине апреля, и животные находились на открытом воздухе до начала октября. Разумеется, луга, сенокосы и все возможные территории, куда можно было бы выпустить скот, не обеспечивали ему должного питания, и поэтому за лето нужного веса нагулять не удавалось. Это вело к тому, что зимой скот много болел и, например, надои молока были очень низкими.

Овцеводство и свиноводство

Овцеводство, пережившее свой расцвет в России в середине XIX века, вступило в период упадка. Оно повсеместно вытеснялось на юге более прибыльным промышленным выращиванием пшеницы, на севере, в нечерноземных губерниях, крестьяне в принципе занимались все меньше земледелием и все больше переселялись в города. В донесении старицкого уездного исправника губернатору Тверской губернии за 1880 год, например, рисуется такая бедная картина: «…в Старицком уезде существуют овцы только мелкой местной породы и содержатся почти только у крестьянского населения и в весьма немногих владельческих имениях, где еще содержится скот для удобрения полей. …в последнее время, вследствие неурожаев хлебов и трав, несколько лет сряду, количество овец стало уменьшаться и в настоящее время… от 2-х до 6-ти и кое-где до 8-и штук на хозяина, а у других и вовсе нет овец»[57].

Чтобы поддержать в целом перспективную отрасль сельского хозяйства, правительство Российской империи выделяло значительные средства, например, на устройство школ для овцеводов (в Харькове). Был создан даже специальный Комитет овцеводства при Департаменте земледелия в 1907 году и др. Кстати говоря, развивать овцеводство было идеей графа Валуева, который некоторое время возглавлял Сельскохозяйственное ведомство[58].

Упадком овцеводства было озабочено не только правительство, но и исследователи-современники, которые, в частности в работе 1916 года, отмечали губительность высоких пошлин и вообще противоречивую политику государства в области внешней торговли.

Стремительными темпами происходило сокращение поголовья овец. Только количество «простых» овец, т. е. беспородных, которых в основном держали мелкие крестьянские и мещанские хозяйства и семьи низших армейских чинов и которые давали только брынзу, овчину и грубую шерсть (а мяса от них ждать приходилось мало), сократилось к 1898 году по сравнению с 1882 годом на 52,5%. Причина этого заключалась в уменьшении выгонов, которых при традиционном землепользовании уже не хватало для прокорма рабочего скота. Немаловажными причинами оказались и падение цен на сало, а также дешевизна фабричных тканей.

Свиноводство также находилось в кризисном состоянии, во многих губерниях поголовье свиней сокращалось, но при этом увеличивалось в Промышленном, Приозерном и Прибалтийском[59].

Молочная специализация (маслоделие)

С начала XIX века главным товарным направлением сельского хозяйства Тверской губернии являлось маслоделие, потому что именно выращивание молочных пород скота в природно-климатических условиях губернии обоснованно считалось наиболее выгодным.

Поэтому сначала помещики, а потом и зажиточные крестьяне заводили собственные маслодельни и сыроварни, продукция которых постепенно начинала попадать не только в Санкт-Петербург и Москву, где всегда находила сбыт, а также за границу, но и на местные рынки.

Вообще говоря, сливочное масло производилось в Российской империи не только в Тверской и находящихся рядом Вологодской, Ярославской, Архангельской и др. губерниях. Крупнейшими производителями сливочного масла были прибалтийские губернии, а также Сибирь, после того как туда устремился поток переселенцев в середине 1900-х годов. Поэтому рост маслоделия оборачивался нередко негативными последствиями: «…когда рост маслоделия создается возрастанием и расширением деятельности частных промышленных предприятий, возрастающий сбыт молока у крестьян далеко не всегда еще связан с расширением его производства, а чаще с сокращением его потребления в крестьянской семье, что естественно влечет за собой понижение ее питания и особенно питания детей»[60]. Таким образом, по мнению , рост маслоделия был вызван не его прибыльностью, а бедностью населения.

Действительно, то плохое содержание коров, которое повсеместно фиксируют земские ветеринары и агрономы, не означало еще, к сожалению, интенсификации маслоделия, хотя крестьяне нередко закупали в складчину современные агрегаты.

Калязинские агрономы провели ряд опытов, заключавшихся в том, чтобы подобрать оптимальный корм тверским коровам и научить крестьян должным образом о них заботиться. Всего-навсего уменьшив долю простого сена и соломы и увеличив долю свежего корма, картофеля и жмыхов, они добились роста надоев с 19 1/3 фунта до 25 1/2 фунта молока с одной и той же коровы. Конечно, стоимость корма увеличилась с 24,1 коп. за пуд до 32 коп., но зато себестоимость пуда молока упала с 51 коп. до 40 коп.[61], при том, что ведро молока стоила около 50 коп.

Интересно отметить, что жмыхи, которые рекомендовали специалисты давать скоту, получались от маслобойного производства (подсолнечник), а также от переработки льна. Поэтому их использование в Тверской губернии, где лен выращивался на продажу, было дешево и целесообразно.

Сыроварение в России появилось только в начале XIX века под влиянием дворянства, побывавшего за границей. Именно поэтому первые сыроварни так же, как и маслобойни, открывали помещики, и лишь потом сыроварением начинали заниматься крестьяне, которые, не имея должных машин (сепараторов), получали сыр весьма примитивными способами. Молоко отстаивалось в высоких жестяных сосудах, стоявших в холодной воде, причем с пуда молока снимали около 2 фунтов сливочного масла. В ценах конца 1870-х годов это сливочное масло стоило от 70 коп. до 1 руб.[62].

Но машины для отделения сливок от молока – английские сепараторы фирмы Лаваля – с перевозкой из Великобритании стоили 300–400 руб., а стоимость пуда масла и сыра в сравнении с привычными крестьянам топленым маслом и творогом была выше всего в два раза. Поэтому крестьяне долго не занимались маслоделием и сыроварением, а, скорее, сбывали свое молоко владельцам подобных производств.

Это сказывалось на качестве российского масла, которое неуклонно дешевело на международных рынках, так как качество его было низким из-за антисанитарных условий производства и низкой жирности масла[63].

Льноводство

Тверская губерния, как и другие северо-восточные губернии, в силу особых географических условий всегда была районом, который специализировался на выращивании льна.

Однако лен значительно истощает почву, и поэтому к концу XIX века, когда расширять посевы льна было уже некуда, перед крестьянами проблема перехода к интенсивному хозяйству стояла очень остро. Только многополье, удобрение почвы минеральными веществами и механизация производства могли бы спасти льноводство от кризиса, который охватил его уже во второй половине XIX века.

В 1890-е годы урожайность льна в Тверской губернии упала с 25 пудов до 15 пудов с 1 дес. Для сравнения в Австро-Венгрии в это же время урожайность льна составляла 50 пудов с 1 дес., во Франции – 54 пуда и т. д.[64].