«Прямые» и «всенародные»: что ждет нас на губернаторских выборах 2013 года? (стр. 1 )

Туровский Ростислав

Карандашова Светлана

«Прямые» и «всенародные»: что ждет нас на губернаторских выборах 2013 года?

Завершающийся 2012-й год ознаменовался возвращением в российскую политическую практику прямых губернаторских выборов. Они, однако, были введены с множеством ограничений, которые минимизировали, а в большинстве регионов и вовсе свели на нет реальную политическую конкуренцию. Неудивительно, что дискуссии по поводу смысла таких выборов, их отмены или корректировки их процедуры продолжаются. В данном материале мы определим те сценарии октябрьских губернаторских выборов, которые могут воспроизводиться в дальнейшем, представим результаты очередного – третьего рейтинга партийной конкуренции на губернаторских выборах, определяемого Центром политических технологий, и рассмотрим перспективы выборов 2013 г.

Октябрьские выборы глав регионов, очевидно, имели экспериментальный характер и для Кремля, и для партий, и собственно для глав регионов. По этой причине их количество свелось к пяти - за счет срочной замены целого ряда глав в проблемных регионах до вступления в силу нового закона, в результате чего выборы там автоматически были перенесены на пять лет, а также в связи с отсутствием в этом списке субъектов федерации, имеющих особенно большое значение. Выборы в основном затронули Центральную Россию – Белгородскую, Брянскую и Рязанскую области, плюс Новгородскую область на Северо-Западе, в то время как удаленные регионы были представлены только Амурской областью.

Как известно, введение муниципального фильтра и фактический запрет самовыдвиженцев (который с удовольствием ввели власти почти всех регионов) сделали губернаторские выборы манипулятивной практикой, нацеленной на победу действующих губернаторов и/или кандидатов «Единой России». Такие выборы не столь сильно отличаются от прежней практики губернаторских назначений, поскольку главным остается предварительное и теневое согласование с Кремлем вопроса о выдвижении кандидата «Единой Россией», а дальше его победа становится уже «делом техники». И именно колебания и конфликты на федеральном уровне по поводу фигуры «основного кандидата» могут приводить к появлению у него опасных конкурентов. Для оппозиционных партий главным вопросом является наличие возможности для регистрации кандидата. Полное доминирование «Единой России» и лояльных властям «независимых» депутатов в условиях практически неразвитой на муниципальном уровне партийной системы и слабого распространения на местах выборов по партийным спискам делает их регистрацию крайне сложной, а чаще всего – невозможной без лояльного отношения властей или прямой поддержки с их стороны. Только КПРФ, и то в считанных регионах, может более или менее спокойно зарегистрировать своего кандидата на основе своего партийного ресурса и сочувствующих.

Таким образом, в сущности, введенные вновь в России прямые губернаторские выборы представляют собой пример управления предвыборной расстановкой сил, обеспечивающего заранее прогнозируемый результат. Процедура губернаторских выборов стала первым в России примером легализации целенаправленного формирования списка участников избирательной кампании и отсева неугодных и потенциально опасных кандидатов. Определение списка кандидатов в этих условиях гораздо важнее, чем последующая предвыборная борьба, имеющая скорее формальный характер. Иными словами, на таких выборах интересно не то, кто и с каким счетом выиграл, а то, каким образом был сформирован предвыборный расклад, обеспечивший победу кандидата, являющегося заведомым победителем.

В этой связи закономерно, что все победы достигаются уже в первом туре, причем с хорошим запасом. Напомним, что в октябре губернаторы получили от 64,4% (О. Ковалев в Рязанской области) до 77,6% (Е. Савченко в Белгородской области) голосов, т. е. не было даже никаких намеков на второй тур. В еще одном, помимо Рязанской области, регионе, где эксперты часто прогнозировали второй тур – в Брянской области губернатор Н. Денин получил чуть больший процент голосов, чем его коллега О. Ковалев – 65,2%. В тепличных условиях октябрьской кампании губернаторы делились на две группы: «проблемные» получали порядка 65% голосов, а наиболее «сильные» - порядка 75% голосов. Разница есть, но она не принципиальна.

Рассмотрим сначала сценарии губернаторских кампаний, которые определились в 2012 г. и будут воспроизводиться в дальнейшем.

Первым является сценарий «естественной безальтернативности», где сила и успешность действующего губернатора никем не оспариваются, и никто даже не хочет с ним соревноваться. Этот сценарий характерен для немногочисленных регионов, где губернатор правит уже очень долго, и при этом сохраняет высокий рейтинг поддержки среди населения. Примером стала Белгородская область, где, что характерно, губернатор получил наибольший процент голосов в сравнении с остальными регионами, и при этом является самым опытным на сегодняшний день главой субъекта федерации, непрерывно возглавляя его с 1993 г. На безальтернативность сильного губернатора крупные партии отвечают добровольным отказом от участия в выборах, как это сделали КПРФ и «Справедливая Россия». В этих условиях губернатор привлекает технических кандидатов, а для имитации конкуренции используется ЛДПР, привлеченная опять же по согласованию с властями и играющая свою роль в этом спектакле.

Второй сценарий представляет собой «навязанную безальтернативность». В этом случае губернатор слабее и пользуется ограниченным влиянием, но полная поддержка центра и отсечение потенциально сильных конкурентов позволяют ему разыграть предвыборную ситуацию до верного. Данный сценарий может использоваться в тех многочисленных регионах, которыми руководят «варяги». Он был разыгран на примере Новгородской области, в которой кандидаты КПРФ и «Справедливой России» не смогли пройти регистрацию из-за нехватки муниципальных депутатов, и в результате предвыборная расстановка сил оказалась аналогичной первому сценарию. К выборам был допущен кандидат от ЛДПР и еще один технический кандидат – от «Патриотов России».

Третий сценарий можно назвать «думским неконкурентным». Он, напротив, подразумевает участие кандидатов от всех парламентских партий, но одновременно означает и выстраивание иерархии их результатов, подобно тому, как «Единая Россия» доминирует над всеми прочими партиями. Примером такого сценария стала Амурская область. Причем участие всех четырех парламентских партий показало, что оно совершенно не обязательно создает серьезную интригу и ведет к дроблению электората в зависимости от партийных симпатий. Такой сценарий хорошо работает на власть, если парламентские партии выдвигают слабых кандидатов, а во время выдвижения, в связи с невозможностью преодолеть муниципальный фильтр, с ними достигаются договоренности об их лояльности. В случае Амурской области примечательно, что, выстроившись по «ранжиру» (КПРФ, затем ЛДПР и, наконец, «Справедливая Россия»), ни один из кандидатов от трех указанных партий не получил и 10% голосов, а губернатор набрал 77,3%. Можно ожидать, что «парламентские» сценарии станут более конкурентными, но в целом позициям губернаторов они, как правило, не угрожают.

Четвертый сценарий все-таки является «условно конкурентным». Он возникает в случае отсутствия полной определенности в отношении поддержки губернатора в федеральном центре и раскола местных элит. Разумеется, необходимым условием является и наличие существенного оппозиционного электората, но надо заметить, что он есть практически везде: рейтинги устойчивой поддержки нынешних российских губернаторов далеко не блестящие, не превышают 50% и, соответственно, не позволяют так легко выигрывать в первом туре, если конкуренция вдруг становится реальной. Поэтому конкурентный сценарий на губернаторских выборах возможен почти везде, и как раз смысл закона в том, чтобы его свести к минимуму, сделав результат предсказуемым и устраивающим Кремль. Внутриэлитная конкуренция как центре, так и в регионе является причиной для появления электоральной конкуренции, когда есть влиятельные силы, настроенные против главы региона, а потом уже для этого находятся кандидат, партия, муниципальные депутаты, ресурсы для ведения кампании.

В подобных условиях и возникла относительная конкуренция на выборах в Брянской и Рязанской областях, которая, однако, оказалась совсем не фатальной. Скорее можно подумать, что над этими двумя регионами, которыми руководят малопопулярные губернаторы, был поставлен эксперимент. В Рязанской области он выразился в формировании контрэлиты, имеющей своего кандидата: в этом качестве выступил бывший рязанский сенатор и депутат И. Морозов, являвшийся федеральным чиновником и потому ассоциировавшийся с федеральными властями. Определилась и возможность для выдвижения контрэлитных кандидатов: для этой цели может использоваться партия «Патриоты России», которая входит в Общероссийский народный фронт и потому может восприниматься как некоторая часть «партии власти». Но случай Рязанской области показал, что именно контрэлиты центр больше всего и опасается, поскольку ее появление на выборах угрожает губернатору если не поражением, то необходимостью продолжить борьбу во втором туре. Хотя сам центр и создал возможность использования ОНФ, как отдельного «бренда», не идентичного «Единой России», и партии «Патриоты России», как сателлита власти, который иногда может играть свои собственные роли. Тем не менее, данная лазейка была быстро закрыта, и Кремль предпочел восстановить статус-кво, настояв на выходе И. Морозова из избирательной кампании. Поэтому и в будущем не следует ожидать, что в регионах с расколотыми элитами последние смогут продвигать своего кандидата в качестве альтернативы, используя для этого ту или иную партию. Вместо раскола элиты в Рязанской области в итоге был реализован сценарий, близкий к предыдущему, но с более сильными позициями КПРФ, кандидат которой смог набрать более 20% голосов. Однако это как раз тот распространенный случай, когда власти считают кандидата КПРФ, даже известного и опытного, как В. Федоткин, гораздо менее опасным, чем кандидат от контрэлиты, и блокируют выдвижение последнего.

Брянский эксперимент с конкурентными выборами также не обещает стать распространенным. Для его проведения нужно сложить относительно слабого губернатора с достаточно сильным и обеспеченным ресурсами кандидатом КПРФ в условиях региона с развитыми оппозиционными настроениями. Но у КПРФ таких кандидатов очень мало, и потому случай В. Потомского не может стать образцом для множества кампаний. Тем более не подлежит тиражированию интрига со снятием с дистанции действующего губернатора по решению суда в связи с нарушениями при сборе муниципальных подписей и его последующим восстановлением. Если рассматривать это событие как эксперимент, то он показал, что даже при таких неблагоприятных условиях губернатор не теряет свою поддержку в пользу оппозиционера, и брянские выборы зафиксировали явное превосходство губернатора над оппозиционером – более чем в два раза. К тому же эти выборы показали, что в самых лучших условиях кандидат КПРФ получает немногим более 30% голосов, а этого слишком мало для победы.