Свадьба с приданым - 2 или 50 лет спустя (стр. 1 )

18.03.2013

Вячеслав Кушнир

СВАДЬБА С ПРИДАНЫМ - 2

или

50 лет спустя

комедия в 2-х действиях

место действия: село на Севере России

время действия: нулевые годы 21 века

действующие лица:

– 70 лет

– 45 лет, её дочь

Лидия Васильевна – 20 лет, её внучка

Галя – 17 лет, её внучка

– 78 лет

Константин – 28 лет, его внук

– 70 лет

Бакланов Пётр Альбертович – 20 лет

– 24 года

Шаньгин Семён Иванович – 47 лет

Люба – 18 лет

Гликерия – 46 лет

примечание:

в пьесе задействованы стихи А. Фатьянова

ЧАСТЬ 1

Действие 1

СЦЕНА 1. Городской парк

Лето. В аллее, на скамье сидит Орлов. В аллею входит Константин, он – в военной форме, с набитым рюкзаком. Константин направляется к Орлову.

ОРЛОВ. И куда собрался, обратно в армию?

КОНСТАНТИН. Нет, дедушка, - в село. Насовсем. Не осознаю смысла в городской жизни. Зачем добровольно дышать выхлопными газами, если запах навоза и приятнее, и полезнее.

ОРЛОВ. Ты его кушать, что ли, собрался?

КОНСТАНТИН. И еда здесь ненастоящая, искусственная, опасная для здоровья. Вон, какие очереди стоят за сельскими продуктами. А главное: люди. Все ходят мрачные, раздражённые, скандальные какие-то.

ОРЛОВ. Надеешься, в селе народ веселее?

КОНСТАНТИН. Там его хотя бы меньше. В конце концов, там есть лес, где можно отдышаться. Там – живая земля…

ОРЛОВ. В таком виде?

КОНСТАНТИН. Чего?

ОРЛОВ. В село надо нарядным приезжать. Пусть в спортивных шароварах и в шлёпанцах, но чтоб в яркой раскраске и только купленное.

КОНСТАНТИН. Ты же знаешь, это вся одежда, что у меня есть.

ОРЛОВ. Родители же тебя одели.

КОНСТАНТИН. Я дал зарок: жить по собственным средствам, а не по родительским. Заработаю – оденусь. Поезд - через час, пришёл попрощаться. Может, передать кому – что?

ОРЛОВ. Зайдём ко мне, у меня много одежды, я ничего не выбрасывал.

КОНСТАНТИН. Дедушка, я тебя умоляю…

ОРЛОВ. Некому мне ничего передавать. Даже, если кто живой, всё равно меня не помнят. Все говорят, ты – вылитый я в молодости, и на лицо, и на комплекцию. Слушай! У меня же свадебный костюм сохранился!

КОНСТАНТИН. Дед, с ума не сходи, ты когда на бабушке-то женился…

ОРЛОВ. Как будто вчера. Он у меня в чехле хранится, один раз одёванный. Сойдёт за ретро. Типа «старая песня о главном», а?

КОНСТАНТИН. Всё, пора.

ОРЛОВ. Я в селе пятьдесят лет не был. Полвека, как перешёл на выхлопные газы.

КОНСТАНТИН. Устроюсь, - приезжай, вспомнишь молодость.

ОРЛОВ. Кому мы там нужны! А я – тем более. Там нет никого, кто меня ждёт. Такие времена навалились, что человек человеку – враг. Вот при Советской Власти такого не было…

КОНСТАНТИН. Всё, дедушка, всё! Нет вокруг никакой советской власти, теперь, куда ни кинь, всюду российская власть, наша. Сами выбирали.

ОРЛОВ. А ну, как наша вернётся?

КОНСТАНТИН. Вот когда вернётся, тогда по ней и будем страдать, а сейчас – всё, вопрос закрыт и разговор окончен. Пока. Я поехал. Не болей.

ОРЛОВ. И где ты там остановишься, у кого?

КОНСТАНТИН. Во-первых, там есть гостиницы. Во-вторых, можно арендовать комнату у какой-нибудь старушки.

ОРЛОВ. Смотри, аккуратнее там со старушками, как бы через девять месяцев многодетным папашей не очутиться…

КОНСТАНТИН. Да ну тебя. В конце концов, сколько раз я туда в детстве ездил… Небось, найдутся товарищи по играм и школам.

ОРЛОВ. Гостиница, говоришь? Надо же. А сортир, я так понимаю, на другом конце села? Или в номерах понаставлены вёдра под кроватями? Что так – не набегаешься, что этак – не надышишься. Не хватит тебя надолго, Константин. Жизнь в селе - это тебе не прапорщиком воевать. За войну хоть ордена дают, а за сельскую жизнь – одни мозоли да грыжи.

КОНСТАНТИН. Знаю, дед, знаю. Я хочу зажить по новой, самому за себя отвечать. Самому строить, самому взлетать.

ОРЛОВ. Ничего ты не знаешь. Крылья отрастил?

КОНСТАНТИН. Конечно. Ещё в армии. Только там устав летать не позволял, а в городе – провода с растяжками. Жизнь коротка, жалко на город гробить.

ОРЛОВ. Давай пять. (подаёт руку) Добрый путь, внук. Держись, и будь человеком.

КОНСТАНТИН (отвечает рукопожатием) Приезжай. На Ольгу свою посмотреть.

ОРЛОВ. Это ещё что за речи! Какую Ольгу? Откуда ты про неё знаешь!

КОНСТАНТИН. Это ещё умудриться надо, чтобы наезжать в село и не узнать про первую жену родного деда! За дурака-то внука не держи. Спросить про неё, когда приеду?

ОРЛОВ. Не смей, пацан, даже подумать!

КОНСТАНТИН. Бывай, дедушка. И приезжай. (уходит)

ОРЛОВ. Давай уже отсюда! Приезжай… скажешь тоже. Это тебе: раз-два и – вперёд, в атаку, а мне, старику… Ну, старик… ну, и что… (напевает) На крылечке твоём Каждый вечер вдвоем Мы подолгу стоим и расстаться не можем на миг. «До свиданья», — скажу, Возвращусь и хожу, До рассвета хожу мимо милых окошек твоих…

СЦЕНА 2. Двор дома Курочкина.

Из открытого окна звучит та же песня, но в «тяжёлой» современной аранжировке. Из-за дома, с вилами, выбегает Курочкин.

КУРОЧКИН. Петька! Петька, чёрт, а ну, высунься!

ЛЮБА (выглядывает из окна). Дед, ты шумишь громче филармонии!

КУРОЧКИН. Любка!?

ЛЮБА. Петюня на двор вышел.

КУРОЧКИН. Я тебя не спрашиваю, куда делся мой внук, я задаюсь вопросом, почему здесь из моего дома торчит твоя личность!

ЛЮБА. Спала я здесь.

КУРОЧКИНА. Беспутная! А ну, пошла брысь отсюда!

ЛЮБА. Чего брысь-то…

БАКЛАНОВ (выглядывает из окна). Вот дура, говорил же, не высовываться…

КУРОЧКИН. Беззаконный разврат затеяли в отчем доме, греховодники!

БАКЛАНОВ. Да ладно, дедушка, жизнь есть жизнь, не бойся, до свадьбы заживёт.

ЛЮБА. Ты на мне женишься?

БАКЛАНОВ. Что ты переживаешь, нет, конечно.

ЛЮБА. Жалко, мне так хочется. Хотя, конечно, тебя мне хочется больше, чем штамп в паспорте.

КУРОЧКИН. Вон из дома, эротоманы клятые! На вилы подниму! Расстреляю! (убегает за дом)

ЛЮБА. Прибьёт ведь – психованный…

БАКЛАНОВ. Легко.

ЛЮБА. Бежать надо.

БАКЛАНОВ. Спросонья спортом заниматься – вот засада.

ЛЮБА. Атас!

Люба и Бакланов выпрыгивают из окна и убегают со двора. В окне появляется Курочкин, с вилами в руке.

КУРОЧКИН (вослед). И не смейте мне даже на взгляд появляться, пакостники блудодейные! (выбрасывает вилы на двор) Куда ж ты судьба пацана-то толкаешь! Женить надо, на приличной девушке. Как положено. Со сватовством!

СЦЕНА 3. Опушка

День. У развилки тропинок стоит указательный столб, с двумя табличками – указателями в противоположные стороны, с надписями: «к/х «Заря»» и «к/х «Искра». У столба врыта лавочка. Прямо на земле сидит Гликерия, перебирает и складывает в лукошко мухоморы.

ГЛИКЕРИЯ. Что за времена, ладно - люди, так ведь и мухоморы родятся порченые. Ну, вот и как таким гнильём личное здоровье поддерживать?

Входит Константин, в форме, с рюкзаком за спиной.

КОНСТАНТИН. А что, нынче между людьми в ходу мухоморы?

ГЛИКЕРИЯ. Кроме ядовитых веществ, в мухоморе выявлены вещества, имеющие и лечебный эффект. Мускаруфин, к примеру, имеет противоопухолевое действие и проявляет себя, как сильный антибиотик, а мускарин является сильнейшим естественным анальгетиком! Кроме этого мухомор содержит естественные антигистамины, т. е. противоаллергические вещества, и что не менее важно, вещества, подавляющие развитие кожных грибковых инфекций. Покупаешь?

КОНСТАНТИН. Да нет, Гликерия Васильевна, я – не колдун, на сыроежках перебьюсь.

ГЛИКЕРИЯ. А я, по-твоему, - колдовка? Не, дорогой гражданин прохожий, мухоморы – это не отрава, это здоровье, если знать, как пользоваться. Я – народный целитель. Уж не ко мне ли за лекарством приехал, раз незнакомую женщину по правильному имени окликаешь?

КОНСТАНТИН. И к тебе тоже, тётя Луша.

ГЛИКЕРИЯ. Да какая я тебе «тётя»! Мы с тобой, солдатик, ровесники…

КОНСТАНТИН. Видишь как получается, мне на моих сыроежках твои мухоморы не объегорить. Хотя я и младше тебя лет на десять, и под стол пешком ходил, когда ты уже любовных соперниц изводила в чёрной бане, а выглядим на один возраст. Одно слово: колдовство.

ГЛИКЕРИЯ. Кто же ты такой, говорун…

КОНСТАНТИН. А ты откуси мухоморчику, может, узнавалка в мозгу прочистится.

ГЛИКЕРИЯ. Ой, да пошёл ты лесом, чтоб я всяких тут вспоминала…

КОНСТАНТИН. И куда ты меня посылаешь, Гликерия Васильевна, - в «Зарю» или в «Искру»?

ГЛИКЕРИЯ. Да хоть куда, кругом жизнь. Нашёл «Васильевну», я ещё очень даже и не Васильевна, а просто Гликерия. Вижу гвардейский значок, орденские планки, погоны старшего прапорщика… Нет, у нас таких не должно быть, ни в «Искре», ни в «Заре». Ладно, признавайся, кто такой?

КОНСТАНТИН. Да ты меня и не должна помнить. Я – не местный. Но часто бывал здесь и маленьким, и школьником, и перед самой армией заехал. Костя – я. Орлов. Сын Николая Максимовича. Внук Максима Николаевича Орлова.

ГЛИКЕРИЯ. Нет у нас здесь никаких Орловых.

КОНСТАНТИН. Верно. Дед Максим, пятьдесят лет назад, как уехал из «Зари», так больше сюда ни разу – ни ногой. Родных, правда, никого. А вот у второй жены его родня здесь оставалась. Смешно, поругаться с женой, развестись и уехать аж в область, чтобы там жениться на девушке родом из того же села. Так что, и отцу моему и мне было, к кому сюда приезжать.

ГЛИКЕРИЯ. Постой-постой… а бабка твоя, случайно, не Кузиванова?

КОНСТАНТИН. Так точно.

ГЛИКЕРИЯ. А первая жена твоего деда – Ольга Степановна из «Искры»?

КОНСТАНТИН. Надо же, помнят.

ГЛИКЕРИЯ. То-то, гляжу, походка издалека знакомая. Думаю, Орлов, что ли? Константин! Да я же тебя уже издалека признала. Ну, дай я тебя обниму… земляк! (хватает и прижимает голову Константина к своей груди)

КОНСТАНТИН. Эй, голова! Оторвёшь же!

ГЛИКЕРИЯ. От моей любви мужчины с радостью головы теряли…

КОНСТАНТИН. Задохнусь же!

ГЛИКЕРИЯ. Терпи, солдат, ты же народ в армии защищал, а я – народный целитель, имею полное право на своего защитника…

КОНСТАНТИН. Да отпусти же (вырывается из объятий) Ну, Гликерия… ты, Васильевна… сколько ж в тебе силы…

ГЛИКЕРИЯ. Покраснел! Стеснительный, что ли?

КОНСТАНТИН. Бесстыдница ты…

ГЛИКЕРИЯ. А что мне стыд, куда я одна его дену… бери, не жалко. А ты думал, это просто так годами лежать на одичавшем женском бюсте? Эх, Костик… А то давай, к нам – в «Искру»? Мне такой сосед не помешает. Или в ученики, а?