Сценарій свята до дня Перемоги (стр. 11 )

В. Захарова «СОЛДАТСКОМУ БРАТСТВУ ВЕРНЫ!» сценарий театрализованного праздника Занавес закрыт. Отдаленно звучит мелодия песни Д. Тухманова «День Победы» в исполнении духового оркестра. Напевая слова припева: «Этот день Победы порохом пропах», на авансцену выходит немолодой мужчина с фотоаппаратом и блокнотом. Это Журналист. Музыка стихает. Журналист: Да... Седина на висках у нашей Победы. Еще бы – за 65 перевалило! Традиционные торжества по всей стране предстоят немалые. Но здесь, в центральном парке города, я нахожусь не по заданию редакции, а потому что попросила меня об этой встрече знакомая школьница. Почему-то именно сегодня, здесь и сейчас. Я не смог ей отказать. Запыхавшись, выбегает Света с букетом цветов. Света: Здравствуйте! Спасибо, что пришли. Поздравляю с Днем Победы! (Отдает цветы.) Я знала, что вы придете. Журналист: Здравствуй, Света! Спасибо за поздравление. Отдышись и объясни, зачем я тебе понадобился? У меня были другие планы, ведь сегодня такой день!.. Света: Именно поэтому. Вы ведь каждый девятый майский день ходите на встречу ветеранов, задаете им вопросы. Они делятся своими воспоминаниями, которые я тоже хотела бы услышать, и потому в этот момент буду с вами рядом. Журналист: Молодец, интересуешься. (Вздыхает.) Только ветеранов-то у нас все меньше и меньше. Как сказал поэт: «Мы не от старости умрем, от старых ран умрем». А что касается воспоминаний – их в этом блокноте да и в памяти немало. Хочешь, расскажу, как мой отец встретил тот незабываемый и долгожданный майский день 45 года? Света: Конечно! Пойдемте, присядем. Звучит мелодия «Майского вальса». Занавес открывается. С одной стороны сцены – освещенная скамейка, кусты, фонарь. Журналист и Света садятся, и он начинает рассказ. Постепенно звучание музыки усиливается. Журналист: В такой же утренний час в мае 45-го вышел он, худющий после госпиталя, неправдоподобно молодой, и остановился у Каменного

моста. В Москве это было. Держась за бронзовые перила, стояли еще несколько прохожих, они как-будто чего-то ждали. Маленький седой человек обернулся к отцу, протянул руку и сказал всего два слова: «Ну, вот!» Облегченно вздохнул, повернулся и пошел вдоль моста. Потом остановился, взъерошил обеими руками волосы, засмеялся и сказал: «Значит, живем, товарищи!» А по мосту почти бежала молодая женщина. Без платка, ветер растрепал ее волосы. Она остановилась возле седого человека, схватила его за руку, поцеловала в щеку, засмеялась, метнулась дальше, поцеловала отца и исчезла... А потом на московские улицы хлынули люди. На фоне рассказа Журналиста на сцене происходит театрализованное действо. С противоположной стороны сцены, следуя друг за другом, выходят солдат с гармонью, за ним, кружась в вальсе, две пары – две девушки и солдат с девушкой; прижимающая к груди ребенка плачущая женщина; группа солдат, подкидывающая на руках лейтенанта; опирающийся на палочку боец с перебинтованной головой; танцующий вприсядку боец; спешащий майор, ищущий кого-то взглядом в толпе; девушки с букетами цветов. Кто-то лихо плясал прямо посредине мостовой, а рядом в голос плакала женщина. Потом толпа подхватила молодого лейтенанта и качала, качала его, высоко подкидывая в весеннее небо. Участники массовки постепенно покидают сцену. Света: А уже потом, 25 июня 1945 года был Парад Победы. И победившая армия прошла по Красной площади! Да? Журналист: Не прошла, а прочеканила! И бросила к подножию Мавзолея поверженные штандарты фашистской Германии! Звучит барабанная дробь. Занавес закрывается. Выходит Ведущая, она в черном платье с красным шарфом. Звучит мелодия песни военных лет «Эх, дороги». На занавесе, как на экране, кадры хроники фронтовых дорог. Ведущая: Это были последние шаги по долгим военным дорогам! Великий праздник на пороге – Победный майский день весны! И вспоминаются дороги Так всем нам памятной войны. Те дороги встают чередой, И года шли по ним как солдаты: Сорок первый, сорок второй,

Сорок третий, четвертый, пятый! В исполнении артиста-чтеца звучит стихотворение К. Симонова «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины». Ведущая: Какие мысли были у бойцов, когда они глотали пороховую пыль, месили сапогами грязь, мерзли на ледяном ветру? Нам дороги эти позабыть нельзя! А сколько неожиданных встреч было на этом незабываемом пути домой! Ведущая уходит. Открывается занавес. Навстречу друг другу выходят два Бойца с вещевыми мешками. У одного в руках гармонь. 1-й Боец: Нет! Я глазам своим не верю! Живой!.. А мы ведь на тебя похоронную послали, Белозеров. Я и отцу твоему написал... Чертяка! 2-й Боец: Здорово, Орлов! (Обнимаются). Засыпало меня тогда – это точно! Тряхнуло так, что надолго все из головы выскочило. Бревном в госпитале лежал не один месяц, пока не вылечили. Достают кисеты, скручивают цигарки. 1-й Боец: Мне же Севрюков доложил: сам, мол, своими глазами видел, как тебя... прямое попадание... 2-й Боец: Мне родные позже написали о твоем послании. Мать его за икону положила. Художественно написано про меня – героя. Спасибо! (Вновь обнимает боевого товарища). С Победой тебя! Я ведь Победу в Германии встретил! Поворачивается к залу и на фоне мелодии песни «Казаки в Берлине» читает стихи. 2-й Боец: Противнику был послан ультиматум. А мой комвзвода в звании старшины Пал смертью храбрых на проспекте, взятом За час до окончания войны. Еще летели письма полевые, Те письма, что писались на войне, А мы в тот день вдруг о войне впервые Подумали, как о прошедшем дне. Казалось, время приостановилось. И молча в неулегшейся пыли Сдавались победителям на милость

Те, что до Волги некогда дошли. Летели автобаты с провиантом, И только бой на улице утих, Был дан приказ армейским интендантам: Кормить детей из кухонь полевых! Смахнув слезу (мы каменные, что ли?), Прости меня, погибший старшина, Не мог я радость отделить от боли Положенною чаркою вина. Отбой сыграли полковые трубы, Войска как будто встали на привал. Фуражку сняв, командующий в губы Уставшую пехоту целовал. (Смахивает слезу). 1-й Боец: Не грусти, брат. Победа! Великая Победа! Берет гармонь и поет песню «Ехал я из Берлина» (муз. И. Дунаевского, сл. Л. Ошанина) или «Путь-дорожка фронтовая» (муз. Б. Мокроусова, сл. Б. Ласкина). На последних словах песни Бойцы уходят. Свет переводится на скамью, где сидят Журналист и Света. Света: Я вот о чем хочу вас спросить. Известно, что многие ваши коллеги - журналисты во время войны работали корреспондентами в самой гуще фронтовых событий. Расскажите что-нибудь интересное о том, как добывался материал для газет военного времени. Журналист: Сколько угодно. Лезли за этим материалом в самое пекло, к черту на рога. Один военкор с десантом высадился на занятый противником берег. А там так дела повернулись, что он над пятью бойцами командование принял и с ними сутки рубеж держал. Сутки! Награжден был за это орденом Отечественной войны I степени. (Далее рассказ идет на фоне звуков автоматных очередей, взрывов, гулов пулеметов). А другой – мессершмидт на бреющем полете ухитрился сфотографировать. Под пулями. Тоже в самое пекло лез. Про него, знаешь... Света (перебивает): Знаю. Стихи написаны. Под Купянском в июле, в полынь, в степной простор Упал, сраженный пулей, веселый репортер. Блокнот и лейку друга в Москву, давясь от слез, Его товарищ с юга редактору привез.

Журналист: Но вышли без задержки, наутро, как всегда, «Известия» и «Правда», и «Красная звезда». Света: Неужели это было на самом деле? Я-то думала, что это лишь стихи, художественный вымысел. Журналист: Было. Работа такая была! Освещается другая сторона сцены. Выходит Корреспондент в военной форме, с планшеткой. Корреспондент: Мы спешили в танке громыхающем, На машине с ящиками мин На передний край, где дым пожарища Стлался среди вздыбленных равнин. От КП ползли мы под разрывами В полумраке тесных блиндажей. Чувствовали мы себя счастливыми Средь героев будущих статей. Нас комбат из фляги щедро потчевал, Предлагал остаться до утра: – Заночуйте, не блуждать же ночью вам. Но ответ один был: – Нам пора! Мы брели в грязи распутиц веснами, Мерзли под обстрелами зимой, И газета наша двухполосная Летописью стала фронтовой. И не зря перо к штыку гвардейскому Приравняла на войне страна, Скромному газетчику армейскому, Как бойцу, вручая ордена. Корреспондент уходит. Голос за сценой: «Военным корреспондентам посвящается!» Исполняется танцевальная композиция «Ах, эти тучи в голубом». По окончании номера свет вновь переводится на Журналиста и Свету. Света: А мой прадед погиб в первые же месяцы войны. Мы с ребятами в школе сочинения писали «Судьба семьи в истории страны» – о своих родных и близких в годы войны. Выходят школьники, зачитывают отрывки из сочинений. Школьники: Ни весточки не получила моя прабабушка. К гадалке ходила – та ее не

обрадовала. А она все ждала, встречала с надеждой почтальона – вдруг и ей серый треугольник с фронта придет! Уходят. Свет падает на другую сторону сцены. Там Мать и Сын-боец. Мать: Сынок, дорогой, мы получили твое письмо. Как раз через месяц после освобождения нашего села от немцев. Сынок, фашисты расстреляли Люсеньку... Отомсти! Сын-боец: Мамочка, за Люсю отомщу! Вот уже четыре года я иду по нашей стране. Теперь я собственными ногами измерил, как она велика. Так неужто кто-нибудь в силах победить ее?! Выходит женский вокальный коллектив и поет песню «Шел солдат». Уходят. Появляется Санитарка. Она пишет на бумаге и озвучивает письмо отцу. За ней выходят солдаты, разговаривая между собой. Санитарка: «Папочка, я уже совсем привыкла к сапогам, а ты все говорил, что твоя дочь – неженка. К одному привыкнуть не могу – очень много крови...». Раздается автоматная очередь. Санитарка падает на руки бойцам. Те, присев на колено, осторожно поддерживают ее тело. Снимают пилотки. Ведущая: На носилках около сарая На краю отбитого села Санитарка шепчет, умирая: «Я еще, ребята, не жила...» И бойцы вокруг нее толпятся, И не могут ей в глаза смотреть. Восемнадцать, только восемнадцать... Но ко всем неумолима смерть. Чтец (мужчина): Через много лет в глазах любимой, Что в его глаза устремлены, Отблеск зарев, полыхание дыма Вдруг увидит ветеран войны. Вздрогнет он и отойдет к окошку, Закурить пытаясь на ходу. Подожди его, жена, немножко – В сорок первом он сейчас году. Ведущая: Там, где возле черного сарая, На краю отбитого села

Девочка лепечет, умирая: «Я еще, ребята, не жила». Бойцы уносят Санитарку. Выходят девушка Маруся и Солдат с гармонью. Он тихо наигрывает мелодию песни «Три танкиста». Гармонист: Марусь, а Марусь! Домой будешь писать – про меня рассказать не забудь. Я к тебе, Маша, прирос, как пальцы к кнопкам гармошки. Маруся: Вот-вот, давай-ка посмотрим, как твои пальцы по этим кнопкам бегают. Настроение сегодня хорошее. Сыграй-ка частушки! Девчонки, идите сюда! Как там у Теркина: И от той гармошки старой, что осталась сиротой, Как-то вдруг теплее стало на дороге фронтовой. Выходит группа девушек в военной форме. Они, пританцовывая, поют частушки военного времени. Уходят. Снова освещаются Журналист и Света. Журналист: Мать-то хоть знает, где ты? И голодная, поди? Света: Нет, я пироги с молоком ела. Мама их по узбекскому рецепту печет. Журналист: Вот ты говоришь, по-узбекски, и я вспомнил историю подвига узбекской семьи Акрамовой и Шамахмудова, усыновивших во время войны 14 сирот разных национальностей. А сколько опаленных войной детей обрели в нашей стране новых матерей! Вошли в их скромные жилища беженцами и сиротами, а стали родными. Выходят разновозрастные дети в одежде 40-х годов – кто с игрушкой, кто с баранкой, обступают женщину в узбекском платье и платке. Дети: Глаза прозрачные, как речка, Косички светлые, как лен, Голубоглазая узбечка, Тобою каждый удивлен. Ты в пестром шелковом наряде, В руках весенние цветы. Не просто любопытства ради Я должен знать, откуда ты? И как зовут тебя? Не Галя, а по-узбекски – Галия? Но может обмануть едва ли Краса нездешняя твоя.