Введение в психологию целостной индивидуальности (стр. 5 )

В каждый момент своего развития человек органически включен в эволюционный процесс, итогом и этапом которого он является. Таким образом, эволюционные истоки свойств и качеств индивидуальности предполагают непрерывность и преемственность ее развития. В данном контексте в масштабе эволюции получают объяснение постоянно фиксируемые, но трудно осмысляемые связи онтогенеза с филогенезом и социогенезом ( , 1982; , 1982 и др.) . Такого рода зависимости, повторяясь, обобщаясь и фиксируясь в индивидуальном развитии, могут лежать в основе описанной У. Найссером способности человека выделять и манипулировать предвосхищениями (1981, с. 147) .

Имплицитные знания, содержащиеся в формулируемых представлениях, позволяют понять характерные для разных типов человеческой индивидуальности "сцепления" и "слития" разноуровневых ее особенностей, которые выводятся не непосредственно из свойств нервной системы, а анализируются как обусловленные историко-эволюционными законами формирования системных качеств функциональных органов развивающегося в активном поведении субъектно-объектного взаимодействия.

Показанная в наших исследованиях интегрированность индивидных и общеличностных черт в функциональных системах, объективизированных в антиципации, предполагает отказ от иллюзорного, но вместе с тем практикующегося в психологических разработках изначального дизъюнктивного расчленения свойств индивида (как исключительно генотипических) и личности (как бы формируемой под влиянием социума).

Собранные в исследовании факты свидетельствуют, что человек как субъект психической деятельности

способен опосредованно влиять на организацию функциональных систем, изменяя, в частности, регуляторный контур процессов антиципации с помощью, например, варьирования представлений об образе-цели или же при накоплении знаний, умений, навыков для формирования определенной стратегии достижения личностно значимых целей.

ГЛАВА I

ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

ПРОИЗВОЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ КАК ПРЕДМЕТ

ТИПОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

1. 1. Изучение типологических особенностей произвольных реакций в плане развития дифференциальной психофизиологии

Индивидуальные особенности произвольных актов долгое время рас­сматривались дифференциальной психофизиологией лишь как множество проявлений ортогональных свойств нервной системы, не имеющее прямого отношения к предмету детального типологического изучения. Деятельност-ное опосредование индивидуальных различий [25, 28, 101] делало это мно­жество необозримым и позволяло предполагать, что конституциональные особенности нервной системы сказываются в сколь угодно важных харак­теристиках человека [108 и др.]. Отсутствие классификации свойств нерв­ной системы в структуре внутренних условий субъектно-объектного взаи­модействия, их парциальность и трансситуативная вариативность заставля­ли думать о релевантности ранее разработанных методов изучения высшей нервной деятельности для диагностики конституциональных особенностей человека [108, 122].

Экспериментальные работы, нацеленные на выявление свойств нервной системы, т. е. общих, унитарных нейрофизиологических параметров, ха­рактеризующих мозг как целое, составляющих основу общеличностных проявлений, на самом деле слишком часто вскрывали лишь явление парци-альности [106, 108]. (Данный феномен эмпирически сказывается в несовпа­дении параметров свойств, выделенных с помощью разных методик, адре­сованных разным анализаторам).

Парциальность в проявлениях свойств не могла быть неожиданностью, поскольку вряд ли можно ожидать единообразия качеств такой сверхслож­ной системы, какой является человеческий мозг. Как пишет в монографии , у человека «... никакой из основных анализаторов не иг­рает специфически ведущей роли, поскольку главное регулирующее значе­ние в процессе его эволюции приобретают факторы небиологического ха­рактера, но именно по этой причине у человека открываются большие, чем у животных, возможности интраиндивидуальных вариаций свойств отдель­ных анализаторов» [106, с. 101].

провел анализ возможных причин, приводящим к раз­личиям в типологической оценке одного и того же индивида (там же, с. 325), что привело к выделению различных звеньев рефлекторной дуги в ка­честве факторов, неминуемо ведущих к несовпадению типологических осо­бенностей разных анализаторных характеристик человека. Однако думает­ся, что собственно парциальность являлась лишь одной из причин поиска общих свойств. Можно выделить и другие, более глубокие и, возможно, более значимые факторы, требующие радикального пересмотра концепту­ального аппарата дифференциальной психофизиологии. Одной из таких причин стала необходимость «очеловечить» исследования свойств нервной системы у людей.

Произвольные акты индивида, в которых сказываются существенные черты человеческого поступка, долгое время не могли эффективно иссле­доваться в рамках типологических исследований высшей нервной деятель­ности. Как отмечал , анализируя данные об отсутствии корре­ляций между показателями произвольных движений, для собственно инди­видуально-психологического исследования произвольные реакции пред­ставляют гораздо больший интерес, чем реакции непроизвольные. Однако, изучение произвольных актов в типологических работах тормозится тем, что «прочесть» в их «картине» особенности физиологических свойств очень трудно [145].

Именно стремление приблизиться к пониманию индивидуальных осо­бенностей поведения имело первостепенное значение при выборе В. Д. Не-былицыным фронтальных мозговых структур как возможного субстрата общих свойств. Общие свойства обрисованы ученым как унитарные нейро­физиологические параметры, характеризующие мозг как целое и лежащие в основе общеличностных проявлений [108]. Исходя из данного определе­ния общих свойств, представлялось возможным наме­тить различные пути их конкретно-экспериментального исследования. По­иск общего в свойствах нервной системы «в целом» на начальных этапах исследования трудно было реализовать в аналитических по своей сути па­радигмах дифференциальной психофизиологии. Однако многочисленные высказывания о свойствах «целого мозга», о «целостных особенностях индивидуального поведения» [108] свидетельствуют, что ин-тегративность функционирования нервной системы должна стать важней­шей перспективой изучения общих свойств. К сожалению, в период поста­новки проблемы общих свойств категория целостности, интегративности (из-за методологических трудностей ее проработки применительно к инди-видуализированности психического отражения) еще не могла быть эффек­тивно использована при планировании работ.

наметил такой подход к выявлению общих свойств, который предполагал усмотрение общего в существенном для детермина­ции признаков индивидуальности в чертах активного поведения. Следуя избранной логике построения концепции общих свойств, необходимо было выделить мозговую систему, функции которой отражали бы качественное своеобразие индивида и были бы тесно связаны с общеличностными осо­бенностями (таким образом, по своим истокам данная концепция является морфофункциональной).

В результате теоретического обобщения широкого круга нейро - и пси­хофизиологических данных предположил, что морфоло­гическим субстратом общих свойств является регуляторная система, куда входят лобные доли или антецентральная кора, лежащие кпереди от цен­тральной борозды, и функционально связанные с ними нижележащие под­корковые образования [93, 108]. Основываясь на имеющихся фактах, полу­ченных в работах , , ­цын полагал, что индивидуальные проявления таких существенных функ­ций, как организация целенаправленных движений и действий, сложные интеллектуальные операции, высшие гностические процессы, программи­рование конструктивной деятельности, целенаправленная активность, выс­шие формы эмоций и потребностей, должны быть так или иначе связаны с общими свойствами как фундаментальными особенностями регуляторной системы мозга человека.

Конечно, предполагаемые свойства регуляторных отделов, как считал , тоже, строго говоря, являлись региональными в том смысле, что с малой долей вероятности они могли быть одинаковыми во всех областях мозга. Однако по отношению к процессам, в которых реали­зуются интегративные проявления личности, вынужденные ограничения подхода, обоснованного ученым, особенно на первых этапах поиска общих свойств, являлись вполне оправданными. Начало работ в этом направлении открывало новые возможности изучения индивидуальных свойств, соотно­сящихся с качествами субъекта психической деятельности, с методологиче­ских позиций, разрабатываемых в общей и дифференциальной психологии. В ходе конкретных исследований получила развитие и сама концепция об­щих свойств.

В русле этих работ были обнаружены межзональные различия по ряду биоэлектрических показателей головного мозга. Так, индивидуальные осо­бенности некоторых показателей моторных и сенсорных вызванных потен­циалов (ВП), автокорреляционной функции (АКФ) фоновой ЭЭГ (ее перио­дичности и стационарности), а также параметры суммарной энергии мед­ленных ритмов ЭЭГ, характеристики асимметрии волн ЭЭГ, оказались су­щественно различными при их регистрации в анте - и ретроцентральной ко-

ре [19, 29, 99, 108, 131]. Однако наряду с указанными характеристиками материалы исследований содержат данные о межзональных связях обоих полушарий. Так, например, взаимосвязанными оказались параметры час­тотных и амплитудных характеристик АКФ, параметры полярно-амплитуд­ной асимметрии сенсорных ВП, а также вариабельность их структуры [29, 108, 132].

Таким образом, биоэлектрическая активность структур переднего и зад­него полушария головного мозга обнаружила сходство по одним призна­кам и различие по другим. В плане разработки гипотезы о регуляторной мозговой системе как возможном субстрате общих свойств основное внимание исследователей уделено детальному изучению ее двух основных комплексов — фронто-лимбическому и фронто-ретикулярному. Наиболее полно в данном контексте с помощью традиционных методов ти­пологических исследований изучен лобно-ретикулярный уровень регуля­торной системы.