Введение в психологию целостной индивидуальности (стр. 7 )

Постепенно накапливались факты, трудно поддающиеся толкованию, если исходить из традиционных аналитических по своей сути определений свойств нервной системы. Так, индивидуальные особенности, проявляю­щиеся в фоновых — явно генетически детерминированных — характери­стиках ЭЭГ и ВП, подчас затруднительно толковать через уже известные свойства, такие как сила, лабильность, подвижность и динамичность (Про­блемы генетической психофизиологии, М, 1978; , 1993 и др.). Трансситуативная вариативность показателей основных свойств нерв­ной системы (, 1974 и др.), а также их много-многозначные связи с психикой (B. C. Мерлин, 1986) делают практически неразрешимыми проблемы целостного представления разнообразных индивидуальных раз­личий. Все это заставляет думать о релевантности некоторых ранее разра­ботанных методик и общетеоретических парадигм для диагностирования конституциональных особенностей индивида (-Щербо, 1977; , 1975).

Более определенное решение типологических задач достигалось в тех случаях, когда в центр изучения ставились не внешние результативные ха­рактеристики действий, а более тонкие параметры психофизиологических процессов индивидуального реагирования (, 1977, 1981). Генотип может влиять на индивидуальные особенности психики только че-

рез психофизиологический уровень (, 1984; -Щербо, 1977), индикатором которого являются электрофизиологические феноме­ны, в частности, вызванные потенциалы (ВП). Электрофизиологические ха­рактеристики, как показано в целом ряде работ, отражают трансформации психического в ситуациях психологического моделирования, обнаружива­ют связь с индивидуально-психологическими особенностями, удобны для сопряженного анализа мозговой активности и деятельности человека (, 1974; , 1980 и др.).

Основным методом, позволяющим в эксперименте при интактном мозге исследовать относительно тонкие нейрофизиологические механизмы про­извольных движений, является метод моторных вызванных потенциалов — МВП (, 1969; , , 1970; , 1983; , 1985; , 1977 и др.). МВП с успехом используется, например, для оценки сложности решения моторной задачи ( с соавт., 1982), совершенствования техники произволь­ных движений (, 1978, 1991) и анализа их нарушений (, 1977). Каждое исследование имеет свою специфику. Изучение МВП в наших работах также не было самоцелью, а использовалось для ти­пологического анализа произвольности, поскольку мозговые механизмы обеспечения деятельности адекватно репрезентируют психофизиологиче­ский уровень в структуре индивидуальности (, 1993), кото­рый опосредует влияние генотипа на психику. При этом, движения челове­ка, включенные в его многообразные отношения с внешним миром, могут служить удобной моделью экспериментального изучения специфики этих взаимосвязей, а также тех свойств мозгового субстрата, которые преломля­ют влияние внешних причин через внутренние условия.

Видимо, метод МВП является перспективным в разработке проблем, связанных с познанием многоплановых качеств человека. Изученная в этой связи единая реальность существования индивидных и личностных свойств может дать возможность выхода к представлению целостной индивидуаль­ности. Выдвижение на первый план идей целостности человеческой инди­видуальности осуществлялось вместе с введением в психологию системно­го подхода, позволившего интенсивно разрабатывать проблемы единства биологического и социального, генотипического и средового (­ев, , B. C. Мерлин, -Щербо, , Я. Стреляу и др.). Однако, цело­стность как основная категория системного анализа долгое время не полу­чала в дифференциальной психофизиологии своего научного статуса (вследствие этого до сих пор понятие «индивидуальность», как правило, употребляется как синоним индивидуальных различий). Типологический

контекст указанных сложнейших вопросов не может обойтись без деталь­ного изучения произвольной сферы психики.

В русле этих работ было замечено, что межзональная вариативность по­казателей мозговой активности (один из источников парциальности свойств нервной системы) в большей степени присуща «фоновым» индек­сам, регистрируемым при пассивном состоянии индивида. Активность же человеческой деятельности перестраивает биоэлектрические процессы, включенные в реализацию целей и мотивов (Базылевич, 1968, 1977, 1983). В этих условиях в механизмах действий основополагающую роль начина­ют играть так называемые системные процессы, синхронно возникающие в дистантно расположенных областях мозга. Можно было предполагать, что динамика нейрофизиологических процессов, включенных в целенаправлен­ное поведение, обладая качественным своеобразием в своем индивидуаль­ном проявлении, определенным образом соотносится со свойствами нерв­ной системы. Данное предположение могло быть проверено в эксперимен­те.

Эксперимент также должен был подтвердить или же опровергнуть ги­потезу о перестройке психофизиологической «канвы» произвольных дви­жений в зависимости от унитарных координат деятельности, таких как сте­пень стабилизации стратегии и информационный эквивалент прогнозируемого результата. Таким образом, целостность в данном контек­сте определяется системообразующей ролью результата и цели произволь­ного движения в организации его психофизиологии (, 1978; , 1989; , 1974). С другой стороны, цело­стность иерархического строения индивидуальности может быть рассмот­рена и со стороны превращения свойства в простой инструмент образова­ния совокупностей (139 и др.).

Дальнейшая конкретизация экспериментальных задач потребовала вы­бора психофизиологических характеристик для последующего детального их типологического изучения. При этом необходимо было учесть тот факт, что всякое произвольное целесообразное движение представляет собой ре­шение некоторой задачи, имеющей смысл для выполняющего его человека.

Механизмы реализации произвольных движений с наибольшей полно­той анализируются в контексте представлений о функциональных системах как организации взаимосодействующей активности различных элементов, приводящей к достижению полезного результата, который заранее прогно­зируется индивидом. С этих позиций поведение целенаправленно, так как живые системы обладают опережающим отражением действительности (, 1935, 1968; , 1980 и др.). Трактовка психофи­зиологических механизмов поведения как функциональных систем, выдви­нутая и развитая АА. Ухтомским и, отчасти, НА. Берн-

штейном, позволила современным исследователям теоретически обосно­вать и экспериментально подтвердить возможность объективизации специ­фики функциональных систем в опережающих феноменах отражения ( 1978, , 1989). Этот класс «предактивности» со­поставим с понятиями акцептора действия (, 1962, 1975), функциональных органов (, 1965), нервной модели стимула (Соколов, 1960).

Биоэлектрическими показателями данных процессов в составе МВП яв­ляется моторный потенциал готовности (, 1969 и др.). Эти процессы предактивности в динамике произвольных движений стали пред­метом наших детальных исследований с целью выделения их индивидуаль­ных особенностей и типологических детерминант, а также сопряженных с ними параметров развивающейся деятельности.

Вопросы типологического аспекта произвольных движений в структуре деятельности, долгое время не могли быть корректно поставлены прежде всего из-за недостаточной изученности более общей психофизиологиче­ской проблемы. Большинство конкретных исследований, как отмечено в работах , , [92, 121, 163], ин­терпретировали данные о соотношении психических и физиологических (нервных) процессов в рамках теорий психофизиологического параллелиз­ма, тождества и/или взаимодействия. Концепция психофизиологического взаимодействия, как известно, обоснована в 17 веке Р. Декартом, который объяснял поведение живых существ по образцу механизма. Он считал, что связь души и тела не может быть постигнута разумом, хотя она непрелож­но утверждается опытом. Поскольку душа по своей природе лишена протя­женности и других свойств материи, из которых состоит тело, то нельзя указать, в какой части тела она находится (Р. Декарт. Страсти души. Избр. Произв., 1950, с. 604). Он полагал, что душа и тело определенным образом взаимодействуют в определенной структуре мозга — шишковидной желе­зе, находящейся в середине вещества мозга. Указанное положение позволя­ет «животным духам» в частицах крови проникать в мозг и оттуда в разных пропорциях направляться к мускулам. «Духи» раскачивают железу, благо­даря чему они информируют душу о состояниях тела и окружающем мире.

Считается, что концепция психофизиологического взаимодействия от­ражает идеалистический подход к проблеме соотношения психического и физиологического, поскольку сознание и его нервный (телесный) субстрат представляются как два самостоятельных начала, оказывающих влияние друг на друга [124, с. 330]. Дуализм этой концепции, восходящей к Р. Де­карту, мало дает для научного объяснения психической регуляции поведе­ния человека как целостного существа. Однако, конкретные психофизиоло­гические исследования часто используют парадигму психофизиологическо-

го взаимодействия для постановки проблем и объяснения результатов опы­та. Так, позитивная фаза локально регистрируемых вызванных потенциа­лов мозга с латентностью 300 мс — П300 — часто обсуждается как отра­жающая сложные психологические процессы, такие как «принятие реше­ния», мотивированность деятельности, сложность задачи и т. д. [133, 160]. (Поиск общих свойств нервной системы с помощью исследования ее регу-ляторных отделов по сути дела связан с допущением определенной роли психофизиологического взаимодействия в детерминации сколь угодно важ­ных особенностей индивида).

Механистичный принцип рефлекса, предложенный Р. Декартом, впо­следствии был научно обоснован, существенно преобразован и развит , что соответствовало достижениям науки XX века [121]. Рефлек­торная парадигма на долгие годы определила кардинальные направления психофизиологических исследований. При этом, широкое распространение получило изучение и объяснение психических явлений через условный рефлекс, что по сути дела упрочило рассмотрение соотношений психиче­ского и физиологического как тождества. Данный способ соотнесения ука­занных сфер бытия человека с успехом обосновывает современный логиче­ский позитивизм, рассматривающий психофизиологическую проблему как псевдонаучную. Сторонники этого направления считают, что сознание, по­ведение и нейрофизиологические процессы следует описывать с помощью различных языков. Адекватные описания ведут к соотносимости комплек­сов ощущений. Ориентированная на вышеобозначенный способ решения психофизиологической проблемы современная психофизиология обычно фиксирует линейные связи соответствующих характеристик. При этом пря­мо или косвенно допускают, что организация одного уровня однозначно детерминирует качество другого.