Введение в психологию целостной индивидуальности (стр. 9 )

Таким образом, изучение ЭЭГ и нейрональной активности в поведении открыло возможность познания закономерностей системных механизмов целенаправленного поведения. При этом, методология системного подхода делает центральными такие понятия, как целостность, эволюция, развитие, динамика, иерархия, интегративность, системообразующий фактор, типич­ность поведения [11, 42, 47, 92, 139]. В свою очередь, типичность опреде­ленных форм субъектно-объектного взаимодействия подразумевает нали­чие жестких звеньев (объединений) в функциональных системах [48, 155], структура которых раскрывает закон связи между элементами целого.

Физиология поведения также свидетельствует, что в живых системах выделяется два основных типа структуры: стабильная жесткая и лабильная вариабельная [155]. При этом, сохранение устойчивости в ходе эволюцион­ных преобразований подразумевает в качестве первичного системообра­зующего фактора определенную генетическую основу, генетически запро­граммированный закон интеграции. Так, например, данный закон опреде­ляет рост нейронов в культуре ткани. Наследственные программы разви­тия, а не индивидуальный опыт предопределяют невозможность обучения тритонов, у которых пересекали зрительный нерв и поворачивали глазное яблоко на 180 градусов. В процессе регенерации волокон зрительного нер­ва переобучение не наступает, тритон видит мир перевернутым [155].

Реализация генетических программ человека в поведении, конечно же, имеет гораздо более сложный характер. Однако, наука уже выявила опре­деленные ориентиры такой реализации, которые обобщены [92]. Анализ данных генетической психофизиологии [97, 99, 102, 122] по­зволяет заметить, что генотип сказывается в типичности поведения и пси­хики через влияние на индивидуализированность психофизиологических процессов, опосредующих воздействие внешних причин на внутренние ус­ловия субъекта психической деятельности.

Применительно к проблемам индивидуальных различий термин «тип», «типологический», отправляясь от работ , обычно используют для обозначения закономерно сочетанного комплекса свойств нервной сис­темы, обусловливающего (при сопряженных субъектно-объектных взаимо­действиях) типичность индивидуальных стилей деятельности и — более широкое своеобразие поведения. Как уже отмечалось, указанное значение четко разграничивалось с характерной «картиной поведения» человека или животного, в которой практически невозможно было отделить фенотип от генотипа. Современная психология и у нас в стране, и за рубежом, как пра­вило, использует термин «типологический анализ» в понимании ­лова, хотя отдельные работы пытаются выделять типологии на основе ва­риативных, ситуативных признаков индивида.

Сказанное подчеркивает ключевое значение природных, конституцио­нальных, генотипических, индивидуально-стабильных особенностей нерв­ной системы (т. е. — ее свойств) для обусловливания типичных для каждо­го человека паттернов индивидуально-психологических различий. Однако, развитие традиционных линий типологических исследований, направлен­ных на первичное изучение отдельных локально регистрируемых свойств исходя из их физиологического содержания, лишь в далекой перспективе намечало поиск характерных сочетаний данных фундаментальных характе­ристик мозговой ткани и их психологических проявлений. Форсирование намеченного пути изучения типологических особенностей высшей нервной

деятельности, как показано в предыдущем разделе диссертации, привело к раскрытию феноменов парциальности основных свойств нервной системы и констатации трансситуативной вариативности их симптомов. Исследова­тели со все большей очевидностью ощущали противоречие между линей­ными парадигмами традиционных направлений исследований и реальной сложностью получаемых фактов.

Противоречия, фиксируемые в методологии и экспериментальной прак­тике дифференциальной психофизиологии, ведут к предположению, что понимание свойств нервной системы через качества функционирования нервной ткани (как устойчивых особенностей нервной системы [124, с. 353], в частности, определяемых запасом раздражимого вещества) не отра­жает реальную многомерность предмета исследования прежде всего из-за неясности места и роли свойств нервной системы в выполнении целостной деятельности.

По нашему мнению, свойства нервной системы получают свою опреде­ленность только при включении их в систему. Такой ракурс объекта иссле­дования с необходимость предполагает соотнесение инраиндивидуальных вариаций свойств с результатом действия, включенного в естественное раз­витие субъектно-объектных отношений. Это достигается при решении че­ловеком значимой для него задачи. Эксперимент при этом рассматривается как пласт реальной жизнедеятельности человека в ее естественном разви­тии. Подкрепление данной мысли мы нашли у [116а], про­анализировавшего проблему предмета и метода психологии. Он пишет: «Объективная наука выводит феномены из той, так сказать, случайной свя­зи, в которую их как бы занесло отдельным текущим сознанием, и включа­ет их в объективно необходимую связь природы, куда они относятся с ло­гической необходимостью».

Сказанное созвучно с теоретически обоснованной возможностью изу­чать сверхсложные динамично развивающиеся объекты в их ставших уже зрелыми формах [92, 116а, 156]. В данной связи психофизиологический уровень индивидуальности может быть рассмотрен и изучен как репрезен­тант кумулятивных взаимосвязей индивида с миром, в которых прошлое (генотипические признаки), настоящее (рассогласование прогноза и реаль­ности) и будущее (субъективный образ потребного будущего) представле­ны в единстве.

Таким образом, логика развития общей и дифференциальной психофи­зиологии вскрыла новый пласт проблем, касающихся природных предпо­сылок произвольных движений и действий и требующих привлечения зако­номерностей динамики функциональных систем, смены детерминант их формирования и развития, понимания системообразующих факторов орга­низации, выделения индивидуального своеобразия и целостности через ин-

тегративную роль результата и цели действия в организации взаимосодей­ствия разноуровневых свойств и качеств человека успеху решения субъек­тивно значимых задач.

1. 3. Предпосылки исследования произвольных движений в структуре целостной индивидуальности

Изложенные выше теоретические основы типологического анализа про­извольной сферы психики позволяют формулировать цели и гипотезу сис­темных исследований индивидуальности, конкретизировать их в экспери­ментальных задачах. Это осуществлено на основе ориентации, которые ра­нее практически не пересекались в пространстве научного мышления диф­ференциальной психофизиологии и психологии индивидуальности: мето­дологии системного подхода [42, 47, 87, 92, 139], принципа активности субъекта психической деятельности [3, 12, 52], конкретных научно-методо­логических основ анализа деятельности [15, 16, 59а, 64, 90, 92, 130], зако­нов целеспецифичности функциональных систем [6, 7, 49а, 163-166], по­зволяющих объективизировать их особенности в характеристиках опере­жающего отражения [10, 11, 49а, 164].

Анализ индивидуальных различий активного поведения человека пред­полагает рассмотрение субъектно-объектного взаимодействия «как слож­ного, многомерного и многоуровневого, динамически развивающегося яв­ления» [92, с. 216], основной единицей которого является действие как эле­ментарная и специфическая единица деятельности [90, 67, 129, 130]. Дейст­вие определяется как произвольная преднамеренная опосредованная актив­ность, направленная на достижение осознаваемой цели [124, с. 94].

Деятельность проявляется в различных двигательных актах, за которы­ми скрывается система процессов, связанных с формированием мотивов, целей, планов, оперативных образов, принятия решения и синтезов теку­щей информации и сигналов обратной связи [92, с. 226]. В данном контек­сте произвольные движения — это внешние и внутренние телесные акты, сознательно регулируемые на основе имеющейся у человека потребности в достижении цели как образа предвосхищаемого результата [124, с. 93]. Ис­следование двигательной активности обычно не ограничивается изучением только внешних ее детерминант. Понимание единства психического и фи­зиологического в субъекте деятельности предполагает, по идее -кова, необходимость и возможность их сопоставления через системные об­щемозговые механизмы, то есть через функциональную систему поведен­ческого акта [165 и др.].

В качестве экспериментального показателя, позволяющего в экспери­ментах при интактном мозге изучать относительно тонкие психофизиоло-

гические механизмы произвольности, зарекомендовала себя предшествую­щая движению суммированная биоэлектрическая активность, которая от­носится к так называемым вызванных потенциалам (ВП) и обозначается как моторные вызванные потенциалы (МВП). Референтное значение данно­го показателя для изучения типологических особенностей произвольности определяется особым местом «живого» движения в интегративной актив­ности мозга и механизмах реализации психических функций человека. Так, цитоархитектонические, анатомические, коммуникационные и морфофунк-циональные особенности двигательного анализатора и его коркового ядра (поля 4 и 6 прецентральной области лобной доли) позволяют говорить о мультисенсорной конвергенции, корковой полианализаторной регуляции, межанализаторной интеграции как специфических качествах целостной системы двигательного акта [13, 28, 67, 916 и др.]. Реализация этих важных функций облегчается тем, что в моторной коре преобладают мультимо-дальные и неспецифичные нейроны [7, 28, 916]. Кроме того, установлено, что движения, участвующие в рецепции любой модальности, тесно связаны с такой общесистемной функцией, как контроль и регуляция психических действий. Двигательный же анализатор при его системном представлении может рассматриваться как аппарат программирования и реализации цело­стных актов поведения [87а, 916].

Все это позволяет думать, что движения человека, включенные в его многообразные отношения с внешним миром, могут служить удобной мо­делью экспериментального изучения специфики этих взаимосвязей, а так­же свойств мозгового субстрата, которые опосредуют при этом влияние внешних причин через внутренние условия индивидуальности.

Не случайно поэтому модель произвольных движений используется для разрешения ряда проблем психологии, в частности, для установления нор­мы реакции индивида, выделения в параметрах действий характерных ин­дикаторов утомления, психического насыщения, монотонии, выявления психологических характеристик конкретных видов труда и т. д. Для общей психологии особый интерес представляют движения человека, включенные в его деятельность. Эти двигательные акты несут в себе закономерности особого рода, связанные с регуляторной функцией психического по отно­шению к физиологическому [11, 25, 92, 162, 165]. Движения, исследован­ные в этом аспекте, дают возможность изучить отражающуюся в них моти-вационно-потребностную сферу индивида, особенности смыслообразова-ния и целеполагания, в том числе в зависимости от общения людей друг с другом (индивидуальный аспект данных отношений отражается в характе­ристиках экстраинтроверсии). При этом мозговые биоэлектрические пока­затели движений (МВП, а также выделяемые в их составе МИГ и ПА) мо­гут анализироваться в аспекте психофизиологии личности.