Выпускная квалификационная работа (стр. 4 )

В конце 1946 года был напечатан рассказ Платонова «Возвращение» («Семья Иванова»), за который писатель в 1947 году подвергся нападкам и был обвинён в «гнуснейшей клевете на советских людей, на советскую семью, на воинов-победителей, возвращавшихся домой».

Сложное мировоззрение Андрея Платонова сочетает в себе элементы коммунизма, христианства и экзистенциализма, и не поддаётся однозначному определению.

1.1 Ребенок и мать в произведениях Андрея Платонова

«… жалобный и внимательный взгляд ребенка означал его постоянный страх; он словно говорил: мама, живи всегда со мной, не умирай никогда»

(Рассказ «Цветок на земле»)

По Платонову одухотворённый, то есть полноценный человек является результатом слияния двух начал – духа и души, отца и матери. Отец является воплощением сознательного начала, разума, мать – чувств и переживаний, сердечности. Именно это второе начало для писателя гораздо важнее и значимее, поэтому одной из основных тем детских рассказов А. Платонова становится тема взаимоотношения ребенка и матери, которая раскрывает место и значение матери в мире ребенка.

Это значение, несомненно, очень велико. В центре мира, создаваемого писателем в рассказах, находится образ, ассоциирующийся с иконным образом богоматери. О том, что существование матери в мире ребенка необходимо и обязательно, свидетельствует факт отсутствия (почти всегда) в детских рассказах Платонова отца. Он либо на фронте, либо на работах; то есть он жив, и семья знает о его существовании, но напрямую он не присутствует в жизни ребенка: «Каждый день мать ожидала, что отец вернется, а его все не было и нет». При этом важно, что отца ожидает мать, а не ребенок; для ребенка достаточно того, что мать находится рядом. Таким образом, семья состоит из ребенка и матери, и в первые годы жизни (часто до 6-7 лет) именно она становится главным для него человеком, хотя, впрочем, и остается им на всю жизнь. Так, уже взрослый парень Григорий Хромов не уходит в город, потому что «привык к колхозу и боится соскучиться по матери» («Великий человек»). Внутреннее единство матери и ребенка проявляется и в схожести их жизненных позиций: «Мать Григория, хоть и была слабой от возраста и давней болезни, но днем никогда не прикладывалась к постели для отдыха и с утра до ночи работала…», а Григорий «работает для всех». Сама мать четко определяет их позицию: «Чем мне в мыслях жить, когда я бы только от людей брала, а им ничего не давала?» («Великий человек»).

Но при всей этой внутренней и внешней связи уход от матери, разрыв с нею ребенка неизбежен. Ребенок, уходящий от матери в новый ему мир – в социум, ищет опору на своем пути, близкую по образу матери.

Платоновского героя не принимает социум, он даже в некоем смысле оказывается противопоставлен герою: «Все ребята пошли в школу, один Артем остался во дворе». Но герой не стремится внедряться в него, желая сперва найти себе жизненные точки опоры: знаниям незнакомых ребят – «жирному шрифту», «хоботковым насекомым», «птицам до кишок» Артем может противопоставить только свое умение «маму любить», которое, по сути, есть главное в его жизни.

Ребенок существует в большом мире, но не существует в нем вне связи с матерью; связь с ней осуществляется посредством запахов («тихий и добрый запах»), чувств («глаза … были несердитые, точно давно знакомые»), и даже символов: «Так пишется слово «мама». … - Это про мою маму? – спросил Артем? – Про твою». При внезапно возникшей опасности («Артем увидел в окне черную голову быка») Артем выкрикивает слово «мама», уже ставшее каким-то символическим, сакральным; и снова в рассказе возникает образ богоматери, спасающей младенца: «Учительница схватила мальчика и прижала его к своей груди. – Не бойся! – сказала она. – Не бойся, маленький мой. Я тебя не дам ему, он тебя не тронет. … Сейчас я тебе мама! … Я еще. Я тебе еще мама!» В этом эпизоде ощущается вера Платонова в некое общеженское материнское начало, призванное не оставить, направить ребенка, защитить его, «видеть его тревогу» и помочь ему. Мужское начало появляется лишь в конце рассказа в образе старика-погонщика, да и то мельком: «Старик пастух напился из бака кипяченой воды, – он полбака выпил, – вынул из своей сумки красное яблочко, дал его Артему. «Ешь, – сказал, – точи зубы», – и ушел»; оно еще не столь значимо в жизни ребенка, как материнское, женское. В рассказе символичен и возраст ребенка – семь лет – возраст первого выхода в большой незнакомый мир, первого расставания с матерью, время начала взросления.

Ребенок может физически уйти от матери, противопоставив разлуке память о ней, которая растворена во всем его существе; душевный же разрыв с матерью обрекает ребенка на вечную боль. Значимость этой особой, внутренней связи матери и ребенка раскрывается Платоновым в легенде «Разноцветная бабочка», герой которой, Тимоша, в стремлении достать и присвоить себе красоту этого мира, воплощенную для него в образе бабочки, забывает о матери, обрекая себя на существование, подобное бабочкам, которых он ловил: «не умирает и не живет». Важнейшим в жизни человека является сохранение этой связи: на протяжении всей жизни Тимоша, возвращаясь к матери сквозь каменную стену, «ни разу … не поймал более ни одной бабочки, и когда бабочка нечаянно садилась на него, он снимал ее и бросал прочь». Уход от матери происходит в состоянии азарта погони, в некоем забвении: «Я только одну бабочку поймаю, самую хорошую, последнюю», - отвечает Тимоша на призыв матери. Тимоша идет по следам «неизвестного человека», который «был бездетный, никого не любил на земле, земля ему была не мила, и все его забыли», которого ничего не держало в этом мире. Забыв о матери, изгнав ее образ из своего сердца, отделив его от своей сущности, Тимоша становится жестоким человеком, способным идти по головам для достижения своей цели: «Он бежал за бабочкой по тропинке в горах, и ночь уже темнела над ним. … Мертвый воробей колотился у Тимоши за пазухой; он вынул и бросил, не жалея его. … он боялся, что бабочка улетит от него».

Возможно, что ребенок сможет внутренне оторваться от матери, забудет о ней, увлекаясь прекрасным, неизведанным; но никогда невозможно наоборот. Смысл жизни матери – жить ради ребенка; для женщины смысл жизни – стать матерью. Материнство, взятое на себя женщиной единый раз, взято ею на всю жизнь: мать, забывшая своего ребенка, уже не мать. И как бы далеко ни ушел ребенок, связь с матерью наделяет его душой, а без души человек – животное; то есть человек, утративший душу, умирает, остается жить и ходить по земле лишь его физическая оболочка. Поэтому полная утрата этой внутренней душевной связи ребенка и матери связи возможна лишь в случае потери обеими сторонами своих человеческих обликов, то есть, по Платонову, совершенно невозможна.

Так истина и любовь к людям, заложенные в ребенке матерью, развиваясь в нем, дают ему уверенность в своем деле, дают ему силы, которые помогают на нелегком жизненном пути; и внутренняя сила, живущая в нем, заставляет уважать его и склоняет на его сторону самых несогласных, делая его поистине великим человеком.

Вышедший во «взрослый» мир ребенок всегда хранит образ матери в себе, в своем существе как самую крепкую опору для преодоления жизненных трудностей; лишенный этой опоры обречен на гибель. Образ матери всю жизнь следует за человеком, вместе с ним, в нем самом; уйти от матери навсегда, безвозвратно невозможно. В рассказах Платонова очевиден мотив возвращения ушедшего в детстве человека обратно. Рассмотрим некоторые определения. Слово «возвращение», определяемое современными толковыми словарями как путь, движение назад, обратно куда-либо, к чему - или к кому-либо, оказывается близко этимологически словам «вращать», «вертеть», обозначающими движение по кругу (2, С. 119; 21, С. 170). «Возвращение, - пишет [7], - предполагает двоякое движение: удаление и следующее за ним приближение, а сюжет возвращения в классическом варианте – обретение утраченного, восстановление некоей изначальной ценности» (4, С. 237). И далее читаем в статье того же исследователя: «Платоновское возвращение – это нерезультат, а процесс, результат которого … является труднодостижимым» (4, С. 236)[8]. Следовательно, возвращение – это поиск некогда утраченных ценностей; в его основе лежит желание снова обрести нечто. Герои рассказов Платонова стремятся вновь обрести утраченное в детстве – семью, мать (именно в детском понимании), материнское тепло и любовь. Процесс возвращения есть жизненный процесс: из пятидесяти лет жизни Аким «каждый день хотел уйти домой»; и это внутреннее стремление завершается его физическим и душевным возвращением.

Тема взаимоотношения ребенка и матери является одной из основных тем детских рассказов А. Платонова. Образ матери ассоциируется с иконным образом богоматери, что прямо определяет ее миссию – защитница, наставница. Мать – душевное, чувственное начало – становится первостепенным в жизни ребенка. Образ матери всю жизнь следует за человеком, вместе с ним, в нем самом; уйти от матери навсегда невозможно. Память о матери становится душевной основой личности, почвой для ее развития и совершенствования.

1.2 Проблема сиротства в произведениях А. Платонова

«Сиротства человек не терпит, и оно – величайшее горе».

А. Платонов

Во второй половине 1930-х гг. одной из важнейших в творчестве А. Платонова становится тема семьи. Содержание платоновских рассказов, в том числе и детских, вступало в напряженный диалог с эпохой, ограничивавшей семью функцией воспроизводства. Внимательный читатель сразу обратит внимание на двусмысленность, возникающую, когда А. Платонов говорит о месте и роли семьи в современном ему обществе: “… В социлиазме оно, семейство, обрекается не на гибель, но на прогресс и развитие” [1, с. 512; курсив в цитатах здесь и далее[9].]. А. Платонов высказывает мысль, очень важную для понимания: “И ребенок принимает этот мир с доверием и нежностью, потому что он введен в него рукой отца”. И, напротив, ребенок, лишенный по тем или иным причинам родительских любви и заботы, находящийся в состоянии “сиротства”, будет воспринимать мир чужим и враждебным.

Учитывая эти предварительные замечания, обратимся к краткому анализу произведения Платонова.

Размышления о характере главного героя и особенностях его мировосприятия целесообразно подкреплять элементами лингвистического анализа, так как стиль А. Платонова в известной степени сложен, и детские рассказы не являются исключением.