Поэма «Крысолов»: мифопоэтический и семантический аспекты (стр. 1 )

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «НОВОСИБИРСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

(НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ, НГУ)

Гуманитарный Факультет

Выпускная квалификационная бакалаврская работа

Кафедра литературы XIX-ХХ вв.

Название работы

 И. Цветаевой «Крысолов»: мифопоэтический и семантический аспекты

Научный руководитель:

доктор филол. н., доцент

Новосибирск – 2016 год

Оглавление

1.  Введение…………………………………………………………………….2

2.  Глава 1. Поэма «Крысолов»: история и типология сюжета……………………………………………………………………...4
1.1. Сюжет о крысолове в европейской культуре XIII – XX веков…….4
1.2. История изучения поэмы «Крысолов»………………………………...................................................9

3.  Глава 2. Поэма «Крысолов» как цветаевский утопический миф
2.1. Реализация сакрального и профанного в поэме…………………17

2.2. Структура художественного пространства поэмы………………33

4.  Заключение………………………………………………………………..51

5.  Список использованной литературы……………………………………52

Введение

Поэма «Крысолов» Мариной Ивановной Цветаевой была написана в промежутке с марта по ноябрь 1925 года и издана впервые в журнале «Воля России» (Прага. 1925. № 4, 5, 6, 7-8, 12; 1926. № 1). В первом, мартовском, выпуске поэма имела название «Крыселов»: в таком звучании слова была уверена сама М. И. Цветаева (в «Сводных тетрадях» описывает возможные причины [СТ, 1997. С. 348]). В основу сюжета поэмы легла средневековая немецкая легенда, восходящая к XIII веку. Замысел поэмы появляется у Цветаевой в 1923 году.

Объектом нашего исследования является поэма «Крысолов», рассмотренная в контексте творчества М. И. Цветаевой, во взаимосвязи с биографией и художественными поисками автора. Предмет нашего исследования – мифопоэтический анализ поэмы.

В основе работы лежит мифопоэтический метод, также использовались сравнительно-исторический, структурно-типологический и описательный методы.

Цель нашей работы – выявить смысловую структуру поэмы. Достижение указанной цели предполагает решение в работе следующих задач:

1)  изучить историю и типологию сюжета о Крысолове,

2)  сопоставить варианты бродячего сюжета о Крысолове с сюжетом поэмы М. Цветаевой,

3)  описать реализацию сакрального и профанного в поэме,

4)  охарактеризовать художественное пространство поэмы.

Теоретической и методологической базой для нашего исследования послужили работы О. А. Скриповой, М. Л. Гаспарова, Б. Л. Гаспарова, И. З. Малинкович, Н. О. Осиповой, Е. В. Титовой, З. Б. Рамазановой, К. В, Чистова, М. Элиаде, Е. Г. Эткинда и др.

Актуальность данного исследования связана с развитием в современном литературоведении мифопоэтического подхода к анализу поэтического текста, традиционно применяемого и при исследовании произведений М. И. Цветаевой. Творчество Цветаевой интенсивно изучается, в частности, не раз исследовались отдельные аспекты поэмы «Крысолов», однако сложная смысловая структура произведения требует систематического изучения, в частности, в контексте связи с утопическими представлениями.

Структура. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

Глава 1. Поэма «Крысолов»: история и типология сюжета

§1. Сюжет о крысолове в европейской культуре XIII – XX веков

При изучении сюжета о крысолове мы опирались на работы А. Н. Веселовского, В. Я. Проппа и О. М. Фрейденберг, в которых исследуется генезис и структура сюжета, а также на работы И. В. Силантьева и Ю. С. Степанова.

Для начала обратимся к классическим определениям сюжета и мотива. А. Н. Веселовский определяет сюжет как сумму, последовательность мотивов: «Простейший род мотива может быть выражен формулой a+b: злая старуха не любит красавицу – задает ей опасную для жизни задачу. Каждая часть формулы способна видоизмениться, особенно подлежит приращению b… <...> Так мотив вырастал в сюжет» [Веселовский, 1989. С. 301]. И далее: «Под сюжетом я разумею тему, в которой снуются разные положения-мотивы». Мотив определяется исследователем как «простейшая повествовательная единица» [Веселовский, 1989. С. 302]. В. Я. Пропп в «Морфологии сказки» формулирует отличное от приведённого определение: «функции действующих лиц представляют собой те составные части, которыми могут быть заменены «мотивы» Веселовского» [Пропп, 1928. С. 29].

О. М. Фрейденберг в «Поэтике сюжета и жанра» включает в определение понятия мотива понятие персонажа: «Значимость, выраженная в имени персонажа и, следовательно, в его метафорической сущности, развёртывается в действие, составляющее мотив: герой делает только то, что семантически сам означает» [Фрейденберг, 1997. С. 223]. И. В. Силантьев также подчёркивает важность отношения «действия», предикатного ядра мотива и его в «действующих лиц», героев («герой» понимается как значимый для «развития художественного смысла, а не только фабулы» персонаж). Отношения мотива и героя «формируют смысл сюжета и произведения в целом» [Силантьев, 2009. С. 6]. Мы находим особенно важным для данной работы это наблюдение, поскольку в некоторых воплощениях сюжета из всех его составляющих остаётся только крысолов, и мы считаем его главным репрезентирующим сюжет элементом. Сюжет определяется О. М. Фрейденберг как «система развернутых в словесное действие метафор; вся суть в том, что эти метафоры являются системой иносказаний основного образа» [Фрейденберг, 1997. С. 223].

В. И. Тюпа определяет мотив как «одноактный минисюжет». Исследователь утверждает, что мотивом может считаться только такой элемент, который концентрирует смысл в системе и контексте сюжета [Тюпа, 1996. С. 52 – 55]. Кроме того, мотив может пониматься как «комплекс характерных действий-предикатов» и как «тема повествования» [Силантьев, 2009. С. 7].

Жанрово поэма «Крысолов» определяется как лиро-драматическое произведение [Титова, 1997]. Однако лирический сюжет имеет свою специфику, отличную от специфики эпического сюжета, определения которого приведены выше.

При анализе лирики исследователи под мотивом нередко понимают любой повторяющийся элемент текста, выделяющийся устойчивой и характерной для данной поэтической традиции семантикой и устойчивым вербальным выражением [Силантьев, 2012. С. 106]. Так, еще Б. М. Гаспаров разработал следующее определение мотива: мотив – «любой феномен, любое смысловое «пятно» – событие, черта характера, элемент ландшафта, любой предмет, произнесённое слово, краска, звук» [Гаспаров, 1993. С. 30]. И основное, что отличает мотив, – это его репродукция; и для любого произведения важны те ассоциации, которые мотивы множат в своих взаимосвязях. Поэтому при рассмотрении произведений важно учитывать их отношение с другими мотивами, а также связь мотивов с различными уровнями текста (фонетический, ритмический и пр.).

Из концепции Б. М. Гаспарова, определяющего мотив как принцип многократно повторяющегося, выступающего в разных вариантах смыслового элемента и утверждающей важность не сюжета, а совокупности текстов, мы возьмём принципы повторяемости (и, соответственно, частотности) и системности.

Основываясь на обобщающей работе И. В. Силантьева, уточним, что «всякий мотив в лирике исключительно тематичен (выделено автором), и любому мотиву здесь можно поставить в соответствие определённую тему. И наоборот, лирическая тема как таковая исключительно мотивна по своей природе, и мотивы как характерные предикаты темы развертывают её» [Силантьев, 2009. С. 14–15].

Специфика лирического мотива во многом обусловлена сущностью лирического события, которая по своей природе отлична от события в составе эпического повествования. Основой событийности в лирике исследователи понимают «перемещение лирического сознания» [Сюжетосложение в русской литературе, 1980. С. 159] или «дискретную динамику состояний лирического субъекта» [Силантьев, 2012, с. 107][1].

В данной работе мы будем рассматривать воплощения сюжета, представляющие его в развёрнутом виде, а также такие, в которых схема сюжета представлена только некоторыми мотивами.

Вопросы о структуре, типизации и происхождении сюжета были поставлены давно За время исследования этих вопросов были выделены две схемы сюжета, выяснялся генезис этих схем, предпринимались попытки реконструировать протосюжет [Тюпа, 1996. С.16 – 24], решались другие вопросы.

Нас интересует природа бродячих сюжетов: как они сохраняются? Почему авторы разных веков обращаются к одному и тому же сюжету?

Ю. С. Степанов утверждает, что генезис («произрастание», по его выражению) этих сюжетов остаётся неизученным [Семиотика, 2001. С. 19]. Исследователь пишет о том, что, что «более способны к развитию сюжеты, семантически не полностью определенные», те, которые «несут в фабуле загадку или вопрос». Он приводит пример такого вопроса: «Почему Саломея потребовала головы Иоанна Крестителя?» [Степанов, 2001. С. 19].

А. В. Зезюлевич также определяет вечный сюжет как: «неделимую совокупность протосюжета, состоящего из сюжетообразующих мотивов, наделенных устойчивым, архетипическим значением, и текстов-трансформов, в которых как структура, так и семантика протосюжета подвержены каким-либо изменениям» [Зезюлевич, 2010. С. 93].

История о спасителе-музыканте – один из «бродячих сюжетов» мировой литературы, который существует в относительно оформленном виде как средневековая немецкая легенда. В самом общем виде сюжет «Крысолова» можно описать так: в городе Гамельне появляются (внезапно начинают стремительно размножаться) крысы, город приходит в упадок, и жители зовут Крысолова (также: он постоянно живёт в городе или появляется сам). Он уводит крыс из города за некоторую плату, которую не получает и потому уводит и губит детей (переводит детей в другой мир). Крысолов всегда – музыкант, он играет на дудочке (на флейте) и именно своей игрой уводит детей из города.