Философия культуры Лучиана Блага: антропология, экзистенция, морфология культур

 

Философия культуры Лучиана Блага: антропология, экзистенция, морфология культур

Имя румынского философа Лучиана Блага почти ничего не скажет русскому читателю. Тем не менее, этот автор начала и середины XX века считается одним из наиболее выдающихся и румынских философов. Соотечественники и иностранные исследователи отмечают глубину и оригинальность его мысли, универсальную одаренность, он был не только философом, но и талантливым поэтом и драматургом. Вне внимания иностранца, приступающего к пристальному изучению его биографии, не пройдет факт консервативной и традиционалистской ориентации мыслителя, которая ярко выразилась в поддержке консервативно-революционного движения «Железной Гвардии».

Для исследований в области этносоциологии и социальной антропологии могут быть интересны следующие моменты философского наследия этого автора: философия культуры и философия стиля, морфология культуры, философская антропология, теория горизонтов бессознательного или ноэтических горизонтов, учение о культурном плюрализме и стилистических матрицах. Рассмотрим комплекс идей Л. Блага подробнее.

Антропология. Человек как существо экзистирующее на горизонте тайны и откровения. Метафора.

В своем интервью М. Элиаде, Л. Блага рассказывает о базовых принципах собственной философии, отмечая то внимание, которое он уделяет проблеме культуры. Блага «Культура – специфический способ существования (экзистирования) человека во Вселенной». Для правильного понимания этой фразы нужно коротко описать базовые принципы философской антропологии ученого:

1. «Человек существует в тайне и откровении». Между этими двумя принципами натянута струна человеческого существования.

2. Базовая интенция человеческого – стремление полностью раскрыть тайну, в измерении которой только человек и может существовать. Но раскрытие тайны невозможно из-за воздействия высшей инстанции, которую Блага называет «Великий Аноним», который поддерживая баланс во вселенной, обуздывает человека. «Уздой», из-за которой человек не может уничтожить, взорвать космос в своем стремлении к раскрытию тайны как таковой являются стилистическая матрица, сочленение категорий бездн, глубин, «аббисальных категорий», как пишет Блага, принадлежащих миру человеческого бессознательного. Там рождается стиль, в котором раскрывается творческое предназначение человека. Великий Аноним защищается от стремления человека утвердить себя на его месте, так что одновременно и раскрывает и создает тайну, делая для человека невозможным экзистирование вне аббисальных категорий стилистической матрицы. Человек не раскрывает тайну, но создает культуру, к чему и предназначен, и не может не жить вне стиля, который формируется на пересечении категорий бездны, который несет в себе бездну и потому есть не только преграда на пути чистого экзистирования человеческого, но то, где и через что человеческое существо становится человеком. Парадоксальным образом человек остаётся вне мистерии, вне абсолюта именно через то, что ему сообщает уверенность в том, что он их достигнет. Через стиль .

Таким образом, получается, что топика, место расположения, экзистирования, действия человека, топика культуры– это пространство между двумя безднами: бездной верхней, Великим Анонимом и бездной нижней, бездной глубин человеческого бессознательного. Собственно человек располагается между первоначальной интенцией человеческого и Великим Анонимом, в срединной зоне стиля, где разворачивается то что Л. Блага называет «горизонтами» и стилистическими матрицами. Этот промежуточный, медиаторный характер человеческой культуры проявляется и в том внимании, которое Л. Блага уделяет философии метафоры.

Блага отмечает, что слово метафора восходит к греческому слову, которое означает «вести туда и обратно». Латинские авторы средневековья его переводили как трансляцию, транспорт, трансфер. Философ делит метафоры на 2 вида, первый возникает из фундаментального зазора между миром абстрактных понятий и конкретным миром, который превосходит абстрактные понятия, никогда напрямую не соотносится с ним, им не описывается, что заставляет прибегать к метафорам. Человек, который вынужден выражать конкретный мир через абстрактные понятия, что ведет в конце концов к к бесконечному процессу, создает себе возможность для непрямой передачи конкретного – метафору» ( 133 трилогия культурии генезис метафоры и смысл культуры)

Второй тип метафор – метафоры раскрывающие, они раскрывают смысл самих фактов как таковых, позволяют заглянуть за факты, внутрь вещей. Когда пастух в «Миорице» (румынская народная баллада), называет смерть «невестой мира», а свой уход из жизни «свадьбой», он раскрывает скрытую сторону факта «смерти» (с. 134. Генезис метафоры). Такой тип метафоры возникает из специфического способа экзистирования человека – экзистирования на горизонте тайны и откровения. «раскрывающие метафоры являются первыми симптомами этого специфического способа существоания». Они раскрывают важнейший антропологический аспект, свойство, присущее человеку как таковому. Человек – существо метафоризирующее. (генезис метафоры с. 135). «Генезис метафоры» , пишет Лучиан Блага, «совпадает с генезисом человека, и является частью перманентных симптомов феномена человека». Метафора находится в состоянии перманентного генезиса. Она «возникла в тот миг, когда как чудесный пожар заявили о себе на свете, та структура и тот тип существоании, которые везде называют человеком и будет возникать непрерывно все время пока человек продолжит гореть как свеча не возрастая и не спадая, в пространстве и вне пространства, во времени и вне времени. Метафоричность не возникла в течение эволюции или человеческой истории, метафора реально и логично прелдшествует истории». (с. 136. Генезис метафоры)

Стиль и морфология культур

Стиль – определяющая характеристика той или иной культуры. Это не просто некий внешний признак, свойство, вовсе нет, когда мы чувствуем стиль, мы чувствуем то, что является самым главным в человеке и культуре, если культура – это специфически человеческий способ экзистирования, то стиль – это центральный момент, качественная составляющая такого экзистирования.

Блага не противопоставляет культуру цивилизации, и не рассматривает различия между ними как это делает Шпенглер как различные этапы существования одного и того же организма. Для него это просто совсем разные вещи. Культура – соответствует человеческому существованию в тайне и откровении, цивилизация – самосохранению и безопасности. Блага пишет, что и самые низшие животные живут «цивилизованно», так как соприкасаются с непосредственным, самым ближайшим, не знают тайны, и их существование подчинено интересам самосохранения и безопасности, человек же может всем этим рискнуть в совсем других целях. Культура – это чисто человеческое. Цивилизация же –то, что свойственно и человеку и животным, только человеческая цивилизация все равно несет на себе признаки стиля определенной культуры, хотя это и всего лишь некий рефлекс, все что человек создает для собственного комфорта и безопасности несет на себе признаки стиля через имитация, определённого рода мимикрию. (разговоры с л. Блага)

Стиль формируется там, где пересекаются абиссальные категории, их столкновение, пересечение, формирующее стилистические матрицы и проходящее через них экзистирование человеческого, стремящееся раскрыть тайну, рождает стиль, отмечает Л. Блага в своей работе «Горизонт и стиль». Среди характеристик того, что Л. Блага называет стилем, можно выделить следующие:

«Стиль, атрибут в котором расцветает духовная субстанция, это невесомый фактор, через который исполняется живое единство в сложном разнообразии смыслов и форм», стиль «это доминирующий феномен человеческой культуры и тем или иным образом в самом себе ее определение», стиль «это постоянная среда в которой мы дышим даже и тогда, когда мы не отдаем себе в этом отчет» (триложия культурий стр.3). «Стиль открывает нам себя как единство доминантных форм, акцентов, отношений в разнообразии формальном и содержательном, сложном различном и богатом». (с.5) Стиль, это не просто атрибут культуры, но то, что проявляет себя в культуре.

Именно стиль – то что отличает одну культуру от другой, многообразие стилей и многообразие стилистических матриц есть основа культурного и этнического разнообразия. Блага вводит очень интересную категорию «космоид» , под которым понимается мир, космическая структура и цельность раскрывающаяся в стилистической матрице. Тотальность стилистической матрицы имеет структуру самодостаточного порядка, универсума. Космоид – это несущее откровение, раскрывающее создание человеческого духа, которое составляет конкуренцию макрокосмосу, стремясь его заменить». Это единственный мир, с которым мы соприкасаемся феноменально. Множественность космоидов, соответствующих различным стилистическим матрицам, рождена динамикой человеческого бессознательного и стремлением раскрыть тайну мира, и является принципиальной основой плюральности проявления человеческого. Но именно через эту множественность матриц и космоидов люцеферианское стремление полностью логизировать мир обречено на провал[1].

Как отмечает современная румынская исследовательница Ирина-Лучия-Мона Динкэ размышления Лучиана Блага о космоиде и смысле метафоры можно соотнести с эпистемиологическими построениями Гастона Башляра, который говорит о дереализации, превосходстве репрезентации над реальностью, что как отмечает госпожа Динкэ, должно пониматься в смысле активирования творческой способности, которая превышает рамки предсуществовавшей реальности, создания множества совозможных миров в метафорическом пространстве, в которое расширяется пространство реальное. Для Башляра этот имагинативное освобождение превосходит рациональное и аристотелевскую логику и прямо связано с миром воображения «imaginar”ом[2].

Лучиан Блага декларируем принципиальное различие стилей и формирующихся вокруг них культур, принципиально несравнимых, несопоставимых с оценочной точки зрения, уникальных. При этом сам стиль, это ни что-то самозамкнутое, лейбницевская монада без окна и не что-то постоянное, неподверженное изменению, как традиционно интерпретируют платонические идеи, а очень сложная и динамическая реальность. Л. Блага отмечает, что его морфологический подход нельзя свести к «простому» или как мы бы могли сказать «закрытому платонизму». Он вслед за Шпенглером обращается к концепции Urphänomen прафеномена, изначального феномена Гете, исследуя (зачастую неосознанное) преломление метода Гете, развёрнутого им в своих натуралистических работах, в философии романтиков, Шеллинга, Ницше, Вейнигера, Шпенглера, но обращает в первую очередь внимание на динамический характер прафеномена, прафеномен Блага в отличие от прафеномена Шпенглера не просто некое зерно, из которого вырастает та или иная культура, но реальность открытая и динамическая. Это стиль, формирующийся между двумя безднами, внутри котрого существует определенная полярность. «Платонизм статичен, отмечает Блага, «прафеномен» отличается от платонической идеи тем, что проявляет полярные аспекты и моменты» (с.13 трилогия культуры, горизонт и стиль). Румынский философ замечает, что в любом прафеномене проявляется полярность, свет и тьма, пара двухпротивоположностей, которые взаимообуславливают друг друга, выражая внутреннюю тенденцию архетипа. (Zenovie CÂRLUGEA. BLAGA – GOETHE, afinități elective - Creion final (II) http://www.gorjeanul.ro/cultura/blaga-goethe-afinita-i-elective-creion-final-ii)

Динамизм стиля связан с тем, что он рождается на пересечении аббисальных категорий бессознательного, которые оформляются в стилистические матрицы, порождающие и постоянно воспроизводящие стиль. В эти матрицы включаются следующие категории:

1)      Спациальный и темпоральный горизонты. Это внутренне присущие той или иной культуре рамочные представления о времени и пространстве, чувство времени и пространства, понимание осознавание родным для себя определенного времени и пространства. Они возникают под воздействием некого стремления к рамочности, включенности, связанности человеческого мировосприятия. Благой выделяются различные типы таких горизонтов пространства и времени, свойственные различным культурам.

2)      Аксиологический акцент – занятие негативной или позитивной позиции по отношению к собственным горизонтам. Солидаризация или негативная оценка существования внутри собственных горизонтов.

3)      Отношение к движению в рамках горизонта: нейтральное, анабазис, катабазис. Вот что пишет об этой категории сам Л. Блага:«В спонтанной инициативе, за которую никто не отвечает, бессознательное решает придать фундаментальный смысл любому возможному движению. Этим скрытым смыслом наделяется, в первую очередь линия имманентная жизни, или точнее, этим смыслом наделяется жизнь в глобальном смысле, понятая как движение, как траектория относительно определённых рамок горизонтов. Смысл, которым наделяется жизнь как траектория в рамках определенного горизонта, это бессознательное семя, из которого вырастает чувство индивида или коллектива по отношению к судьбе. Смысл некоторого движения может быть в общем интерпретирован двумя противоположными образами: возвышение на горизонте или удаление с горизонта». (трилогия культуры. Горизонт и стиль с . 83) Сода же можно отнести и восприятие жизни и смерти.

Пример: европейская культура по Л. Благе характеризуется 1) Бесконечным горизонтом, 2) Позитивным аксиологическим акцентом, 3)Анабасисом как чувством судьбы. Индийская – 1) Бесконечным горизонтом, 2) негативным аксиологическим акцентом. 3) Катабазисом как ощущением судьбы.

4)      Четвертая аббисальная категория – «nisus formativus» - формирующее стремление – это «аппетит формы, необходимость.. придать всем вещам, находящимся в горизонте нашего воображения формы, артикулируемые в духе одной четкой последовательности» (Горизонт и стиль с. 88) Блага выделяет три вида формирующего стремления, приводя для них примеры из области культуры и религии.

а)индивидуализирующий – тенденция к индивидуализации, дроблению цельностей, восприятие предметов в окружающем мире и человека как отдельных, завершенных самозаконченных самотождеств. Такой тип характерен для Европы после Реформации. В религии – протестантизм. Культура – Рембрант.

б)типизирующий – возведение предмета и человека к его роду, типу. Широко понимаемый «платонизм», рассмотрение вещи как копии идей, эссенциальны не вещи, но идеи, полнотой экзистенции обладает тип, но не индивид. Такое формирующее стремление характерно для античных Греции и Рима, Средневековой Европы. Религия – католицизм. Культура – культура античности и Возрождения.

в) Стихиальный или «элементаризующий» вид. Вот как Блага объясняет разницу между Типизирующим и стихиальными типами: «Типизирующий вид ретуширует органическое, но не покидает его зоны. Типизирующий вид сводит организмы одного рода к их идеальной экспресии уничтожая случайное и индивидуальное. Типизирующий вид (формирующего стремления) действует, уничтожая случайное и акцентируя необходимое и родовое. Стихиальный тип усиливает до конца процедуру элиминирования и видит необходимое за тем, что является родовым в некоторых универсальных и элементарных аспектах вещей. Стихиальный тип, тем самым, достигает форм, которые преодолевают в целом органическое, форм для которых характерна строгость кристаллических структур или достигающих завершенности демиургических жестов». (горизонт и стиль с 95-96) Стихиальное формирующее стремление выходит за рамки вида, стремится превзойти его установить прямую и непосредственную связь между элементарным, вечным, единым и многим, тем что есть здесь и сейчас. Такое стремление как отмечает Блага наиболее заметно в египетской и византийской культуре, особенно это заметно в египетской живописи и византийской иконе. Оно требует совершенно особого взгляда на вещи, взгляда не из собственного горизонта, но с позиции того, как мир видит Бог. «Византийский художник, руководимый стихиальным стремлением, ориентируется на элементарные (т.е. основные, самые базовые) аспекты фактов, которые мы не можем видеть телесным зрением и которые не можем увидеть как идеи, идеативно, но те аспекты, которые можно предположить, что их видит сам Бог. Для того, чтобы видеть вещи и факты так как их видит сам Бог, византийскому художнику надо выйти из себя, заняв в экстатическом прыжке теоцентристскую позицию» (Горизонт и стиль с . 100). Религия – Православие. Культура = иконопись, древнеегипетское искусство. Ван-Гог.

Стиль для Л. Блага не является чем-то монолитным, это динамичное явление, возникающее из синегрии категорий глубин, разнообразные констелляции рождают разные стили, многообразие мировых культур, которые обладают также способностью к изменению, динамике. И если стили с оценочной точки зрения несравнимы, совпадение категорий некоторых базовых стилей позволяет гипотетически выстраивать возможность нахождения точек соприкосновения и диалогов между культурами.

Стиль, этническое, индивидуум

Феномен стиля определяется соотношением, столкновением аббисальных категорий, формирующих стилистическую матрицу. Понятно, что сочленения различных типов внутри категорий формируют различные стили, вокруг которых формируются различные культуры. Уделяя основное внимание стилю Л. Блага отказывается рассматривать индивидуальное существо только как некий сосуд стиля, стиль существует в и индивидах, но в бессознательном индивидов , составляющих социальное целое формируется стиль. Можно выразить это отношение и по-другому, заодно рассмотрев с точки зрения стилистической морфологии проблему соотношения этнического и индивидуального. Благи в концепции стиля снимается оппозиция между теориями согласно которым этническое – есть сумма индивидуального (условно индивидуалистский подход в котором индивид рассматривается как субстанция), и теориями, согласно которым субстанцией является этническое целое, а индивид – носитель этнического, сосуд трансперсональной этнической идеи. Философ занимает равноудаленную позицию по отношению к обоим теориям: «мы не рассматриваем стиль как абсолютное единство, но как продукт некоей матрицы, составленной из аббисальных категорий, несвязанных, но синергийно и архитектонически комбинированных.. .» И индивид и этническое целое есть комплексы аббисальных категорий, составляющих стиль, различие между ними лишь количественное, в индивиде как правило сочетаются в дополнение к общим этническим базовым категориям еще и категории второстепенные, формирующие его особый профиль. Иногда индивид может противопоставить себя некоторым базовым этническим категориям, но не всем, сохраняя даже и минимальную и неосознанную связь с этносом.

Философия культуры и стиля Лучиана Блага, с нашей точки зрения, заслуживает того, чтобы изучаться и рассматриваться в этносоциологическом и фундаментально-антропологическом контекстах.

1.Для философской антропологии может представлять особый интерес то, что Л. Блага пишет о феномене человека, культуры, метафоры, экзистировании, промежуточности, метафоричности как транзитивности, взаимоотношении человека и стиля, Великом Анониме и «трансцедентальной цензуре». Блага создает совершенно уникальное экзистенциналистское учение о человеке.

2. Для социальной антропологии и этносоциологии важна интерпретация Благой концепции Гете Urphaenomen, прафеномена, констатация динамичности, полярности, открытого характера прафеномена как своегообразного обращения от закрытого платонизма к открытому. Интересна для ислседований в этой области морфология культур, концепция стиля, стилистической матрицы, горизонтов, аббисальных категорий, взаимосвязи стиля и бессознательного, индивидуума, этноса и стиля, возможная типология культур и применение стилистической матрицы как гносеологического инструмента. Возможность применение всего своего философского аппарата (включая и философию метафоры) к конкретному исследованию культур Блага показал в работе «Миоритическое пространство», считающейся одним из наиболее глубоких исследований румынской культуры, общества, этнический констант и архетипов.

3. Вопрос о сочетании наследия Л. Блага и фундаментальной антропологии следует ставить очень осторожно, возможно это тот вопрос, на который еще предстоит ответить. Без сомнения его философия не просто может быть проинтерпретирована в рамках топики открытого платонизма, но естественным образом в нее помещается. Динамичность и множественность стилей и стилистических матриц, вкупе с экзистенциалистским характером его философии, представлением об аутентичном и неаутентичном экзистировании, связанном с различными видами метафоричности, внешне пересекаются с евразийским утверждением о множественности Дазайнов, но противостоят универсалистским положениям хайдеггерианской мысли самой по себе. Кроме того, Блага практически не исследует проблематику смерти, принципиально важную для построения теории множественности Дазайнов (аутентичное бытие как бытие к смерти). Это тем более удивительно, что он является представителем культуры, в которой эта тематика традиционно представлена весьма широко. Блага отказывается рассматривать проблематику смерти, отмечая, правда, что хайдеггеровское бытие к смерти является специфическим представлением, свойственным одной культурной среде, одному специфическому стилюи с его точки зрения нельзя претендовать на универсальность, а во вторых само понятие, представление о смерти, как правило, связано с ката или анабазической ориентацией по отношению к горизонту в рамках разных стилей и потому из философии Л. Блага можно сделать вывод о том, что никакой единой смерти, на которую ориентируется бытие нет, смерть, как то, что сокрыто в недрах аббисальных категорий стилистической матрицы, всегда разная как различен и ее стиль.

Но если взглянуть на все наследие философа, которое кроме крупных работ включает в себя и стихи, и пьесы и сборники коротких афоризмов, то можно прочесть одно интересное высказывание о смерти, к которому применима вполне концепция самого Благи о раскрывающей метафоре, рассмотрение третьего измерения смерти, понимание ее не как данности, но как задания:

«Жизнь – это пластичный материал из которого мы можем и обладаем спосбностью сделать что-то. Так же и смерть – она не есть просто завершение, но материал, из которого нам нужно что-то сделать. Конечно, бывает столько много прекрасных и плодотворных жизней, но очень редко люди умирают так, что и их конец рождает плод. Иногда кажется, что времена берут на себя обязательства предоставить нам возможность дать нашей смерти пластичность и блеск (relief) (http://www.poezie.ro/index.php/prose/13894556/DISCOBOLUL(IV))

[1] Генезис метафоры и смысл культуры

[2] IRINA-LUCIA-MONA DINCĂ. TEZĂ DE DOCTORAT LUCIAN BLAGA – DESCHIDERI TRANSDISCIPLINARE. STIL, METAFORĂ, RECEPTARE . Timisoara. 2012 P. 28 http://ciret-transdisciplinarity.org/biblio/biblio_pdf/irina_dinca.pdf