Левоэсеровское движение: организационные формы и механизмы функционирования (стр. 12 )

Одной из особенностей архивно-следственных дел (АСД) в отношении неоднократно арестовывавшихся левых эсеров является нередкое совмещение двух и более дел под одной обложкой, когда в позднейшие по времени дела целиком подшивались предыдущие.[108] После ликвидации чрезвычайных карательных органов, приговоры по левоэсеровским делам в подавляющем большинстве случаев выносились такими внесудебными органами, как Комиссия по административным высылкам НКВД и ОСО при Коллегии ОГПУ; в редких случаях – губсудами. Вплоть до 1934 г. дела возбуждались сначала Секретным отделом или соответствующими отделениями на местах), а затем Секретно-политическим отделом или Полномочными Представительствами ОГПУ на местах. Если во время Гражданской войны аресты носили массовый и порой случайный характер (во время облав, засад и т.д.), то в дальнейшем им была присуща предварительная оперативно-розыскная и агентурная работа. Начиная с середины 1930-х гг. аресты осуществлялись по предписанию ГУГБ НКВД СССР и УГБ Управлений НКВД, а приговоры выносились несколькими инстанциями – Военной Коллегией ВС СССР, ОСО при наркоме внутренних дел, Тройками УНКВД, Облсудами.

После крупнейшей «зачистки» ПЛСР в течение 1919 г. и концентрации основной массы заключенных в московских тюрьмах, часть отрекшихся от партии была освобождена, а наиболее активных левых эсеров в начале 1920 г. этапировали в исправительные учреждения на Урале (Вятка, Пермь, Екатеринбург и Челябинск), где они находились до конца года. В 1921 г. левых эсеров стали отправлять в бывшие каторжные централы (Орловский, Ярославский). В соответствии с приговорами, выносившимися после создания ГПУ в 1922 г., левые эсеры осуждались к заключению в Соловецком лагере особого назначения и политизоляторах (Челябинском, Тобольском, Суздальском, Верхнеуральском) чаще всего сроком на 3 года, либо отправлялись в ссылку на тот же срок (по окончании таковой бывшие политссыльные по постановлению Коллегии при ОГПУ получали ограничение в правах проживания, т.е. «минус» столько-то городов и местностей). Специфической особенностью режима содержания в 1920-е гг. был статус политзаключенного, дававший определенные привилегии социалистам. Благодаря этому обстоятельству заключенные левые эсеры имели возможность общения и формирования «тюремных коллективов», избрания старост и т.п. В диссертации приведены примеры, когда из заключения на волю передавались директивы для подпольщиков, вырабатывались постановления по текущему моменту и программные документы.

Лишь в исключительных случаях к левым эсерам применялись беспрецедентные меры «социальной защиты», такие как расстрел или тюремные сроки заключения от 5 до 10 лет. В то же время в 1922 г. в отношении некоторых членов ЦК (, и ) вступил в силу приговор, вынесенный им заочно Верховным Революционным Трибуналом в ноябре 1918 г. за участие в июльском выступлении. За год до этого, при недостаточно выясненных обстоятельствах был расстрелян другой «заочник» – . (При этом к и В.А. Карелину, а также к четырем другим «заочникам», вступившим в компартию, этот приговор не применялся). В июле 1923 г. за организацию легального вечера к 100-летию со дня рождения в Политехническом музее подверглись аресту члены ЦБ Объединения ПЛСР и ССРМ и , а попытавшийся скрыться от ареста и перейти на нелегальное положение был задержан в Петрограде. Заключение в политизолятор Брауна и высылка Прокоповича означали лишение «иммунитета» легалистов, не подвергавшихся ранее прямым преследованиям. Очередная волна арестов находившихся в ссылках левых эсеров пришлась на 1930-1933 гг., когда новым наказаниям подверглись , и ряд др. видных деятелей.

Специальному разбору автор диссертации подверг ленинградское дело «Идейно-организационного Народнического центра» и смежные с ним дела в разных местностях СССР. По первому из них в феврале 1933 г. были привлечены идеолог левого народничества (Иванов-Разумник) и несколько других теоретиков и публицистов[109]. Параллельно в Ленинграде разворачивалось дело «Практического центра (агроинтеллигенция)» и ряд «дочерних» дел о «ячейках» обоих «центров», а также районных и межрайонных «организаций» в Ленинградской области, по которым в общей сложности было арестовано 763 человека. По аналогичному делу в Москве произошли аресты группы бывших левых и «правых» эсеров. Из числа арестованных идеологов можно назвать и (в прошлом член ЦК ПСР), в числе видных деятелей и руководителей ПЛСР – например, бывшего члена ЦС ПЛСР (инт.) в Ленинграде и входившего ранее в ОК ЦО в Москве.[110] Не связанные друг с другом напрямую, все эти дела, по мнению автора, стали своего рода пробной отработкой новых методов фальсификации дел и увязывания их в одно целое.

В заключительном разделе исследовались главным образом дела т.н. «Объединенного Центрального Бюро ПСР и ПЛСР» и всесоюзная операция НКВД по эсерам (1937-1938 гг.) в целом. Накануне «большой чистки» бывших эсеров и людей, продолжавших соотносить себя с этим политическим направлением, в 1935-1936 гг. в разных местах страны происходили перманентные аресты. Так в 1935 г. по одному из групповых дел в отношении бывших политкаторжан были осуждены входившие в прошлом в состав Пензенского губкома ПЛСР и . В 1935 г. по индивидуальному делу был осужден не подвергавшийся ранее репрессиям бывший член ЦК УПЛСР . В 1936 г. в Киеве было сфальсифицировано дело т.н. «Народной партии», в числе главных обвиняемых по которому проходили бывшие члены ЦК УПЛСР и . В конце 1936 г. в очередной раз был арестован бывший секретарь Объединения ПЛСР и ССРМ , обвинявшийся в создании организации «Крестьянский союз» в Московской области.[111] Как выясняется, эти и другие подобные дела оказались своеобразной прелюдией к разворачиванию полномасштабной всесоюзной операции.

Установкой на ее начало послужил циркуляр «Об оперативной работе по социалистам-революционерам» от 13 ноября 1936 г. за подписью , который был разослан во все местные управления НКВД. В циркуляре, ставшем директивным указанием к возобновлению массового преследования эсеров, предписывалось повсеместное выявление и разгром «эсеровского подполья». В разгар арестов 9 февраля 1937 г. появился еще один циркуляр об усилении оперативной работы по «эсеровской линии», которому предшествовало спецсообщение Ежова на имя Сталина о ликвидации разветвленного «подполья» в ряде мест СССР и о руководстве «нелегальными эсеровскими организациями в Союзе» членами ЦК ПСР , и др., и членами ЦК левых эсеров , , и др. Идеологическое обоснование широко запущенного механизма политических репрессий, вошедших в историографию под названием «Большого террора», было дано в ходе февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП (б). В первой декаде февраля произошли аресты вышеназванных руководителей ПСР-ПЛСР.[112]

Основной акцент при изучении хода следствия и механизмов фальсификации дел в диссертации делался на «уфимском деле», по которому проходила , и «архангельском деле», по которому проходил . Также подробно были разобраны дело о «левоэсеровской террористической организации» в Калинине и группа дел о Горьковском обкоме «Всесоюзного эсеровского центра». Как показано в диссертации регулярное утверждение в Политбюро списков лиц (т.н. «Сталинские расстрельные списки»[113]), чьи приговоры оформлялись затем через Военную Коллегию ВС СССР, началось с февраля 1937 г. Многие кадровые эсеры, находившиеся на положении политссыльных в разных регионах СССР, оказались включены в эти списки. Общая цифра арестованных «членов антисоветской организации эсеров» за 1937 г., как явствует из спецсообщения Ежова Сталину, равнялась 25218 человек.[114] Сравнительный анализ нескольких списков персонального состава «Объединенного Центрального Бюро ПСР и ПЛСР», отложившихся в ряде АСД и донесениях Ежова, показал, что они не согласуются друг с другом, и это лишний раз обнаруживает фабрикацию всех этих дел. Некоторых подследственных (включая ) не удалось сломить, и они отказались сотрудничать со следствием, давать признательные показания и подписывать сфальсифицированные протоколы допросов. В других случаях подсудимые (например, все семеро выведенных на суд в Калинине по групповому левоэсеровскому делу) отказывались от показаний, сделанных в ходе дознания под воздействием пыток.

Второй этап эсеровской операции НКВД начался 18 января 1938 г. Установкой к ее началу стали две новые директивы НКВД СССР: об «исчерпывающей ликвидации эсеровского подполья» (в особенности бывших эсеров, вступивших в компартию) и о чистке эсеров в РККА. Во исполнение этих распоряжений в течение только одной недели (до 25 января 1938 г.) по Союзу было арестовано свыше 11350 тысяч человек.[115] В ряду других дел в диссертации уделено внимание т.н. «военно-эсеровской организации», принадлежащими к которой выставлялись, в частности, Маршал Советского Союза и начальник Военно-химического управления РККА, бывший член ЦК ПЛСР . Апогеем эсеровских дел периода «Большого террора» стало привлечение и в качестве свидетелей обвинения на процессе «Правотроцкистского блока» в Москве в марте 1938 г.

Автор диссертации пришел к выводам о том, что физическая ликвидация левых эсеров путем вынесения расстрельных приговоров и больших лагерных сроков в годы «Большого террора» имела определенную логику и закономерность. Политическое руководство СССР и органы госбезопасности рассматривали их, несмотря на давний отход от политической деятельности, революционное прошлое, заслуги в Гражданской войне, социалистическом строительстве и даже принадлежность к компартии, как опасных государственных преступников, контрреволюционеров. В соответствии с этой логикой в центре и на местах были казнены или приговорены к длительным срокам заключения практически все бывшие члены одной из самых популярных в России политических партий. Невзирая на то, служили ли бывшие эсеры верой и правдой новому строю (как порвавшие с ПЛСР еще в 1918 г. , ставшая теоретиком колхозного строительства, и , стоявший у истоков создания ВЧК) или продолжали придерживаться прежних взглядов и были изолированы с начала 1920-х (как и ), – все они без исключения подлежали уничтожению. Те из них, кто уцелел в лагерях, автоматически попали под последнюю «зачистку» в послевоенный период, и лишь считанные единицы смогли дожить до реабилитации.