Левоэсеровское движение: организационные формы и механизмы функционирования (стр. 3 )

Конечно, всем этим трудам в той или иной степени были присущи идеологические жупелы и ярлыки. Отсюда вытекала и специфическая терминология: «крах», «банкротство», «крушение», «разгром». Наиболее характерным примером являлась вышедшая в 1975 г. книга «Партия эсеров: От мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции. (Исторический очерк)».[18] В этом «очерке» Гусев весьма тенденциозно оценивал организационные и тактические шаги левых эсеров после их разрыва с большевиками, допуская при этом фактические неточности и даже грубые ошибки. Но, помимо претендовавших на историзм, хотя и идеологически «выдержанных», появлялись труды, которые по аналогии с дореволюционной историографией можно охарактеризовать как «охранительные». К ним относятся работы по истории чекистов и их борьбы по пресечению деятельности левых эсеров. К подобного рода книгам относится, например, классический труд , первое издание которого увидело свет в 1971 г.[19]

Пятый период в историографии желательно начинать все же с конца 1976 г., когда по инициативе тогдашнего ректора Калининского университета и Научного совета, возглавляемого академиком , в рамках комплексной проблемы «История Великой Октябрьской социалистической революции», была проведена первая из трех состоявшихся в Калинине конференций. Эти научные форумы (1976, 1979, 1981)[20] собирали лучших специалистов страны, изучавших весь спектр политических партий рубежа XIX-ХХ вв. и первых десятилетий прошлого столетия. Высшим достижением сложившегося на их основе академического научного сообщества стал выход в 1984 г. в издательстве «Наука» коллективной монографии 21 автора «Непролетарские партии России: Урок истории».

Но обзор историографии изучаемой темы будет не полон, если не сказать об альтернативных советским «академистам» исследователях и публикаторах, принадлежавших к диссидентскому лагерю.[21] Самым значительным историографическим событием из работ этого направления следует признать получившую широкую известность монографию об июльских событиях 1918 г., написанную эмигрировавшим в США, тогдашним аспирантом докторской программы, .[22] Выдвинув тезис о провокации с убийством посла В. Мирбаха со стороны ВЧК в целях устранения левых эсеров и установления однопартийной диктатуры, он тем самым бросил вызов всей советской историографии. Не случайно, что книга Фельштинского в дальнейшем вызвала острые споры.

К независимым от идеологических установок отечественным публикациям можно отнести статью историка и библиографа в соавторстве с о крупнейшем идеологе эсеров-максималистов , положившую начало новому обращению отечественных историков к сюжетам левонароднической персоналистики.[23] Столь же беспристрастным исследователем, уклонявшимся от тенденциозных штампов, выступил автор вступительной статьи и публикатор переписки организатора левоэсеровской печати -Разумника с филолог (ныне академик РАН) .[24] В течение этого десятилетия (1975-1985) продолжали выходить не потерявшие фактологическую ценность работы по региональной истории и по различным аспектам деятельности ПЛСР[25]. Особой положительной оценки заслуживает монография , посвященная послеоктябрьской деятельности ВЦИК, в которой впервые была показана роль левоэсеровской фракции.[26]

Образцом «охранительного» подхода при изучении проблемы исчезновения «непролетарских» политических партий в Советской России можно назвать работу , который вслед за печально известным членом-корреспондентом высказывал уверенность в существовании в 1930-е гг. нелегального «мелкобуржуазного политического охвостья», состоявшего из меньшевиков и эсеров и смыкавшегося с «другими врагами советской власти».[27]

Шестой период историографии был обусловлен началом эпохи «перестройки» и «гласности», выражавшейся применительно к исторической науке в ликвидации «спецхранов» библиотек, издании инакомыслящих и зарубежных авторов, массовом рассекречивании документов государственных, партийных и частично ведомственных архивов. После событий августа 1991 г. историки получили доступ в закрытые для них ранее архивы КГБ, а документы партархивов и значительный массив архивно-следственных дел начали передаваться на государственное хранение. В числе первых достижений этого периода в плане изучаемой темы выделяются концептуальные статьи , , [28], а также ряд материалов по персоналиям.[29] Именно в это время в «Политиздате» вышло 2-е издание «Красной книги ВЧК» и были опубликованы две новаторские книги .[30] Новизна и концептуальность этих работ заключалась в стремлении освободиться от идеологических пут и непредвзято подойти к изучению эсеровского и левоэсеровского движения.

В начале 1990-х гг. продолжали активно публиковаться, как названные авторы[31], так и ряд региональных исследователей.[32] Здесь, прежде всего, стоит выделить работы , , [33]. В 1992 г. журнал «Отечественная история» предоставил свои страницы с одной стороны, и и с другой, для дискуссии о характере июльских событиях 1918 г.[34] Важнейшим достижением зарубежной историографии в это время стал выход в 1994 г. фундаментальной монографии немецкого ученого Лутца Хефнера «Партия левых социалистов-революционеров в русской революции. 1917-1918 гг.».[35] Если Литвин и Овруцкий[36] в своей монографии сосредоточились главным образом на обзоре основных программных положений, выработанных левоэсеровскими форумами, либо выдвигавшимися отдельными левоэсеровскими теоретиками, то Хефнер создал многоаспектный «портрет» левоэсеровской партии, включавший рассмотрение организационных форм и механизмов функционирования. Самостоятельную ценность представлял подробный обзор политической географии ПЛСР. Однако его исследование не выходило за традиционные хронологические рамки; кроме того, в нем не учитывались некоторые немаловажные аспекты, в том числе партийные попутчики в лице группы «Скифы». В то же самое время общими усилиями филологов, философов и историков продолжало возвращаться наследие главного идеолога «скифства» и организатора левоэсеровской печати Иванова-Разумника[37], а выход книги филолога ознаменовал возвращение литературно-критического наследия и впервые созданную биографию члена ЦК левых эсеров .[38]

При всем этом ряд историков оставался на догматическо-марксистских позициях. К их числу, например, относились , , .[39] Сложнее была позиция , который пытался частично пересмотреть свои старые подходы, но так и не сумел преодолеть некоторые устоявшиеся стереотипы.[40] Наивысшими достижениями шестого периода историографии надо признать выпущенный в 1993 г. «Большой Российской энциклопедией» биографический словарь «Политические деятели России 1917» под ред. , который содержал статьи о I и II съездах ПЛСР, свыше 20 авторских статей, посвященных лидерам левого народничества (в том числе – , , и др.), а также вузовский учебник «История политических партий России» под ред. (глава о левых эсерах была написана и ).

Отсчет новейшей историографии, по мнению автора диссертации, следует вести с 1996 г. В этом году в Казани увидел свет малотиражный, но исключительно важный сборник документов «Левые эсеры и ВЧК».

Важнейшим достижением начавшегося седьмого периода стал выход из печати в том же 1996 г. энциклопедии «Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века», в которой имелось уже свыше 50 статей, посвященных персоналиям левого народничества и левонародническим изданиям. Также в ней были опубликованы подробные статьи о ПСР, ПЛСР, Белорусской ПСР, Партии революционного коммунизма (ПРК), Союзе эсеров-максималистов (ССРМ), группе «Народ». В том же году под редакцией вышел сборник международных научных чтений «Иванов-Разумник. Личность, творчество, роль в культуре», и составленный первый том сборника документов и материалов «Партия социалистов-революционеров». Одновременно увидели свет две работы – монография «Крестьянский парламент России (Всероссийские съезды Советов крестьянских депутатов в 1917-1918 годах)» и сборник «Мария Спиридонова: террористка и жертва террора».

Конец 1990-х гг. был достаточно плодотворен в плане выхода новых изданий разных направлений: работ по дореволюционной истории ПСР[41], исследований (в том числе коллективных) по персоналиям[42]. В 1999 г. вышло исследование о преследованиях правящей партией оппонентов слева в советское время.[43] Далекая от полноты эта работа стала первой попыткой рассмотреть репрессивную политику большевиков в отношении левой части политического спектра в целостном и системном виде. В 2000 г. в издательстве «РОССПЭН» завершилось издание документальных сборников, посвященных ПСР, под редакцией , и вышел в свет первый том аналогичного сборника «Партия левых социалистов-революционеров. Июль 1917 г. – май 1918 г.» под редакцией .

Из продолжавших выходить исследований по региональной истории стоит выделить статьи , [44], монографии , , [45] и . Монография Старикова «Левые социалисты в Великой Российской революции. Март 1917-июль 1918 гг. (На материалах Поволжья)», вышедшая в 2004 г. в Йошкар-Оле, представляет собой эталонную работу по регионалистике. В ней во взаимосвязи с происходившими в центре и на местах социально-политическими процессами не только рассматривается партстроительство левоэсеровских организаций Среднего и Нижнего Поволжья, участие их представителей в становлении Советской власти и конфликты с большевиками, но раскрываются структура губернских организаций, механизмы их функционирования, а также приводятся развернутые биографические справки о лидерах и активистах. Полной противоположностью ей в плане обезличивания истории является брошюра .[46]