Левоэсеровское движение: организационные формы и механизмы функционирования (стр. 7 )

Основные положения диссертационной работы были изложены в монографии «Скифы русской революции. Партия левых эсеров и ее литературные попутчики»[81], периодических научных изданиях, рекомендованных ВАК, выступлениях на ряде конференций: в том числе на международных конференциях «Политические партии в российских революциях в начале ХХ века» в ИРИ РАН в 2003 г., «Политические партии и общественные движения в условиях кризисов, конфликтов и трансформации общества: Опыт уходящего столетия» в Омске, нескольких всероссийских и международных конференциях, посвященных столетию Первой русской революции (в Москве, Тамбове, Нижнем Новгороде, Италии), научно-практической конференции «Российский парламентаризм: прошлое, настоящее, будущее. (К 100-летию Первой Государственной Думы)» в МГУ имени , трех международных конференциях, посвященных , всероссийской конференции «Октябрь 1917 года: взгляд из XXI века», межрегиональной конференции «Революция 1917 г. в России: Уроки истории и политики» в Нижнем Новгороде, международной конференции «Исторический опыт социалистического сопротивления авторитаризму», ежегодной конференции Фонда Розы Люксембург в Берлине.

Диссертация обсуждалась на заседании кафедры политической истории факультета государственного управления МГУ имени .

Структура диссертации соответствует целям и задачам исследования. Работа состоит из введения, шести глав, заключения, списка источников и литературы.

Содержание работы

Во введении обосновываются актуальность и научное значение темы, сформулированы цели и задачи исследования, определены его предмет и объекты; показана новизна, теоретическая и практическая значимость работы, охарактеризована ее методологическая основа.

В первой главе - «Предреволюционное левоэсеровское сообщество и образование ПЛСР в конце 1917 – начале 1918 гг.», были предложены новые подходы к изучению зарождения и становления левоэсеровского движения. Попутно были уточнены страницы биографий наиболее выдающихся лидеров (например, участия в партийно-боевой работе в Кишиневе и Одессе в 1905-1906 гг.).

Организационно оформленному движению предшествовало межличностное сообщество, начавшее складываться накануне и в ходе Первой русской революции. Ранее в существующей историографии практически не делалось попыток проследить возникновение неформальных связей между будущими лидерами и активными деятелями ПЛСР. Наибольшее внимание было уделено Нерчинской каторге, в тюрьмах которой (Акатуйской и Мальцевской женской каторжной) встретились такие будущие руководители ПЛСР, как , , -Жук и ряд других крупных фигур левоэсеровского и максималистского движения. При этом само знакомство между некоторыми из них происходило еще до попадания на каторгу. По совместной работе на воле либо по пребыванию на каторге и в ссылке прослеживается близкое знакомство таких видных эсеров-максималистов и левых эсеров, как -Цыпин и Каховская, и Жуковский-Жук, и др. Фактор личных связей несомненно стимулировал переговорные процессы в 1918-1922 гг., приведшие в итоге к объединению двух родственных левонароднических течений – левых эсеров и эсеров-максималистов.

Часть будущих организаторов и лидеров ПЛСР познакомились друг с другом, находясь в эмиграции. Здесь соединились пути , , и др. Во время I мировой войны их идейное и тактическое сплочение происходило на платформе антивоенной Циммервальдской конференции. Возникшее в Европе циммервальдское движение в России нашло сторонников, например, в Харьковской, Воронежской, Томской организациях ПСР. После Февральской революции левые эсеры-интернационалисты объединились вокруг газеты «Земля и Воля» – органа Северного областного комитета (СОК) пока еще единой партии. Самостоятельные левоэсеровские организации возникли в Гельсингфорсе, Харькове, Казани, ставших, наряду с Петроградом, главными центрами по формированию самостоятельного левоэсеровского движения. Оплотом левых эсеров в столице, как впервые показано в диссертации, являлся Рождественский райком ПСР.

На III съезде ПСР, проходившем с 25 мая по 4 июня, левое крыло образовало фракцию, в основе которой лежало осуждение войны, как империалистической, требование ее немедленного прекращения и выхода России из войны; осуждение политики сотрудничества с буржуазными партиями в рамках Временного правительства; требование немедленного решения земельного вопроса в духе левонароднической программы социализации земли. В то же время, судя по тексту «пропущенной» историографией статьи «Свет немеркнущий» (июнь 1917 г.), будущий лидер ПЛСР не была тогда еще сторонницей организационного обособления левых эсеров, призывая к соблюдению «внутреннего единства партийной деятельности при возможно большем и полном развитии федеративных начал».[82]

Однако уже в начале июля оформившееся на III партсъезде Оргбюро левого крыла в лице , и выступило с излагавшей суть разногласий левой оппозиции с ЦК декларацией в газете «Земля и Воля». В ответ ЦК ПСР исключил нескольких наиболее активных оппозиционеров из партии. Однако затем ЦК согласился восстановить их при условии роспуска Оргбюро. На VII Совете партии (август 1917 г.), несмотря на наличие платформ центристского большинства и левоэсеровского меньшинства, произошло временное заключение компромисса оппозиции с ЦК с целью сохранения организационного единства. В то же самое время сторонники левой платформы объединились вокруг органа «революционного социализма» – журнала «Наш Путь», а самостоятельные левоэсеровские фракции оформились в ряде Советов, во ВЦИК и в Исполкоме ВСКД. Начиная с VII Петроградской конференции ПСР, открывшейся 10 сентября 1917 г., левые эсеры подчинили своему влиянию столичный комитет (ПК).

В диссертации впервые установлен факт отсутствия в Петрограде в момент свержения Временного правительства, поскольку она находилась в это время в поездке по Югу России и Украине. Массовое исключение левоэсеровской оппозиции из партии было вызвано невыполнением ею требования ЦК покинуть II Всероссийский съезд Советов и голосованием за предложенные большевиками декреты. На исключение оппозиционеры ответили созданием Военной организации левых эсеров, взаимодействовавшей с ВРК, и в начале ноября образовали временное Центральное бюро, выступившее с инициативой созыва всероссийской конференции своих сторонников.

Открывшаяся 7 ноября Х Петроградская конференция собрала 110 представителей от 14 городских районов, представлявших 20600 членов партии. Это составляло чуть больше 46 % от общего количества членов городской организации. Таким образом, историки, использовавшие речь (заявившего на I съезде ПЛСР о роспуске ЦК 45-тысячной столичной организации), допускали заведомо грубую ошибку в отношении численности собственно левоэсеровской организации в Петрограде осенью 1917 г. Из последовавших на Х конференции докладов выяснилось, что из 14 районов, составлявших городскую организацию, всецело поддерживают левых эсеров восемь. Наряду с показом роли видных левоэсеровских лидеров в руководстве столичной и региональными организациями, в диссертации впервые раскрываются биографии теневых фигур (одного из руководителей одесских, а затем столичных эсеров , разоблаченного как бывшего агента «охранки», и игравшего не до конца ясную роль дельца и финансиста ).

Исследовав внутрипартийные течения, представленные на IV Всероссийском съезде ПСР, автор пришел к выводу о том, что процесс расщепления единой партии эсеров и выделения из нее левого крыла шел неравномерно. Некоторые видные фигуры (-Бернштейн) и партийные организации (Томская), ранее тесно взаимодействовавшие с левыми эсерами, оказались не готовы пойти на разрыв с материнской партией либо долго колебались в выборе (Одесская). Второй вывод заключается в том, что более или менее правильное функционирование ЦК стало осуществляться лишь весной 1918 г. после переноса столицы в Москву.

Образованная на учредительном съезде 19-28 ноября 1917 г. ПЛСР делилась на краевые (на Украине до образования самостоятельной партии и в Туркестане с центром в Ташкенте), областные (в центральных губерниях с областным центром в Москве, на Урале с центром в Екатеринбурге), губернские и уездные организации. Автономией в партии пользовались железнодорожные организации во главе с Центральным бюро. В течение весны и в начале лета 1918 г. на местах прошел ряд партконференций и губернских съездов. В тех регионах, где обособление левых эсеров в июле-октябре 1917 г. шло синхронно с центром (Воронеж, Тверь), были созданы губкомы и сеть уездных комитетов. В других случаях четкой структуры в первой половине 1918 г. создать не удалось. Так в Орле функционировал не губком, а губернское бюро; в Нижегородской губернии центр тяжести партийной работы приходился на крупную Сормовскую организацию, но при этом в самом Нижнем существовал лишь горком, а не губком, поскольку в губернии практически не было низовых организаций. В третьих случаях были созданы временные губкомы (например, в Костроме), опиравшиеся на фракции в местных Советах, и некоторым из них удалось созвать общегубернские съезды (конференции) незадолго до июльских событий (Архангельск, Петрозаводск, Калуга). В январе-феврале 1918 г. прошли учредительные областные съезды в Москве и Екатеринбурге; в мае-июне были созваны областные съезды и получили оформление новые обкомы в Петрограде (Северный), Смоленске (Западный) и Екатеринодаре (Кубано-Черноморский).

При рассмотрении партстроительства и политической географии партии в первой половине 1918 г., особое внимание уделяется Московскому Комитету ПЛСР и деятельности Южной делегации ЦК. После того, как на IV Чрезвычайном съезде Советов левые эсеры объявили себя свободными от правительственного соглашения с большевиками, ЦК ПЛСР решил перенести центр тяжести партийной деятельности в провинцию. Вследствие этого на Юг России отправилась делегация в составе «тройки» цекистов (, В.А. Карелин, ) с целью укрепления влияния партии в Украине, казачьих областях Дона и Кубани. Именно с их деятельностью был связан первый, по наблюдениям автора, острый конфликт левых эсеров с большевиками в Таганроге в конце марта 1918 г., где они не только бойкотировали попытку придания украинскому советскому правительству – Народному Секретариату чисто большевистского характера, но и подвергли народных секретарей домашнему аресту. В целом позиции левых эсеров в этот период еще сводились к платформе конструктивной оппозиции, и с внешней стороны ПЛСР воспринималась как «младшая сестра» партии большевиков.