Сборник материалов «Ошмяны в годы Великой Отечественной войны» (стр. 10 )

Подытоживая, следует констатировать, что наступившее ухудшение положения на рабочем рынке в отчетном периоде на территории группы армий «Центр» прежде всего, вызвано бандитским террором.

И наступившее затишье вербовочных комиссий также обусловлено этим. Повлиял и тот факт, что в течение лета строительные работы на территории армейской группировки «Центр» приняли чрезвычайно большой размах и тем самым потребовали значительной рабочей силы. Несмотря на это, нельзя не признать, что решение бандитской проблемы снимет трудности и на рынке рабочей силы.

В Ошмянах биржа труда находилась в бывшей еврейской школе (после войны там размещался интернат сельскохозяйственного техникума, сейчас – жилые квартиры).

По сегодняшний день в отечественной историографии отсутствует специальное исследование о масштабах, характере и особенностях труда местного населения, которое военными и гражданскими органами оккупационной власти не только широко привлекалось, но и тотально эксплуатировалось в режиме войны. Заметим, что лишь в последние годы по теме привлечения нацистской Германией белорусских граждан к принудительному труду проведено диссертационное исследование, однако и оно оставляет без ответа вопрос о количестве белорусских граждан, занятых в «рамках трудовой повинности» непосредственно на оккупированной территории Беларуси.

В современной германской историографии тема принудительного труда считается изученной лучше всего по сравнению с другими проблемами истории нацистской Германии в годы Второй мировой войны. Надежный фундамент в изучение особой роли иностранной рабочей силы в германской военной экономике был заложен в 1980-е годы исследованием У. Герберта «Иностранные рабочие: политика и практика вовлечения иностранцев в военную экономику Третьего рейха». Автор впервые определил конкретную географию тех, кто в годы войны работал в рейхе, подразделяя иностранную рабочую силу на 5 разных категорий: иностранных рабочих и иностранных военнопленных, гражданскую рабочую силу и заключенных нацистских концлагерей. Особое место в исследовательской схеме историка отводилось принудительному труду евреев и местного населения, которые использовались в качестве рабочей силы для разных немецких инстанций, учреждений, служб непосредственно на оккупированной территории. В замечаниях, написанных У. Гербертом к своей книге в конце 1990-х годов, немецкий историк анализирует состояние проблемы в германской историографии и обращает внимание на то, что вне исследовательского поля остается проблема принудительного труда миллионов людей, которые работали на германскую оккупационную власть непосредственно на местах.

В новейших зарубежных исследованиях по истории привлечения трудовых ресурсов из мирного населения, военнопленных и заключенных к принудительному труду определены основные критерии дифференциации рабочей силы, использовавшейся в военной экономике рейха и на оккупированных территориях в годы Второй мировой войны. Следуя немецкому историку М. Шпереру, главными при этом являлись отличия, связанные с местом происхождения рабочей силы, ее родом занятий и шансами на выживание. Научную классификацию рабочей силы, привлекаемой к выполнению работ на оккупированной территории Беларуси, впервые попытался дать А. Долговский. С учетом того, что местная рабочая сила привлекалась разными германскими оккупационными службами к выполнению работ как временного, так и постоянного характера, исследователь делит ее на следующие категории: 1) местная рабочая сила, которая в принудительной форме привлекалась военным командованием или гражданскими учреждениями на короткий срок для разных работ вроде рытья окопов, чистки дорог, уборки снега и расчистки завалов; 2) местная рабочая сила, расположенная в стационарных лагерях или привле­каемая для работ в рамках деятельности отделов по организации рабочей силы при немецких дивизиях, или же используемая для выполнения постоянной ра­боты на производстве, заготовке торфа, валке леса или на строительных ра­ботах в организации Тодта; 3) рабочая сила из состава евреев, военнопленных или цыган, привлекаемая военными или гражданскими органами немецкой власти для выполнения отдельных работ с целью использования изнурительной эксплуатации для уничтожения этой категории людей; 4) местная рабочая сила, которая неоднократно привлекалась немецкими службами на краткосрочные работы на оккупированной территории Беларуси.

К использованию трудовых ресурсов Беларуси германские власти приступили с первых дней ее оккупации. Конкретные задачи по привлечению местной рабочей силы вытекали из «Директив по ведению хозяйства на новозанятых восточных территориях», принятых 16 июня 1941 г. Согласно им, местное население должно было в обязательном порядке привлекаться к выполнению восстановительных работ и для обеспечения бесперебойного продвижения военных частей вермахта на восток. Командование частей и полевых комендатур должно исходить из того, что использование мирного населения не может отрицательно влиять на проведение работ по уборке урожая, а также на производство важной в военном плане продукции.

Распоряжением имперского министра по делам оккупированных восточных территорий А. Розенберга, опубликованным 5 августа 1941 г., вводилась всеобщая трудовая повинность для всего населения в возрасте от 18 до 45 лет. Учетом трудоспособного населения занимались специально созданные для этого отделы 20 окружных комиссариатов и биржи труда. Регистрация на биржах труда носила принудительный характер. Поставленное в зависимость от голода (работавшие получали продуктовые карточки) и угроз население вынуждено было работать на предприятиях, имевших главным образом военное значение, на строительстве, ремонте и расчистке шоссейных и железных дорог, аэродромов, добыче торфа, вырубке и вывозе леса, при проведении разных сельскохозяйственных работ и т. д.

В числе важных военно-экономических задач наряду с продовольственным обеспечением вермахта из ресурсов захваченной страны также называлось восстановление промышленного производства, но прежде всего - использование местных людских ресурсов из захваченной территории СССР.

Это касалось как евреев, так и военнопленных, массовое истребление которых определяло суть «войны на уничтожение» в СССР.

Ликвидация еврейской рабочей силы в рамках «окончательного решения еврейского вопроса» происходила путем рабской эксплуатации работоспособных представителей этой группы населения на оккупированной территории Беларуси, 15 июля 1941 г. экономический штаб «Восток» отдал распоряжение, в соответствии с которым евреи могли привлекаться к выполнению работ в том случае, если они занимались производством важной «военной продукции», а также в случае нехватки на местах нееврейской рабочей силы. В середине августа 1941 г. рейхскомиссар Лозе подготовил директивы, предусматривавшие использование трудоспособных евреев в качестве рабочей силы, создание еврейских рабочих команд и использование их на работах за чертой гетто. Евреи в возрасте от 14 до 60 лет активно использовались на разных принудительных работах. Именно это обстоятельство многим евреям спасло жизнь. Ликвидация евреев на оккупированной восточной территории практически завершалась, однако среди тех, кто был занят на рабочих объектах оккупированного Минска, 18,3% составляла именно еврейская рабочая сила.

Пополняли местные трудовые ресурсы и советские военнопленные, оказавшиеся в немецком плену, находившиеся на оккупированной территории Беларуси и широко использовавшиеся в качестве рабочей силы. Если вопрос об использовании труда советских военнопленных на территории самого рейха на начальном этапе проведения операции «Барбаросса» оставался в поле острых дебатов среди высшего руководства, то в ходе продвижения частей вермахта по захваченной советской территории военнопленные использовались практически с первых дней на разных работах, особенно при расчистке руин и завалов, очистке и строительстве дорог и мостов, погрузочно-разгрузочных работах, в качестве рабочих в военно-строительной организации Тодта. Приказом генерал-квартирмейстера от 31 июля 1941 г. предписывалось «привлекать к работам всех без исключения советских военнопленных».

Об общем количестве местных граждан, привлекаемых к работам на оккупированной территории Беларуси, можно говорить, условно исходя из «большого количества мест» принудительного удержания гражданского населения на оккупированной территории Беларуси в 1941-1944 гг. Общее количество гражданского населения, привлеченного к работам разными германскими службами, может быть определено на основе того факта, введенного в отечественной историографии в отношении оккупированной белорусской территории, на которой в годы германской оккупации находилось: 154 гетто, 73 лагеря для гражданского населения, 54 рабочих батальона, роты, колонны и команды, 47 рабочих и трудовых лагерей, 21 лагерь для военнопленных и гражданских лиц, 3 лагеря переднего края немецкой обороны и 2 испра­вительно-трудовых лагеря или штрафных батальона.

Доказательством факта широкого использования белорусских трудовых ресурсов в качестве рабочей силы является также значительное количество немецких документов. По проведенным на их основе подсчетам, общее количество местного населения (включая не менее 380 тыс. белорусских остарбай-теров), привлекаемого в разной степени и различных формах в течение трех лет германской оккупации к обязательному, принудительному и рабскому труду, составляло свыше 2 млн. чел.

Проведенный анализ показывает, что многие аспекты военно-экономической истории Беларуси периода Великой Отечественной войны пока относятся к числу малоисследованных тем отечественной истории XX в. В нашем случае речь идет о более детальном изучении лишь одного из аспектов социальной истории Беларуси периода германской оккупации - истории трудовой повседневности тех, кто вынужден был остаться в белорусских городах, поселках и деревнях, рабочих промышленного производства, занятых в сельском хозяйстве, служащих, а также женщин, военнопленных, узников лагерей и гетто, детей и т. д. Это значит - всех, кто являлся фактическими и субъектами, и объектами истории трудовой повседневности на оккупированной территории Беларуси 1941-1944 гг.

Трагедия граждан, которые находились на оккупированной территории Беларуси, долгие годы заключалась и в том, что во имя сохранения дальнейшей жизни самих себя и своих родных, занятия положения в советском обществе нужно было замалчивать многие факты военного времени, в том числе факты истории трудовой повседневности периода нацистской оккупации. Эта категория граждан зачастую не замечается и сейчас, фактически исключается из национального пантеона исторической памяти. В тех семьях, которые вынесли на своих плечах тяжесть подневольного труда на оккупированной территории, и через 65 лет после окончания войны молчаливо хранится память о тех трагических страницах жизни сотен тысяч граждан Беларуси. Включение этих имен в общий список жертв Второй мировой и Великой Отече­ственной войн явилось бы важным шагом по мемориализации этой суровой страницы в национальной хронике исторической памяти и формированию на качественно новом уровне столь необходимых элементов культуры белорусского общества XXI в.