Принципы буржуазного гражданскогопроцессуального права (стр. 3 )

Принцип участия присяжных заседателей (жюри) в отправле­нии правосудия по гражданским делам характерен для ряда стран, юридические системы которых основаны на концепциях общего права. Из главных империалистических государств это Англия и США. Институт возник на раннем этапе английского средневе­ковья. Королевские судьи периодически выезжали из столицы на сессии (ассизы) в различные части страны, где с группой из две­надцати местных жителей рассматривали накопившиеся дела. Ус­ловия жизни небольших и довольно замкнутых сообществ того далекого времени позволяли членам жюри располагать сведения­ми о происходящих рядом с ними событиях, иначе говоря, они вы­полняли функции и свидетелей и судей. Лишь через несколько ве­ков было сформулировано ныне существующее правило о недопу­стимости включать в состав присяжных тех, кто имеет о деле ин­формацию, полученную до или вне судебного разбирательства. Об­ращение к истории позволяет лучше уяснить два главных крите­рия определения компетенции присяжных (хотя есть и ряд дру­гих).

Во-первых, жюри действовало в Англии до появления судов канцлера, и, соответственно, норм права справедливости. К рас­смотрению конфликтов, регулируемых этими нормами, заседате­ли не были допущены ни первоначально, ни после объединения реформами XIX в. двух ветвей британского правосудия. В США та­кого деления на федеральном уровне не существовало вообще. Но аналогичный критерий закреплен седьмой поправкой к американ­ской конституции: «В процессах по делам, разрешаемым по нор­мам общего права, где цена иска превышает двадцать долларов, сохраняется право на суд с участием присяжных». Правило выг­лядит достаточно точным лишь на первый взгляд. В реальной жизни на современном этапе граница между правом общим и справедливости размыта, не всегда очевидна, для ее установления нужен сложный анализ. Кроме того, есть случаи, когда требова­ния, вытекающие из одних и тех же фактов, базируются на нор­мах неодинакового происхождения. По разным мотивам без при­сяжных рассматривается немало категорий споров; к примеру, в США - часть дел морских, о банкротствах, семейных, по искам к правительству и др.

Во-вторых, от древних местных присяжных-свидетелей и при­бывавших к ним из центра судей - профессиональных юристов ве­дет начало тезис; в судах первой инстанции жюри разрешает спорные вопросы факта, судья - все вопросы права. Простота те­зиса обманчива. Прежде всего, есть ситуации, когда фактические и юридические аспекты конфликта переплетаются, особенно при применении норм расплывчатого содержания («грубая» неосторож­ность и т. п.). До известной степени эти сложности объяснимы при­родой вещей, тесной связью в реальной жизни категорий факта и права. Но они дополнительно могут быть увеличены, например, путем издания «законов-скелетов», получивших распространение на стадии империализма. Кроме того, значительные отступления

От исходного правила возникли благодаря действию стабильного, никогда не исчезавшего стремления государства установить эф­фективный надзор коронных судей над работой жюри. Отсюда громоздкие конструкции контроля за поступлением присяжным доказательственных материалов (относимость, допустимость), от­странения их от разрешения дел, если из собранной информации должен якобы последовать единственный вывод за или против удовлетворения иска, отмена «неразумных» вердиктов и многое другое.

До изложения еще некоторых проблем института жюри следу­ет подчеркнуть одно существенное обстоятельство. К настоящему времени присяжные почти исчезли из английского гражданского судопроизводства, количество процессов с их участием можно пе­ресчитать по пальцам. При обсуждении билля о Верховном суде (1981 г.) разгорелись жаркие дебаты. Некоторые юристы реко­мендовали нормативно запретить привлечение жюри к процессам сложным или продолжительным. Поводом служили слушавшиеся много месяцев дела по искам о диффамации, когда изолированные от внешнего мира присяжные испытывали значительные неудоб­ства. Формально предложение отклонено, а фактически нашло закрепление в ст. 69 Закона о Верховном суде 1981 г. Она преду­сматривает рассмотрение с жюри по ходатайству одной из сторон дел, связанных с обвинением в обмане, клеветой, злонамеренным судебным преследованием или неправомерным лишением свободы. Но это будет иметь место, только «...если суд не придет к выводу, что судебное разбирательство требует длительного изучения доку­ментов, расчетов, научного пли иного исследования, которые не могут быть с надлежащим удобством проведены с присяжными». Порядок рассмотрения остальных категорий гражданских дел целиком зависит от усмотрения судей. Аналогичные нормы содержит ст. 66 Закона о судах графств 1984 г.

Иная картина с точки зрения количественной характерна для США. Нормативные акты объявляют неизменной политику обес­печения беспристрастности присяжных и запрещают лишать заин­тересованных лиц полномочий на рассмотрение с жюри споров в федеральных органах юстиции (§ 1861 разд. 28 Свода законов США, ст. 38 Федеральных правил гражданского процесса[9]). Есть сходные декларации и в отдельных штатах. Тем не менее, амери­канские юристы отмечают тенденцию к увеличению доли процес­сов, проводимых судьями единолично. Статистические данные сви­детельствуют о том, что свыше 60% заседаний в федеральных су­дах идет без присяжных. Причем больше всего они участвуют в делах по искам о компенсации за ущерб от инцидентов на доро­гах («автомобильные дела») и совсем редко в крупных конфлик­тах из торговых отношений.

Какие факторы привели к нынешней ситуации? Институт жю­ри издавна привлекал внимание политиков, идеологов, общественности. Диапазон его крайних оценок исключительно широк: с одной стороны, безудержное восхваление, с другой - резкая кри­тика. А чаще всего аргументы «за» и «против» в разных дозиров­ках излагаются параллельно, взаимно переплетены, ослабляют друг друга.

Можно констатировать, что в отличие от официальной пропа­ганды серьезные исследователи не склонны ныне безоговорочно за­щищать давно сформулированные лозунги о том, что присяжные выступают носителями здравого смысла, народной мудрости, трез­вого житейского опыта, стандартов нравственности, обеспечивают справедливость, равноправие, демократизм, участие населения в деятельности юстиции и т. п. Против каждого из такого рода до­водов выдвигают серьезные, подкрепляемые реальной практикой возражения. А именно: члены конкретных составов жюри не вклю­чают представителей всех слоев общества, они обычно не знакомы даже с главными правилами судопроизводства, равнодушны к от­правлению правосудия, раздражены отвлечением от привычной жизни и неудобствами в длительных процессах, трудно восприни­мают сложные и противоречивые доказательства, склонны подме­нять рациональный подход эмоциями, плохо усваивают разъясне­ния судей юридического характера, слепо подчиняются явным или косвенным указаниям относительно конечных выводов по делу и т. п.

Отмеченные недостатки на первый взгляд выглядят в значи­тельной мере чисто юридическими, с давних пор существующими и поддающимися исправлению. Однако по существу это не так. На современном этапе кризисное состояние института присяжных имеет глубокие социальные корни, ему адресуются критические замечания и снизу и сверху. Для трудящихся он не создает каких-либо ощутимых дополнительных гарантий защиты интересов по гражданским делам, одновременно увеличивая длительность засе­даний и финансовое бремя расходов. Бизнесмены больше доверя­ют государственным судьям, поскольку иногда присяжные способ­ны выйти из-под контроля и вынести непредсказуемый вердикт под влиянием сложившихся у населения антипатий, например, по отношению к крупнейшим монополиям.

Но здесь обнаруживается диалектическая противоречивость реальной жизни. Институт присяжных удобен господствующему классу и правительству. Он служит для рекламы демократичности отправления правосудия, а равно позволяет перекладывать с су­дей на жюри ответственность за непопулярные решения, возмуща­ющие широкую общественность. В первой половине XIX в. Ф. Эн­гельс отмечал: «Суд присяжных по своей сущности - политиче­ское, а не юридическое учреждение; ... и английский суд присяж­ных, как получивший наибольшее развитие, есть завершение юри­дической лжи и безнравственности»[10].

При сопоставлении юстиции США и Англии нужно учитывать некоторые обстоятельства. В Америке принцип участия жюри в гражданском процессе закреплен конституционной нормой, в Анг­лии - нет. Практически еще важнее другое. На Американском континенте давно не было боевых действий глобального масшта­ба. Англия пережила немало поражений, угрозу фашистского втор­жения, ожесточенные бомбардировки и иные бедствия второй ми­ровой войны. Именно тогда гражданские процессы с участием жю­ри почти прекратились и не возобновились после разгрома треть­его рейха и его сателлитов. Это отличная иллюстрация распрост­раненного тезиса: если бы института присяжных не существовало, создавать его теперь не было бы нужды.

Многие вопросы, относящиеся к жюри, регламентируют специ­альные акты высших государственных органов. Основным в Анг­лии является закон о присяжных 1974 г., консолидировавший ра­нее действующее законодательство, его дополняет ряд других ста­тутов (1978 г., 1981 г., 1984 г. и др.). Аналогично значение для фе­деральной юстиции акта конгресса США 1968 г., инкорпорирован­ного в гл. 121 разд. 28 Свода законов США (с последующими кор­рективами). Кроме того, каждый американский штат имеет стату­ты о присяжных для собственных судов. Немалую роль играют также различного уровня подзаконные акты и прецеденты.

Квалификационные признаки, от наличия или отсутствия кото­рых зависит способность гражданина выполнять функции присяж­ного, очень разнообразны по содержанию. Они не совпадают пол­ностью в различных юрисдикционных системах. Но можно, если не концентрировать внимания на деталях, разделить эти признаки с учетом их характера, назначения, социальных последствий на не­которые группы.

Первая группа включает предписания, требующие, чтобы граж­данин достиг совершеннолетия или не превысил установленного возрастного лимита (в Англии - 65 лет), не был душевнобольным или слабоумным, являлся подданным данной страны. Вторая груп­па охватывает нормы, исключающие из круга возможных присяж­ных довольно широкий круг лиц по признакам их профессиональ­ной деятельности. Это определенные категории юристов, полицей­ские, священники, монахи, в США также должностные лица госу­дарственных учреждений, военнослужащие, пожарные, а на терри­тории отдельных штатов еще и доктора, зубные врачи, медицин­ские сестры, аптекари, преподаватели, журналисты, владельцы похоронных бюро и т. д. (см., например, § 200 ГПК Калифорнии). Рациональность всех такого рода правил объяснить затруднитель­но. Третья группа изъятий направлена своим острием преимущест­венно против трудящихся. Речь идет о допуске в состав жюри только лиц, постоянно проживающих на родине или в данной мест­ности в течение указанных периодов, способных говорить, читать и писать на английском языке, не привлекавшихся к уголовной от­ветственности (здесь учитывается тяжесть наказания, давность его отбытия, амнистии и другие подробности). Четвертая группа огра­ничений, сохраняемых законодательством отдельных штатов, позволяет не пропускать в жюри тех, кто не имеет здравого ума, долж­ного образования, надлежащей репутации и т. п. Абстрактные фор­мулы открывают простор для дискриминации, в том числе по ра­совым мотивам.