Принципы буржуазного гражданскогопроцессуального права (стр. 6 )

[10]  Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 635.

[11] Ленин . собр. соч. Т. 22. С. 75.

[12] Там же.

[13] Там же.

[14] Ленин . собр. соч. Т. 22. С. 75.

[15]  Соч. 2-е изд. Т. 5. С. 203.

[16] Там же. Т. 4. С. 427.

[17] Там же. Т. 17. С. 343.

§ 3. ПРИНЦИПЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 
БУРЖУАЗНОГО СУДА  ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

Принцип гласности судопроизводства предписывает рассматри­вать гражданские дела на заседаниях открыто, свободно допус­кать в судебный зал тех, кто желает наблюдать за разбирательст­вом и разрешением спора, не препятствовать освещению процессов средствами массовой информации. Этот принцип был сформули­рован идеологами шедшей к политической власти буржуазии, не­довольной тайной юстицией средневековья и ее инквизиционными методами, произволом судейской бюрократии, явным предпочте­нием, отдаваемым феодалам и духовенству. Крупные буржуа «...нуждаются, - отмечал Ф. Энгельс, - для процессов, касающих­ся собственности, по крайней мере, в такой гарантии, как гласность... в постоянном контроле над юстицией со стороны предста­вителей буржуа»[1]. В Англии значительные элементы гласности сложились еще до революции 1642— 1648 гг. под влиянием инсти­тута жюри.

Итак, первоначально главным доводом защиты гласности бы­ла необходимость учреждения своего рода общественного контро­ля за отправлением правосудия. С этой точки зрения буржуазная юстиция более прогрессивна и демократична, чем феодальная. Од­нако на современном этапе, когда в развитых империалистических государствах от предшествующей экономической формации оста­лись лишь воспоминания, главной целью открытых процессов яв­ляется использование судами благоприятных условий для осуще­ствления воспитательной функции. Этой роли гласности нельзя забывать.

Идеологическое воздействие на население осуществляется, ес­тественно, на базе содержательных аспектов рассматриваемых конфликтов, т. е. пропагандой достоинств буржуазного государст­ва, права, морали, религии и других «ценностей» капиталистиче­ского строя. Но учитывается также внешняя, обрядовая сторона правосудия. Западные авторы, особенно английские, высоко оце­нивают эту сторону. В литературе можно найти сравнения обста­новки в залах судебных заседаний с богослужением в средневеко­вых храмах. Живописность картине придают мантии и парики юристов, отработанный этикет, необычная терминология. За таки­ми восторженными замечаниями следуют вполне трезвые выводы - церемониал внушает уважение к органам юстиции, а уважение сильнее страха и без него правосудие не будет достаточно эффек­тивным.

Нужно, однако, учитывать, что стадии открытого разбиратель­ства достигает незначительная часть общего количества граждан­ских дел, подавляющее их большинство завершается по упрощен­ным процедурам, мировыми соглашениями, отказами от заявлен­ных требований и т. п. Да и по указанной части исков основная, наиболее кропотливая, главная по значимости работа концентри­руется на подготовительном этапе производства, который идет закрыто в судейских кабинетах и канцеляриях.

Буржуазному праву известен ряд формальных отступлений от принципа гласности. Разбирательство споров без публики допусти­мо, если суд по своей инициативе или ходатайству какого-либо заинтересованного лица придет к заключению, что иной вариант угрожает помешать нормальному отправлению правосудия, дости­жению его целей. Комментаторы, расшифровывая этот широкий тезис, называют более конкретные мотивы, оправдывающие за­крытые процессы.

К числу таких запретов относят охрану государственных секре­тов (военных, экономических и др.), заботу о поддержании об­щественной нравственности и сохранении интимных тайн людей (иски об установлении отцовства, расторжении брака и т. п.), обес­печение секретности деловой жизни отдельных фирм, компаний, предпринимателей. Последний мотив органически вытекает из эко­номики капиталистического общества с его беспощадной конку­рентной борьбой в промышленности, сельском хозяйстве, торгов­ле. Здесь лежат корни идеи о целесообразности введения закрытого рассмотрения любых конфликтов коммерческого характера. Равным образом желание предотвратить утечку информации вы­ступает одной из причин расширения третейских форм разрешения споров в области бизнеса. Наконец, законодательство отдельных стран предписывает вести процессы по отдельным категориям дел (например, об опеке над недееспособными, усыновление) в отсут­ствие публики.

Конкретные формы, границы, эффективность действия принци­па гласности на практике зависят от ряда условий, специфических дел гражданского процесса различных буржуазных государств. Наиболее значительна - роль этого принципа в судопроизводстве Англии и США, поскольку здесь интенсивное исследование дока­зательств, изложение аргументов тяжущихся происходят обычно устно на нормальных судебных заседаниях. Гораздо скромнее выг­лядит гласность во французском процессе, где сильны элементы письменности, допросы свидетелей и экспертов проводит закрыто наблюдающий за подготовкой дела судья, а на заседании фигури­руют лишь составленные ими протоколы. Молчаливый или с крат­кими комментариями обмен бумагами между участниками конф­ликта и судьями затрудняет присутствующим зрителям уяснение смысла того, что происходит в зале суда.

Принцип равенства прав сторон рассматриваемого судом юри­дического конфликта имеет своей основой более широкую концеп­цию равноправия субъектов гражданского оборота в капиталисти­ческом обществе. Эта концепция после победы буржуазии приве­ла к ликвидации сословных привилегий эпохи феодализма, когда превосходство сеньора над вассалом, служителя культа над свет­ским лицом и т. п. были заранее нормативно закреплены. Такое превосходство находило отражение в различных областях жизни, включая отправление правосудия.

Буржуазное законодательство на современном этапе не отдает предпочтения капиталисту, крупному землевладельцу или богато­му перед рабочим, мелким фермером или бедным. Согласно 14-й поправке к Конституции США, все имеют равную защиту перед законом. На здании Верховного суда США в Вашингтоне начерта­но: «Равное правосудие в соответствии с правом». Любые субъек­ты располагают тождественными возможностями использовать процессуальные формы и методы судебной защиты интересов.

Такого рода декларации без конкретных гарантий, способных обеспечить надлежащую реализацию абстрактных возможностей, остаются не более чем лозунгами, причем не безобидными, а за­тушевывающими истинную роль буржуазной юстиции. Исходной позицией действующего законодательства и господствующего направления в юридической доктрине является игнорирование фак­тического неравенства людей. Вообще оно естественно для всякого общества, поскольку каждый человек формируется под влиянием многих факторов и индивидуален по природе. Но для общества с антагонистическими классами характерна одна доминирующая причина социального неравенства, давно раскрытая марксистской наукой. Краткая формулировка достаточно ясна: «Эксплуататор не может быть равен эксплуатируемому... действи­тельно, фактического равенства не может быть, пока совершенно не уничтожена всякая возможность эксплуатации одного класса другим»[2]. Тезис многократно оправдан и доказан применительно ко многим областям жизни, включая правосудие.

Итак, потенциальные возможности процессуальных соперников одинаковы, истинное же соотношение сил зачастую выглядит ина­че. Оно зависит главным образом от экономических ресурсов каж­дой стороны и при резком их несоответствии способно существен­но повлиять на движение и конечный результат судопроизводства. Эту реальность повседневной жизни одни зарубежные авторы умышленно и преднамеренно замалчивают, другие - упускают из поля зрения, ограничиваясь традиционным формально-догматиче­ским комментированием нормативного материала. Однако есть на Западе немало юристов, публицистов, социологов, убедительно доказывающих, что сложная, дорогостоящая, длительная судеб­ная процедура порождает несправедливость для неимущих и не­осведомленных в праве.

Люди богатые обычно сами более образованы, а главное, име­ют возможность нанять адвоката опытного, а значит, берущего за услуги высокие гонорары. Крупные предприятия, фирмы, корпора­ции организуют собственную юридическую службу и являются по­стоянными клиентами известных адвокатских контор. Для совре­менной буржуазной юстиции отнюдь не утратили значения данные Ф. Энгельсом почти полтора века назад оценки британской юсти­ции. «Адвокат здесь все; кто достаточно основательно потратил свое время па эту юридическую путаницу, на этот хаос противо­речий, тот в английском суде всемогущ»[3]. И еще: «Всякая защи­та обращается против того, кого она хочет защитить... кто слиш­ком беден, чтобы противопоставить официальному крючкотворст­ву такого же крючкотвора-защитника, будет иметь против себя все те формы, которые были созданы для его защиты»[4]4.

Финансовое благополучие позволяет выдерживать тяжесть су­дебных расходов, следовательно, при угрозе проигрыша спора осложнить и затянуть процесс в расчете, например, на выгодное мировое соглашение или утрату противником в течение времени доказательств, неоднократно обжаловать неблагоприятные реше­ния судей, перемещая дело в более высокие инстанции и т. п. Все это разрушает начало равноправия сторон.

2

3

25

В уже цитированной работе Ф. Энгельс возмущался наблюда­емым в судах третированном бедняков и покровительством бога­чам и заключал: «Бедного не судит равный, его во всех случаях судят его кровные враги»[5]. Ныне в зарубежной литературе мож­но встретить деликатно изложенные замечания о том, что хорошо одетый и свободно излагающий свое дело гражданин легче найдет общий язык с судьей, чем рабочий в простом свитере. Правда, резче звучит критика жесткой позиции расистски настроенных бе­лых судей по отношению к лицам с другим цветом кожи. Итак, глубокий антагонизм между богатством и бедностью остается, хо­тя его внешних проявлений на судебных процессах может и не быть. Нельзя, наконец, игнорировать фактов внепроцессуального давления более сильной стороны на противника, подкупа и запу­гивания свидетелей и даже предостережений его адвокату.

Фактическое неравенство сторон, дополняемое угрозой быть втянутым в длительную тяжбу и нести большие издержки, застав­ляет значительную часть населения держаться подальше от орга­нов правосудия, т. е. терпеть нарушение своих интересов или ула­дить конфликт с контрагентом мирным путем, но не быть втяну­тым в судебную авантюру с неопределенным исходом. Это явле­ние современной жизни капиталистического общества теоретики называют бегством от юстиции.