Королевская площадь (стр. 4 )

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Что Вы имеете в виду? У меня нет друзей, кроме Вас, кардинал…

МАЗАРИНИ. Вы даже ни разу не припомнили при мне имена тех верных, преданных Вам людей, которые переплыли море вопреки воле Ришелье, и, рискуя жизнью, привезли Вашему величеству подвески, которое Вам угодно было дать Бекингэму. Это было очень дорогое украшение.

АННА АВСТРИЙСКАЯ. (поражена) О… Столько лет… Откуда вы взяли это? Вы меня оскорбляете…

МАЗАРИНИ. Я? Никогда… Я только хочу, что бы вы не меньше доверялись мне, вашему мужу … чем когда-то доверялись любовнику…

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Опять эта клевета! Я думала, что она умерла или заглохла. Но вот и Вы тоже ее повторяете… Тем лучше. Объяснимся сегодня и покончим с этой ревностью раз и навсегда!

МАЗАРИНИ. Я итальянец, Ваше величество. Но я вовсе не требую…

АННА АВСТРИЙСКАЯ. А я сама хочу вам все рассказать!

МАЗАРИНИ. Ваше желание для меня закон, Ваше величество…

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Слушайте же. Да, в то время действительно были четыре преданных сердца, четыре благородные души, четыре верные шпаги, которые спасли мне больше чем жизнь: они спасли мою честь!

МАЗАРИНИ. Ага, значит, это правда… Вы сознаетесь!

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Неужели, по-вашему, только виновный может трепетать за свою честь? О, тогда все было против меня… Но клянусь Вам, я не была виновна… я Вам это докажу…

( ставит на столик ларчик и кладет на него руку)

Клянусь священными реликвиями, я любила Бекингема, но Бэкингем не был моим любовником!

МАЗАРИНИ. А что это за священные реликвии, на которых вы клянетесь, Ваше величество?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Вам угодно – смотрите… (открывает ларчик) это нож, которым был убит герцог Бекингэм…

МАЗАРИНИ. Хорошо, хорошо, я верю Вашей клятве…

АННА АВСТРИЙСКАЯ. А эти два письма - единственные, которые я писала ему. Вот читайте… Вы сразу поймете, что мы не были близки…

МАЗАРИНИ. Я верю Вам, Ваше величество… Вовсе незачем мне читать их… (берет письма в руки)

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Нет, нет прочтите… Или вы думаете, что я стану открывать этот ларчик, всякий раз, когда вы вздумаете снова меня ревновать?

МАЗАРИНИ. (читая письма) Хорошо, хорошо, Ваше величество… На это нечего ответить. Вы, как всегда, потрясаете меня своим величием и добродетелью.. Вы великая Королева, Анна… Умоляю только простить меня за несправедливое подозрение. Но я Вас так люблю, что ревность моя, даже к прошлому, неудивительна… (повысив голос у края сцены появляется тень Посланника, который подслушивает) Между прочим, а кто эти люди, спасшие Вас?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Ах, эти мушкетеры… Я иногда сожалею, что была к ним неблагодарна…Их предводитель был такой храбрый юноша. Я позволила ему поцеловать мою руку. И подарила перстень. Он был безумно влюблен в мою камеристку… Бедная девочка умерла от яда… Ее отравила какая-то злодейка, шпионка Ришелье или что-то в этом роде…

МАЗАРИНИ. Этот мушкетер… Он остался жив? Вы давно его видели?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Да, кажется… он до сих пор служит… Но сейчас в отпуске…

МАЗАРИНИ. Ваше величество… Но… кого вы имеете в виду? Кто он?

АННА АВСТРИЙСКАЯ. Лейтенант королевских мушкетеров Д`Артаньян.

(От портьеры удаляется черная тень Посланника )

Картина четвертая.

( Улица Парижа, Появляется Д`Артаньян, он оглядывается с таким видом, как будто весь мир у его ног… за ним Фрике)

ФРИКЕ. Господин Д`Артаньян! Господин лейтенант королевских мушкетеров!

Д`АРТАНЬЯН. Ну что ты надрываешься, баламут!

ФРИКЕ. Господин лейтенант королевских мушкетеров, Мадлен спрашивает, будете ли Вы к ужину, она нафаршировала индюшку.

Д`АРТАНЬЯН. Передай Мадлен, что мне не до индюшек. Я уезжаю из Парижа! У меня срочное и важное дело…

ФРИКЕ. Вот так фокус… Нет уж, пусть ей скажет это кто-нибудь другой. А то она со зла мне точно уши оборвет. Возьмите меня с собой, господин Д`Артаньян! Ну, пожалуйста…

Д`АРТАНЬЯН. Мал ты еще. Марш домой!

(Появляется Посланник в черном плаще с капюшоном. Он наблюдает за происходящим)

ФРИКЕ. А вы едете, наверное, с тайной миссией?

Д`АРТАНЬЯН. Разумеется, с тайной. Считай, что для начала я еду помолится в монастырь…

ФРИКЕ. Ха! В Нуази, к вашему другу Арамису, аббату д`Эрбле?

Д`АРТАНЬЯН. Тише! Ну что ты орешь… Вот уж точно - если и есть на свете тайны, то не для парижских мальчишек. На вот тебе полпистоля на сладости! И держи язык за зубами.

ФРИКЕ. Буду молчать, как могила! К дьяволу сладости! Я коплю себе на шпагу! Я буду мушкетером!

Д`АРТАНЬЯН. Ого, однако, ты шустрый парень!

ФРИКЕ. ( поет, ему подпевает Д`Артаньян, и Парижане)

Знамена реют над толпой,

Гудит, дрожит земля

За славой скачут смело в бой

Гвардейцы короля

Клинки - как молнии в грозу,

Усы угля черней

И прячут девушки слезу

От строгих матерей

Судьба солдата – сто дорог-

Опасна и трудна

Душа солдата – вечный долг

Перед тобой, страна

Пускай погибнем, на устах

Прощальные слова:

Пока есть мужество в сердцах –

Ты, Франция, жива!

Конец первого действия.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.

Картина первая.

Бархатная портьера собрана, открывая вид на площадь в живописной деревеньке с названием Нуази. С одной стороны видны монастырские стены или ворота с христианской символикой, с другой – вывеска «Трактир «Под богом», здесь же рядом – небольшой палисадник с цветущими кустами. Появляется Посланник, с ним – «темные» личности. Это наемные убийцы.

ПОСЛАННИК. Он всего лишь священник, и вам несложно сделать ваше дело… По пятьдесят пистолей на брата.

1 НАЕМНЫЙ УБИЙЦА. Сеньор, убить святого человека – великий грех.

2 НАЕМНЫЙ УБИЙЦА. За такое можно запросто угодить на сковородку к черту. Вечные муки, понимаете ли…

ПОСЛАННИК. Какая вам разница – одной загубленной душой больше да и только… Неужели вы, убийцы, воры и мошенники, еще рассчитываете на спасение?!

1 НАЕМНЫЙ УБИЙЦА. Да ведь в том-то и дело, что прощения нам ждать не приходится.

2 НАЕМНЫЙ УБИЙЦА. Вот именно. Поэтому, хотелось бы побольше поиметь здесь, на этом свете. Короче, за священника – по пятьдесят мало.

ПОСЛАННИК. Да какой он священник! Это просто смешно! Да он на одних дуэлях загубил жизней больше, чем вы вместе взятые! Священник…Волк в овечьей шкуре… По шестьдесят – и разговор окончен…

1 НАЕМНЫЙ УБИЙЦА. По рукам. Но деньги вперед.

ПОСЛАННИК. (бросает им мешочек с деньгами) Имейте в виду: обманете – я вас на том свете достану… (убийцы уходят в сторону монастыря) Аббат д`Эрбле, человек по прозвищу Арамис. Он будет первым из четверых. Яд, кинжал, наемные убийцы – господь и кардинал мне все простят… А Кромвель…он умеет достойно наградить… (Резко поворачивается и, собираясь уйти, сталкивается с мадемуазель Мишель, крепкой деревенской девушкой, очень литературно образованной, она вскрикивает и роняет корзинку, которую несет в руках) Мадемуазель… прошу прощения (поднимает корзинку и протягивает ей. Мишель осторожно, с опаской берет корзинку из рук Посланника) Такая красавица, одна и так поздно?

МИШЕЛЬ. Спасибо, сеньор… Господин аббат говорит, что исповедоваться нужно тогда, когда подскажет сердце и захочет душа… А он всегда готов служить верующим… Он здесь рядом, и если я громко его позову, он услышит меня… А он очень сильный человек, наш аббат… (опасливо обходит Посланника)

ПОСЛАННИК. Ваш аббат… Исповедует таких юных прихожанок на ночь глядя… Только сегодня, я думаю, вам придется очень громко кричать, мадемуазель, потому что ваш пастырь по дороге в преисподнюю…(делает шаг в сторону Мишель)

МИШЕЛЬ. (испуганно зажмурившись, размахивает корзинкой) А-а-а! Не подходите ко мне…Святой отец! (Посланник уходит) Помогите! ( из трактира выбегает Арамис, он в одежде аббата) Не прикасайтесь ко мне, дьявол…

АРАМИС. (касается плеча Мишель, которая все еще размахивает корзинкой) Дочь моя… (Мишель вскрикивает и падает в обморок, Арамис ее подхватывает) Кто вас так напугал, дочь моя… Очнитесь, мадмуазель… (легонько хлопает ее по щеке)

МИШЕЛЬ. (открывает глаза) Святой отец…

АРАМИС. Кто вас напугал, дитя мое?

МИШЕЛЬ. (Вскакивает и прячется за Арамиса) Ах! Человек в черном… Такой страшный. Злобный, как дьявол…Он хотел напасть на меня.

АРАМИС. Человек в черном? Вам почудилось, мадемуазель. Здесь никого нет.

МИШЕЛЬ. Он сбежал… Он кинулся на меня, но я пригрозила ему, что позову вас. Тогда он сказал… Что вы скоро окажетесь в преисподней!

АРАМИС. Все во власти божьей. Но не думаю, чтобы это случилось так уж скоро., мадемуазель…Ох уж эти дамские нервы… Однако, как вы оказались одна, в такой час, в таком… (смотрит на трактирную вывеску, затем на монастырские ворота, крестится) святом месте?

МИШЕЛЬ. Ах, святой отец… Вы говорили, что для исповеди всегда есть время, когда этого просит отягощенная грехами душа…

АРАМИС. Ах, вот в чем дело….И что же тяготит вашу девичью душу? Такую нежную и юную душу… (целует ей руку)

МИШЕЛЬ. Я очень грешна, святой отец. Всякий раз, когда матушка готовит начинку для сладкого пирога, я не могу удержаться и потихоньку ее краду…

АРАМИС. Святая церковь допускает, что начинка для пирога – это еще не сам пирог… И не грех юной девушке попробовать немножко сладкого… Так что можете не беспокоиться – господь простит вас…

МИШЕЛЬ. О, ну как же не грех? Ну, пусть будет грех – я так хочу исповедоваться вам… Вы такой образованный человек. А у нас в деревне просто не с кем поговорить о поэзии…

АРАМИС. Исповедь – богоугодное дело… (достает бутылку с вином, отпивает, дает попробовать Мишель, и, устроившись поудобнее, участливо предлагает) Попробуйте припомнить что-нибудь еще, дитя мое…

( появляются убийцы, Арамис и Мишель не замечают их)

МИШЕЛЬ. Еще… ну, матушка не разрешает мне читать разные сочинения… А я все равно их читаю… Конечно, они не так интересны, как ваши проповеди…

АРАМИС. Гм… У вас тонкая душа… И о чем же эти сочинения?

МИШЕЛЬ. Больше всего мне нравится читать сочинения Луизы Лабе… Ах, какая женщина! (достает из корзинки книжку)

АРАМИС. Ого.. Однако, дитя мое…

МИШЕЛЬ. (начинает декламировать с выражением, размахивать корзинкой, в это время один из убийц подбирается близко настолько близко, что ему попадает корзинкой по голове. Увлеченный декламацией, Арамис тоже не замечает опасности)