Особенности разговорного стиля в сборнике рассказов Д. Лондона «Love of life» (стр. 4 )

1.  Вопросно-ответные: 31 единица ( что составляет 10,8%) : 1/”Who comes?” he queried in a thin, tremulous voice. - “Negore,” said the young woman, scarcely looking up from her task. (“NEGORE, THE COWARD”)

2/”How do you know it is the last turn?” I asked.

“The king is coppered, the seven is played open,” he answered. (“The sun dog trail”)

3/ "Was not my father brave man?" Zilla demanded.

"Thy (your) father was brave man," Ebbits acknowledged, with the air of one who will keep peace in the house at any cost. (“The White Man's Way”)

2. С подхватом: 29 единиц ( что составляет 10,1%): 1/“… And the next day I saw Ivan lead them upon the trail of the tribe. Even now are they upon the trail, and I am here, Negore, but no coward.”- “This is a tale I hear,” said Oona, though her voice was gentler than before.”(“NEGORE, THE COWARD”)

2/ Maybe bank lose twenty thousand dollars, maybe bank win. Yes, that picture I understand.”

“Yet you do not know the end!” I cried triumphantly..” (“The sun dog trail”)

3/"She was beautiful — " he began,

"But she didn't give milk," Madge interrupted. (“Brown wolf”)

3. Сповтором: 11 единиц ( что составляет 3,84%): 1/“Ay,” he answered. “But what end?”

“It was a piece of life,” I said.

“Ay,” he answered. “It was a piece of life.” (“The sun dog trail”)

2/ It is a foolishness, a great foolishness. (“The White Man's Way”)

3/ "Bill!" he whispered, once and twice; "Bill!" (“Love of live”)

считает, что в свою очередь, как подхват, так и повтор выражают экспрессивную реакцию на слова собеседника, но между ними есть и существенная семантическая и структурная разница. Подхват является катализатором развития диалога, содержит новое сообщение, в некоторых случаях прерывает собеседника и меняет вектор развития диалога. Повтор же, по мнению , ограничивается только оценкой услышанного и не передает новой мысли (Беркнер 1959:3). Повторы-восклицания выражают такие эмоции как: возмущение, насмешку, иронию, реже положительную реакцию.

В ходе нашего исследования мы заметили интересную особенность диалога в рассказах Дж. Лондона, а именно сочетание прямого вопроса и ответа, данного в косвенной форме.

1/After the third day, Dennin had begun to talk. His first question had been, “What are you going to do with me?” And this question he repeated daily and many times a day. And always Edith replied that he would assuredly be dealt with according to law. In turn, she put a daily question to him, - “Why did you do it?” To this he never replied. Also, he received the question with out-bursts of anger, raging and straining at the rawhide that bound him and threatening her with what he would do when he got loose, which he said he was sure to do sooner or later. (“The unexpected”)

2/But in time Dennin grew more tractable. It seemed to her that he was growing weary of his unchanging recumbent position. He began to beg and plead to be released. He made wild promises. He would do them no harm. He would himself go down the coast and give himself up to the officers of the law. He would give them his share of the gold. He would go away into the heart of the wilderness, and never again appear in civilization. He would take his own life if she would only free him. His pleadings usually culminated in involuntary raving, until it seemed to her that he was passing into a fit; but always she shook her head and denied him the freedom for which he worked himself into a passion.(“The unexpected”)

3/ He had not been home to the old country for fifteen years, Dennin explained, and it had always been his intention to return with plenty of money and make his old mother comfortable for the rest of her days.

"An' how was I to be doin' it on sixteen hundred?" he demanded. "What I was after wantin' was all the goold, the whole eight thousan'. Thin I cud go back in style. What ud be aisier, thinks I to myself, than to kill all iv yez, report it at Skaguay for an Indian-killin', an' thin pull out for Ireland? An' so I started in to kill all ivyez, but, as Harkey was fond of sayin', I cut out too large a chunk an' fell down on the swallowin' iv it. An' that's me confession. I did me duty to the devil, an' now, God willin', I'll do me duty to God."(“The unexpected”)

2.2.1.2  Монолог и внутренний монолог – единицы разговорного стиля

В ходе анализа рассказов мы выявили, что кроме диалога в процессе разговора возникают и монологи, которые, однако, можно назвать таковыми с большими допущениями. Во-первых, в них отсутствует какая-либо четко структурированная композиционная организация, присущая, например, монологу в научной или деловой речи. Во-вторых, разговорный монолог является, как правило, «диалогизированным» (Сиротинина, 1998:63) монологом: он постоянно прерывается различными замечаниями и комментариями, либо сигналами понимания, заинтересованности со стороны слушающего. Проецируя данные выводы на общение в реальной жизни, можно заметить следующее; в условиях живого непосредственного общения слушающий просто не в состоянии хранить молчание во время долгих и насыщенных высказываний собеседника, тем более если их содержание представляет для слушающего значительный интерес. По мнению ряда исследователей (Лаптева, 1976:35) монолог в разговорной речи отличается своей конкретной адресованностью слушающему. На основе этого, мы можем сделать вывод о том, что разговорная речь диалогична практически всегда.

Наиболее ярко данная особенность наблюдается в рассказе “The sun dog trail”: But he ignored me, for the picture he had in mind was before his eyes and he was seeing it.

“There are many names for this picture,” he said. “But in the picture there are many sun-dogs, and it comes into my mind to call it ‘The Sun-Dog Trail.’ It was a long time ago, seven years ago, the fall of ‘97, when I saw the woman first time. At Lake Linderman I had one canoe, very good Peterborough canoe. I came over Chilcoot Pass with two thousand letters for Dawson. I was letter carrier. Everybody rush to Klondike at that time. Many people on trail. Many people chop down trees and make boats. Last water, snow in the air, snow on the ground, ice on the lake, on the river ice in the eddies. Every day more snow, more ice. Maybe one day, maybe three days, maybe six days, any day maybe freeze-up come, then no more water, all ice, everybody walk, Dawson six hundred miles, long time walk. Boat go very quick. Everybody want to go boat. Everybody say, ‘Charley, two hundred dollars you take me in canoe,’‘Charley, three hundred dollars,’‘Charley, four hundred dollars.’ I say no, all the time I say no. I am letter carrier.

“In morning I get to Lake Linderman. I walk all night and am much tired. I cook breakfast, I eat, then I sleep on the beach three hours. I wake up. It is ten o’clock. Snow is falling. There is wind, much wind that blows fair. Also, there is a woman who sits in the snow alongside. She is white woman, she is young, very pretty, maybe she is twenty years old, maybe twenty-five years old. She look at me. I look at her. She is very tired. She is no dance-woman. I see that right away. She is good woman, and she is very tired.

В ходе анализа рассказов данного сборника нами было замечено, что автор передает внутренний мир главного героя (его разговорную речь, иногда мысленно обращенную к другу) при помощи использования внутреннего монолога. Цель внутренней речи –изобразить мысли и чувства персонажа, объективируя субъективную сторону жизни человека. Внутренняя речь как стилистический прием создания художественного образа отражает особенности внутренней речи как формы мышления. Ее физическая сторона в отличие от внешней речи сводится к необходимому минимуму, смысл доминирует над значением слова, и начинается процесс мысли. Внутренняя речь является показателем эмоционального состояния персонажа, сосредоточения его мысли на одном объекте. Как полагают литературоведы, внутренние монологи в художественной литературе выполняют различные функции: познания и самопознания, композиционную, идеологическую, характерологическую, индивидуализации и др. Во внутреннем монологе автор широко представляет персонажам возможность непосредственного восприятия действительности, ее анализа. Это позволяет охарактеризовать персонаж «изнутри», но все повествование направлено на то, чтобы читатель мог взглянуть на него глазами других, то есть реконструировать взгляд «извне» на него, выявить его духовное величие или убожество. В этом случае описываются такие процессы, которые в принципе не могут быть доступны наблюдению со стороны (но о которых посторонний наблюдатель может лишь догадываться, проецируя внешние черты поведения другого человека на свой субъективный опыт). «Изнутри» поступки, процессы, мотивы предстают в другой оценочной связи. Одновременно читатель получает информацию об объективной действительности, которая чувственно и психологически обогащена. Выдающиеся писатели, по мнению , посредством такой техники приходят к «подлинным психологическим открытиям» (Страхов 1975: 67). Психологический анализ во внутреннем монологе способствует более углубленному проникновению во внутренний мир и поступки человека, в художественное познание его личности. Наиболее ярко это находит отражение в рассказах: 1.“Love of life” (Bill would be waiting for him there, and they would paddle away south down the Dease to the Great Bear Lake. And south across the lake they would go, ever south, till they gained the Mackenzie. And south, still south, they would go, while the winter raced vainly after them, and the ice formed in the eddies, and the days grew chill and crisp, south to some warm Hudson Bay Company post, where timber grew tall and generous and there was grub without end.

These were the thoughts of the man as he strove onward. But hard as he strove with his body, he strove equally hard with his mind, trying to think that Bill had not deserted him, that Bill would surely wait for him at the cache) и 2.“The unexpected” (She glanced back at Dennin, but her eyes returned to the tilted plate. It was so ridiculous! She felt a hysterical impulse to laugh. Then she noticed the silence, and forgot the plate in a desire for something to happen. The monotonous drip of the coffee from the table to the floor merely emphasized the silence. Why did not Hans do something? Say something? She looked at him and was about to speak, when she discovered that her tongue refused its wonted duty. There was a peculiar ache in her throat, and her mouth was dry and furry. She could only look at Hans, who, in turn, looked at ddenly the silence was broken by a sharp, metallic clang.)