Общество для часов с боем (стр. 2 )

Алевтина: А чиво! Житье-та вам тут постно!.. (Разливает.) Все полезно, чиво в рот полезло!

Даная Тихоновна: Дочка у тебя растет… Добрая…

Алевтина: Кому оно надо!.. Это добро на хлеб не намажешь. Добрый нынче, что дурак!

Даная Тихоновна берет стакан с калганом, разглядывает на свет.

Алевтина: Я тоже добрая была, а чиво?! Так вон оно все добро – по саду бегает!.. Даная Тихоновна: Пускай… Деньги-то взяла?

Алевтина: Двести рубликов. Ну!.. На здоровьичко! Вы-то меня одна понимаете… (Выпивает.) Все порю-порю – не помогает! Вот они, дети-та!.. Неблагодарные! Всё где-то околачиваются! Делов дома что ли нету!.. (Резко.) А вы гоните ее! Гоните! Нечиво!..

Даная Тихоновна: Ладно. (Берет стакан. Смотрит через него на Алевтину.) А там…

Алевтина: Осадочек?! Так без него никак… (Пауза.) Та не бойтися! Чиво ж! Калган не водка! Пейте ж, ну!.. Чего нюхать! У нас его все пьют – никто щщё не травился! (Пауза.) Вот так… И чиво?

Даная Тихоновна: Шибко сладко…

Алевтина: Ой! Ну, сразу прям как наша, как замалинская заговорила! Лёгко пошла-то? А то! Я ж говорю, ну чистое вино! (Наливает еще.)

Даная Тихоновна: Нет, Алевтина, хватит мне. Ты сказала что?..

Алевтина: Постное вам тут житье, говорю-та! Чиво ж и себя, и других мучите… Там-то в городе, небось, квартиру бросили?.. А тут, в своем дому-та… привыкаете – и все никак…

Даная Тихоновна: Ничего. Это я не к дому, это я к себе привыкаю.

Алевтина: Ну да. (Выпивает одна.) Не понимаю я городских… и чиво рваться на сто домов сразу: там у них квартира, и щщё детям дай, там дача, а тут щщё, да с садом! (Наливает.) И нигде толком и не живете. Все бросаете, да бросаете…

Даная Тихоновна: Дом – не стены. Стены легко бросать.

Алевтина: А чиво ж! Когда не свое-та!.. (Даная Тихоновна встает.)

Алевтина: (Продолжает.) Кого пожалели-та? Мать? Да ей-то чиво! Все в бреду была... Ходили за ней, ходили, да… Если б раньше… Царствие небесное! (Выпивает одна.)

Даная Тихоновна: Ох, Алевтина!..

Алевтина: А чиво? Я свои грехи знаю... (Встает. Берет сумку.) Заговорили вы меня! А я чиво к вам шла-то… (Роется в сумке. Достает мятый клочок бумаги.) Телеграмма до вас.

Даная Тихоновна садится. Тишина. Из рукомойника вода звонко капает в таз. Затемнение.

Картина четвертая.

Зима. Поздний вечер. Терраса. На террасе гроб. Девушка в кимоно у гроба. Слышно, как капет вода.

Девушка: Дом плачет… (Капель все реже и совсем скоро затихает.) Ну вот. Перестал. (Смеется.) Смотри. Это я для тебя надела. (Кружится по террасе.) Ты все спрашивала… То мамка не позволяла… Она всё продала. Жалко… Это одно осталось. Я же говорила – не надо нам. Странная ты… Она и это найдет. (Раскидывает руки в стороны. Кимоно распахивается – под ним девушка одета в верхнюю зимнюю одежду и валенки.) Ты про бабочку в нем пела. Помнишь? Ее щщё так смешно звали… Чиво-чиво-сан… А я не думала, что бабочки халаты носят… Она все равно найдет. И продаст... А я первей нашла. Я все-все найти могу! Все-все!.. А зачем!.. (Собирает в комок полу комоно.) Я тебе цветов принесла… Бабочки любят цветы. Это василек… красный. Таких не бывает. А для бабочек бывают. (Складывает два комка вместе.) А это – пион. Как из твоего саду!.. Ой!.. (Что-то мелкое снимает с кимоно. Рассматривает.) Пятнушки… Бедная! Как же ты заползла-та… (Поднимает руки и дышит в них.) Божья коровка… Лети на небко… (Пауза.) Ух ты… Шевелится… Живая!… Беднинькая… Потеплело, а ты подумала, что зима кончилась? Глупая…

Девушка, держа ладошки в горсти, уходит в дом. Затемнение.

Картина пятая.

Лето. День. Терраса. На террасе Алевтина и Даная Тихоновна с телеграммой.

Алевтина: От дочкИ, что ли? Телеграмма?

Даная Тихоновна (не сразу): От нее. От Любушки…

Алевтина: Приезжает, что ли?

Даная Тихоновна молчит.

Алевтина: ДочкА-то?..

Даная Тихоновна: Приезжает.

Алевтина: Баб Дунь, ты чиво… Ну, сырость-то разводить! Дочка приезжает! Ти-и!

Даная Тихоновна: Прости меня, Алевтина! (Даная Тихоновна порывисто хватает Алевтину за руку.)

Алевтина: Чиво ты?!

Даная Тихоновна: Девять лет... Девять лет я ее не видела. Ни письма!.. А тут приезжает…

Алевтина: Да и так лучше. А письма – чиво! Бумага-то все стерпит. А вот человеку в глаза погляди, погляди сначала! А потом и говори…

Даная Тихоновна: Ты про что, Алевтина? Что бумага стерпит?

Алевтина: Да все стерпит. Бумага-та. Чиво ей … Я ж и говорю: хорошо, что приезжает дочка-то! (Неуверенно.) Сама едет…

Даная Тихоновна: А не ошиблись на почте-то? Может, не мне это? А? Не мне…

Алевтина (обиженно): Я щщё не слепая! По печатному разобрать могу! Вот тут дом с номером, и поселок наш – Замалинка! И район даже указанный! Я на всякий случай у начальницы переспросила…

Даная Тихоновна: А может, случилось что?..

Алевтина: Если б помер кто, так-ыть и пишут в телеграммах, а тут ничиво и нету… (читает) «Встречай тчк Люба тчк». Дочку-та Любой зовут?

Даная Тихоновна (кивает.): Любой… Встречай… А когда?

Алевтина: А сегодня и встречай.

Даная Тихоновна: Ох!.. Она ведь взрослая совсем…

Алевтина: Чиво! Дочка - она завсегда дочка! (Подсживается. Наливает себе калган.)

Даная Тихоновна: Институт закончила, наверное…

Алевтина: Институт - дело хорошее. В люди выйдет. Это нам тута - тока коров за сиськи тягать. А Машутка подрастет, я ее тоже туда сдам. Чиво ей тута болтаться!.. (Выпивает.) Косорукая она, конечно. Да я так думаю, что в одном месте отнялося, в другом добавится. А, баб Дунь?.. (Берет бутылку, но ставит ее обратно.) Глядишь, может, поумней мамки-то выйдет... Замуж ее отдам. Чтоб как у людей было... Свадьбы в августе лучше играть… (Наливает.) Платье пошью белое, до полу… Или вон из тех, что вы ей надарили! Разнопестрое! А чиво!.. Как артистка будет, все обзавидуются такой дочке!… А мужик ейный пускай тоже с институту будет. С медицинского. Так оно лучше… (Выпивает.) А докторшей станет, чистый халат ей выдадут, белый-белый, и людей по одному пускать станут. А мамка заболеет - к кому? К дочке. Уж она тогда… Тока чиво ей тута делать в белом-то халате да среди навозу... Ой, баб Дунь!..

Бьют часы.

Даная Тихоновна: А что, Алевтина? Не напечь ли нам с тобой пирогов?

Алевтина: Пирогов? А чиво ж! С клюковкой? У меня щщё прошлогодняя осталась!

Даная Тихоновна: Да я земляники наберу… Любаша сладкое любит…

Алевтина: Землянички-та? Щас я Машутку кликну, пускай наберет! Машутка! Слышь? Доча!

Голос девочки: Ну, чиво!

Алевтина: (Резко.) Чивокни мне щщё! (Ласково.) Беги, баб Дуне землянички набери! Пироги печь будем! Скоренько, доча!

Даная Тихоновна: Да, я сама…

Алевтина: Чиво! Пускай. У нее ноги молодые, и глаз зорчее.

Даная Тихоновна: Ну, так что, тесто надо заводить, опару ставить…

Алевтина: Ти-и! Та я щас мигом заведу! У меня и мука высшего сорту!

Даная Тихоновна: А лепить - я приду! Не прогонишь! Алевтина!

Алевтина: А чиво! Приходите. Лепить - оно завсегда веселее вместе! Вы вон, пока цветочков дочкЕ наберите-та. Из саду! Таких цветов больше ни у кого нету! Вам бы их продавать. Уж давно бы обзолотились!.. А чиво!

Даная Тихоновна: Так они лучше, когда в саду. На своем месте. И живые…

Алевтина: Ой, баб Дунь… Ну кому с них таких живых польза?! Одно – пчелам! Так у вас и ульев нету… Гляжу я на тебя, блаженная ты какая, что ли?.. А мож, святая?

Даная Тихоновна (с улыбкой): Ну, Алевтина! Где сейчас святые! Время-то какое!

Алевтина: А чиво! Время-та, оно завсегда… Всякое время. Люди же они и тогда люди были. И после нас, небось, не последние станут. Дай бог, чтоб не хуже нас с вами… А дочка приедет – так поезжайте с ней. Поезжайте…

Даная Тихоновна: Позовет, так и поеду. Поеду, Алевтина! Еще как поеду!

Алевтина: Так на дорожку-та!

Смеются. Алевтина наливает себе в стакан калган. Второй протягивает Данае Тихоновне.

Даная Тихоновна: Ох, Алевтина!.. (Берет стакан.)

Алевтина: А чиво! На здоровьичко!

Они чокаются, выпивают.

Алевтина: А двести рубликов я взяла. (Уходит.)

Картина шестая.

Зима. Поздний вечер. Люба на пороге большой комнаты. Осматривается.

Посередине комнаты стол. На столе банка с двумя увядшими гвоздиками, и большая черно-белая фотография c черной лентой через уголок. Перед ней стоит граненый стакан с водкой, накрытый подсохшим куском черного хлеба. В левом дальнем углу образа и лампада. Рядом – старенький невысокий буфет. Справа - русская печь. Прямо вход в другую комнату, занавешен портьерами. По всему полу расставлены емкости – банки, миски.

Люба: Нереально. (Осторожно проходит по комнате. Скрипят половицы. Она останавливается. Наступает. Скрип.) Нереально. (Садится за стол. Смотрит на портрет в траурной рамке. Берет стакан с водкой и хлеб. Крестится куском хлеба. Выпивает, стряхивает остатки на пол, закусывает тем же куском хлебом.)

Люба: Господи! Как же я устала. Смертельно… Ну, все, все… Я пришла. Я дома…

Люба роняет голову на руки. Сидит неподвижно. Заскрипели половицы. Люба не слышит. Она задремала. О миску ударилась капля воды. Гаснет лампада. Становится совсем темно. Только в окошки льется мягкий ровный свет. Ночь тихая и ясная. Вода капает повсюду. Веет сыростью. В свете появляется фигура в цветастом кимоно.

Она идет мимо Любы, не замечая ее. Выходит на террасу. Постепенно капель стихает. Снова появляется фигура в кимоно. Она идет к образам. Что-то кладет за икону. Люба шумно вздыхает, бормоча во сне: «Нереально…нет…» Фигура в кимоно замирает, оборачивается. Это девушка. Она осторожно подходит к Любе. Смотрит на нее. Люба, кутаясь в шубу, бормочет: «Как сыро… Господи… как сыро…» Девушка снимает с себя кимоно укутывает им Любу вместе со стулом. Потом, отступая в темноту, исчезает. Тянет холодом. Слышно, как бьют часы.