Общество для часов с боем (стр. 6 )

Алевтина: Нет, Люба. Нам чужого не надо…

Люба: Где чужое-то?! Задаром! Чего – нет-то! Тут - сад. Машутка цветы любит? А что? Сад большой. Хочешь - под огород пусти. С пользой дом будет. И просторней так. Ты-то сама ещё в соку - глядишь… чем черт не шутит! Ты - там, она - здесь. Никто никому не мешает. И живите в своё удовольствие!

Алевтина: Есть у нас где жить-та. Разве ж кто в своем дому мешает?!..

Люба: (Пауза.) Значит, отказываешься. Что, Машутка, и тебе не нравятся хоромы? (Встает. Прохаживается. Машутка молчит.) Не нравятся. (Пинает стул.) Трухля такая - кому понравится… (Громко.) Топить, говоришь? Печку запалить? А - вместе с печкой? Да и то - не разгорится! (Смеется.) Сырой больно! Уголёк-дровишки? (Хватает стул, лупит его об пол. Стул разлетается в куски.) И дровишки тут! На! Сколько хочешь! На тебе - дровишки! На!.. Спалю! Спалю тебя!..

Алевтина: Люба!..

Люба (падает без сил. Рыдает.): Что - Люба?! Что?!! Не нужен он мне! Развалюха! Зачем за ней сразу не рухнул! Зачем гробом мне на душу давит! Спалю!.. Никому он не нужен! Никому! Всё из-за него, проклятого! Ненавижу его! Ненавижу!!! Не мой он! Не мой!..

Алевтина: Любушка…

Люба: Убила. Я ее убила. Все писала… Что она с нами сделала…Со мной… Зачем она молчала! (Сидит, обхватив себя руками.)

Алевтина: Ты-то писала. Да она не получала…

Люба: Как же!..

Алевтина: Ни словечка! На почте потерялися, письма твои-та…

Машутка встает и идет разжигать печь. Берет из вороха бумажные листы – письма, бросает в печь на растопку.

Люба (Обнимает Алевтину): Ох, Алевтина!..

Алевтина: Ну, все прошло уже… прошло… Я забыла. И ты забудь.

Алевтина и Люба сидят на полу обнявшись. Люба наблюдает за Машуткой. Вытягивает наугад какую-то бумагу из вороха у печи, сворачивает ее в кулек и поджигает.

Люба: Никто в правде на свете не живет… Нет на свете правды… Да будет свет… (Гасит. Разворачивает лист. Смотрит в него.) Ты наврала мне. Да? Алевтина!.. Наврала!.. (Отталкивает Алевтину.) Вот они! (Бросается к печи, отталкивает Машутку.) Все тут! (Пауза.) Все взяла… Все себе взяла, Алевтина? Даже вину мою. А сама гордую строишь… перед кем… грех это…

Алевтина: Чиво ты! Полоумная!..

Машутка: Это я принесла. Я. За неделю до смерти… Нашла и принесла.

Люба: Ты…

Алевтина: Ах ты!.. Косорукая!.. (Бьет Машутку по щекам.) Поганка такая! (Обнимает.) Сиротка моя! Бедная!..

Люба: (Смеется.) Купить хотели... счастье купить хотели! А оно, выходит, не продается, а?! Не продается счастье, Алевтина. Задаром только… И не спрашивается - когда. Ему так открываться должно. Так!.. Пришло – бери, сколько надо. И никому ничегошеньки платить не надо!.. А мы все хотим, чтобы ко времени, чтоб срок его назначать, счастья, – и платить за это готовы! А платить-то – кому?.. (Пауза.) Они тебе денег дали. Чтобы ты им ребеночка родила. Дали, Алевтина?... Дали… А ты вот такую!.. И всех обманула... Сама нагуляла… Да кто с тобой гулять-то хотел?! Ты же дура, Алевтина. Кому ты нужна… Все себе взяла… Он-то видит! Видит… а ты гордую строишь…

Алевтина: Я свое взяла! Долги ваши мне заплаченные сполна. Ты мне на стыд не дави. Мой грех пускай он один и судит. Я ее носила, она моя вся! Моя! Мое сердце пинала…

Люба: Какая же ты!.. Ох!.. (Обнимает Алевтину.) Какая же ты… счастливая! Алевтина! (отталкивает ее.)

Алевтина: (Машутке тихо.) А ну, поди, воды принеси.

Машутка возвращается с ковшом воды. Алевтина пьет сама, потом подходит к лежащей на полу Любе, садится рядом.

Алевтина: Ты чиво… Давай-ка, умойся… Что сделано уже не воротишь… Живая ты там?.. (Брызгает на нее водой.)

Люба: Что ты суёшь! Не то…

Алевтина: (Почти насильно умывает Любу из ковша.) Так-то лучше… Ну вот! Живая! Давай, давай…

Люба (успокаиваясь, отталкивая руки Алевтины): Темно как…

Машутка (еще раз подает ковш с водой): Вот…

Люба (Машутке): Ты - кто?

Машутка (робко): Машутка я…

Люба: Машутка?.. Мария, значит. Святая. (Пауза.) Садись, Мария.

Машутка не сразу садится.

Люба: Ну? (Пауза.) Что делать будем?

Алевтина: Отдохнуть бы тебе, Люба… Согреться…

Люба: Люба?.. Я - Люба… А ты – кто!

Алевтина: От те приехали!..

Люба: Ты… что здесь делаешь!

Алевтина: Поспать тебе… Поспать хорошо…

Люба: Молчи! На том свете выспимся! И так вся жизнь – как сон. (Алевтина всхлипывает, и вцепляется в Любу. Люба крепко прижимает ее к себе.) Молчи!.. Пусть она скажет. Я со святыми говорить хочу! (Молчание.) А святые не хотят…(Люба отталкивает Алевтину, берет ковш. Шумно втягивает носом воздух.) Не-е… (Пьет из ковша.) М-м-м!.. Судить меня пришла?.. (Опрокидывает ковш с остатками воды себе на голову.)

Молчание.

Люба: Кого судить-то, Мария? Мария… она тоже его бросила… бросила. Людям отдала - они убили… (Сидит, обхватив себя руками.) Темно-то как… А?.. Мария!.. Слышишь?! Огня дай… Господи! Как сыро!..

Машутка: Согреться надо... Протопить только. Теперь-та можно… Когда схоронили.

А утро – оно завсегда мудрее. На то и утро. Все в нем ясно… (Машутка начинает растапливать печь.)

Люба: (Жалобно.) Темно мне, слышишь? В душе темно…

Машутка: Ночью чиво бес не вытворяет. Темно ночью-та, вот он и куражится – не видно его в темноте-та. А чуть – свет, и нету – пропал. Потому свет – он всю правду, и про людей, и про бесов…

Она бросает в печь письма. На лице Машутки пляшут тени. Письма горят, занимаются дрова. Чем сильнее разгорается печь, тем теней становится меньше. И скоро все лицо Машутки озаряется красным светом. Она улыбается.

Алевтина: Мария…

Люба: Сестра…

Машутка: Тут я… Послежу. А вам отдохнуть бы. Отдохнуть… А я тут…

Картина девятая.

Площадь. Много людей. Посреди площади стоит огромное чучело Зимы. В толпе стоят Машутка в тулупе и валенках, Люба в кимоно, Алевтина в цветастом простеньком платье. Среди них носятся ряженые. Они раздают людям блины и конфеты. Звучит русская гармошка. Даная Тихоновна в расшитом русском костюме стоит на эстраде, пританцовывая. Улыбается. Она срывается с места и пускается в пляс. Ее танец подхватывает Александр. Он тоже в русском костюме. Они танцуют вместе. Их окружают ряженые. Начинается игра в «Ручеек». Любу, Алевтину и Машутку подхватывают ряженые и увлекают в «Ручеек». Даная Тихоновна и Александр прыгают с эстрады вниз и присоединяются к общему «Ручейку». Сквозь музыку и крики слышится бой часов – 12 ударов. Все скандируют: «Гори, гори ясно! Чтобы не погасло!..» Над ними растет красное зарево. Чувствуется запах гари. Слышен треск и грохот падающих бревен.

Темно. Тишина. В тишине слышен ход часов.

2006 г.