Общество для часов с боем (стр. 3 )

Люба: Мама!.. (Просыпается, пытается пошевелиться.) Что такое… Что!.. Кто тут!... Что такое!.. (Вскакивает. Срывает с себя кимоно.) Боже мой… Что за дурацкие шутки! (Кричит.) Что за шутки такие! Проклятая деревня!.. Ну что за люди!.

Люба идет к двери на террасу, выходит. С террасы снова доносится шум.

Голос Любы: А! Черт!..

Люба (входя): Понаставили! (Закрывает дверь. Бредет по дому. Пробует выключатель – света в доме нет.) Как же я устала. Господи! Ну, зачем мне опять… эта деревня… не хочу! (Садится за стол. Достает сигареты из шубы. Прикуривает.) Никак меня не отпустишь. Мама…Ну, зачем я тебе!.. (Устало.) Чтобы мучить. (Пауза.)

Оглядывается. Бросает сигарету в банку с гвоздиками. Встает и идет к образам. Проводит рукой по иконе. Нервно дергает рукой, икона съезжает.

Люба: Что за мерзость!.. Черт…

Люба недолго стоит в замешательстве. Потом поднимает икону и устанавливает ее на место. Зажигает лампаду. Смотрит вверх, на икону. Хочет перекреститься. Но вместо этого просто кладет руку себе на лоб.

Люба: (устало) Ну что? Смотри-смотри… (Очень осторожно поправляет икону, проводит пальцем по образу.) Какой ты... Гладенький… Как будто есть… (Убирает руку.) А так – и нет... Ну, чего смотришь! У, какой сердитый… Не страшно мне. Смотри-смотри. Все равно простишь. Ты же всех прощаешь, да?.. Размолчался… (Отворачивается. Стоит, прислонившись спиной к стене. Закрывает глаза. Она то ли вздыхает, то ли мычит что-то себе под нос – не разберешь. Потом, постепенно набирая в голосе, поет.)

Ой, да ты не стой, не стой

На горе крутой,

Ой, да не спущай листа

Во синё море…

(Пауза.)

Люба: Тебя-то хоть раз кто-нибудь прощал?!

Встает, напевая мотив той же песни, проходит, не обращая внимания на расставленные по полу миски и банки. Поднимает шляпу, отряхивает ее, надевает. Берет за край скомканное кимоно и, волоча за собой, скрывается в другой комнате дома. Слышно как скрипнула кровать и наступила тишина.

Картина седьмая.

Вечер. Лето. Терраса та же, праздничная. Цветов нет. Стол сервирован для чая.

Входит мужчина в легком элегантном костюме песочного цвета, в шляпе и с кожаным портфелем. Не сказать, что он красив, но шарм… Мужчина проходит, осматривается. Он с роскошным букетом роз на длинных стеблях. Ищет – куда можно поставить букет. Напевает известную опереточную мелодию. Ставит розы прямо в рукомойник. Не получается. Они слишком длинные – все время падают.

Александр: А! Черт!…

Входит Даная Тихоновна с пузатым чайником.

Даная Тихоновна: Фа-диез?!…

Александр: А!.. Черт! (Оборачивается. Розы выпадают из рукомойника.) Даная!..

Даная Тихоновна: Саша! Вот уж не ожидала!.. (Отдает ему чайник, сама сообирает упавшие розы.) Бедные, бедные девочки!.. Что ты с ними творишь!..

Александр: Даная!.. Черт возьми! (Ставит чайник на стол.) Ты ни капли не изменилась…

Даная Тихоновна: Да и ты. (Достает банку из буфета, наливает в нее воду, ставит туда розы.) Сколько же мы не виделись?!

Александр: Долго… Как ты из театра ушла.

Даная Тихоновна: Не верю! Не верю глазам!..

Александр: Предлагаю по коньячку! (Достает из портфеля коньяк.) Для разгона!…

Даная Тихоновна: Фа-диез!.. Ты же знаешь, я не пью.

Александр: Ну а я выпью. (Открывает коньяк, наливает себе в чашку.) М-м! Беллиссимо! Прямо как в прежние времена! Для полного впечатления еще разложить партийку в преферанс!.. (Достает карты.)

Даная Тихоновна: Ты неисправим!..

Александр: О, да! Я редким постоянством знаменит!..

Даная Тихоновна: И фа-диез по-прежнему фальшивит?!..

Александр: Без твоих уроков!.. (Хочет ее обнять.) И почему я на тебе не женился... Ну что, играем?!

Даная Тихоновна: Мне не на что играть. Я небогата, Фа-диез...

Александр: А мы на интерес! (Тасует карты, раздает.) Слушай… Могу я на пару дней у тебя задержаться?

Даная Тихоновна: Это твой интерес?..

Александр: Нет… то есть да… то есть… Черт!

Даная Тихоновна: Фа-диез!.. Боже мой! Ты все как маятник – туда-сюда тебя качает.

Александр: А часики: «тик-тик!»…

Даная Тихоновна: Фа-диез.

Александр: Да нет… Вообще-то… Мизер!..

Даная Тихоновна: Я пас…

Александр: Ну нет! Не выйдет… Веришь, я соскучился!.. (Даная Тихоновна делает ход.)

Даная Тихоновна. Фа-диез… Абсолютный слух!

Александр: Ах вот так, да?! Предчувствую самое худшее… Позор! Позор Фа-диез! Ладно. Я и в позоре иду до конца! Играем!.. Да и за пару дней мы вряд ли успеем поссориться… Черт!.. Беру!

Даная Тихоновна: Ты же терпеть не можешь деревню.

Александр: Справлюсь, я все-таки мужчина!.. К тому же играть – мой единственный талант!..

Даная Тихоновна: (Смеется.) Но не в карты!.. Взятка… Тебе катастрофически не везет!

Александр: У меня перебор. Черт!.. Извини. Ну, так как, оставляешь меня?

Даная Тихоновна: Ты серьезно?

Александр: В любви же перебора не бывает!

Даная Тихоновна: Да, возраст тебя не берет…

Александр: Ревнуешь?

Даная Тихоновна: Отревновала свое.

Александр: Напрасно, напрасно. В пятьдесят женщина расцветает особенно...

Даная Тихоновна: Ты забыл. Мне почти шестьдесят.

Александр: Нет. Поздние цветы самые благоуханные…

Даная Тихоновна: Ах, Фа-диез! Абсолютный слух!..

Александр: Ну да, ну да. Виноват… (Берет бутылку.) Может все-таки, а?.. Мне вот медицина рекомендует. Сосудорасширяющее. Ну…

Даная Тихоновна: Ладно. (Наливает чай.) Раз уж ты и впрямь решил задержаться, хотя бы на чай…

Вбегает Машутка с кастрюлей, забитой пирогами, запинается на пороге, роняет кастрюлю. Несколько пирогов выпрыгивают из нее, как лягушата.

Машутка: Баб Дунь!.. Ой! Поганец такой! Ну, все попросыпала! Косорукая!..

Машутка ползает по полу, собирая выпавшие пироги. Даная Тихоновна встает, чтобы помочь Машутке, но Александр ее останавливает.

Александр: Баб Дунь?! Нет уж! Баб Дунь – сиди! А вы… позвольте, юная леди... (Опускается на пол.) Сегодня день такой коленопреклоненный!..

Машутка: Ой! Чиво это!.. Штаны ж попачкаити! (Садится на полу, изумленно смотрит на ползающего Александра.) Драссьте…

Александр кладет последний пирог в кастрюлю. Достает платок, вытирает руки.

Александр: Мой ангел!.. Разрешите представиться…

Александр протягивает Машутке руку, она смотрит на него ошарашено. Как под гипнозом протягивает свою маленькую ручонку.

Александр: Сударыня…

Машутка переводит взгляд на его красивую холеную руку, отдергивает свою, энергично обтерев об себя, решительно протягивает снова. Не отрываясь, глядит в глаза Александру, который пожимает протянутую ему руку.

Александр: Здравствуйте. Александр. К Вашим услугам… Простите мое нескромное любопытство… у ангела есть имя?

Машутка (на одном выдохе): Машутка.

Александр: Мария?! Пресвятая дева… (Поет несколько фраз из «Ave, Maria»)

Машутка с восторгом и изумлением слушает. Когда он заканчивает, аплодирует.

Даная Тихоновна: Браво, браво!

Машутка: Ух, ты! Прямо как по-настоящему! Аж мурашки побежали! Вон тут!.. А Вы тоже из артистов, как баб Дуня, да?

Даная Тихоновна (улыбается): Из артистов.

Машутка: Ой! Как здорово! А к нам так, в гости? Или с концертом? (Замечает портфель, пинает его.) Ти-и! Это чиво, все ваши вещи, что ли?! (Разочарованно.) Значит, без концерта...

Даная Тихоновна: Ну, что ты, Машутка, гостя чаем еще не напоила, а уже концерта требуешь.

Машутка: Ой, баб Дунь! Я щас! (Подхватывает с пола кастрюлю с пирогами.) Это куда девать-то, баб Дунь? Ой! На стул поставлю, ничиво? А я Вам щас варенья мамкиного принесу! Ладно? А вы тута пироги пока кушайте! Мы с баб Дуней и с мамкой лепили, а я щас! Щас я!..

Машутка убегает.

Александр: Баб Дуня… Мило. Какие метаморфозы за год сельского уединения!

Мог ли себе представить Зевс, что однажды вместо заточенной в башне Прекрасной Данаи найдет баб Дуню?!

Даная Тихоновна: Ну, ты не Зевс.

Александр: Но однажды я тебя уже похитил! Даная… Ты думаешь вернуться?..

Даная Тихоновна: Ты о чем?!

Александр: Чио-чио-сан, публика ждет вашего выхода! На тебя еще ставить и ставить, Даная!..

Даная Тихоновна: Ах, об этом… Знаешь, Фа-диез... Золотое правило…

Александр: Сцены и стола – главное вовремя уйти… Помню, помню! И все-таки я намерен тебя украсть!.. Или я не Пинкертон!

Даная Тихоновна: О! Вспомнил!

Александр: А что! Я в этой роли блистал. Пока кому-то не взбрендило уйти на покой! Теперь сплошной второй план. Нет в жизни счастья Пинкертонам!..

Даная Тихоновна: Ой! Сахар бери.

Александр: Бах! Бах!.. Все в молоко и в молоко…

Даная Тихоновна: Это домашнее. Алевтина носит. Почтальонша наша.

Александр. Почтальонша?... Нет, спасибо. (Пауза.) А ты, я смотрю, тут обжилась. Пироги печешь. Вышиванием занялась… Прямо благородная девица!.. Хочется оставить осязаемый след потомкам?..

Даная Тихоновна: Да так, нервы успокаивает, говорят. А что?..

Александр: Думаешь, оценят?

Даная Тихоновна: Ты о ком?..

Александр: Да так. О потомках.

Даная Тихоновна: Что-то с Любой?.. Фа-диез! Вы виделись?!

Александр: Ну...

Даная Тихоновна: Она же тебя не выносит! Прости… С ней все в порядке? Она прислала телеграмму…

Александр: Все как обычно. Да не тряси меня!

Даная Тихоновна: Ничего не понимаю!..

Александр: Я вас тоже понять не могу! Бежите друг от друга, как неродные! А меня трясете…

Даная Тихоновна. Нет, Фа-диез. Мы всегда бежим навстречу. Но видно эту пружину нельзя сжимать слишком сильно, а то выстрелит… тебе не понять…

Александр: Ну да, и в отцы я негоден! (Пауза.) Ну что?! Очевидно, маленькие девочки не выносят Пинкертонов биологически! И чего им нужно, чтобы они приживались!..

Даная Тихоновна: Материнская любовь…