Основные концепции социальной мобильности (стр. 2 )

1) сведение критериев социальной дифференциации только к отношению к средствам производства и характеру труда;

2) представление о равенстве шансов и постоянной тенденции увеличения восходящей социальной мобильности, связанной с процессом дестратификации общества (через уничтожение классов);

3) представление о стратификационных возможностях как сугубо дружественных и бесконфликтных, основанных на интересах «советского народа»;

4) вуалирование реального неравенства социальных групп по отношению к собственности, престижу власти и бюрократического (номенклатурного) механизма управления динамикой социальной структуры. С этими, очень удачно подмеченными вышеназванным автором недостатками, присущими социологии советского периода, трудно не согласиться.

Большинство советских гуманитариев, называя себя марксистами, таковыми не являлись, так как применение ими марксовой теории «социального класса» неизбежно привело бы их к признанию существования социального неравенства, имущественного расслоения советского общества и, в конечном счете, – к констатации того, что партийно-государственная элита обладала многими чертами класса.

В советской литературе термин «социально-классовая структура» использовался упрощенно, вне контекста с социальным неравенством. Советская версия социально-классовой структуры социалистического общества, хотя и считалась марксистской, таковой не была, так как строилась на немарксистской бесконфликтной парадигме. Она постулировала социальную бесконфликтность, движение общества к социальной однородности и прогнозировала образование в отдаленной перспективе бесклассовой структуры. Однако именно на базе общенародной собственности пышно расцветала номенклатура, привилегии, появилась «теневая экономика». В конечном счете отказ от принципа неравенства разрушил советскую систему и погубил социалистический эксперимент.

Можно привести достаточно аргументов в пользу данной посылки.

Во-первых, в любом обществе, кроме владения собственностью, кто-то должен осуществлять оперативный хозяйственный контроль за ней. Возможность распределения материальных и денежных ресурсов часто оказывается более важной и выгодной, чем прямое владение собственностью. В этом варианте у распорядителя преимущество безответственности, ведь он имеет дело с чужой собственностью. Таким образом, при неграмотном управлении у армии чиновников риск небольшой, а социальные преимущества очевидны.

Во-вторых, общество всегда имеет определенную государственную, политическую организацию, а значит, появляются лидеры, государственные менеджеры, чиновники, которые объективно должны иметь больше прав, иначе они просто не смогут выполнять функции государственного управления. Практически в любом обществе такие социальные группы занимают определенный статус, который объективно порождает социальное неравенство.

Письменная история человечества пока не знает ни одного общества без социального неравенства. Социальное неравенство многолико, оно проявляется в самых различных формах и на разных ступенях социальной организации. Опросы показывают: люди достаточно хорошо представляют свое место в социальной иерархии, остро ощущают и болезненно реагируют на социальное неравенство, что нередко выражается в социальных конфликтах.

В-третьих, есть основания полагать, что в природе человека генетически заложено стремление к доминированию над другими людьми. Это стремление в разной степени выражено у отдельных лиц. Человек или социальная группа, получив власть, всегда стараются, открыто или замаскировано, ее использовать. Эти процессы можно регулировать (представительная демократия, разделение властей, ротация государственных чиновников), но устранить полностью нельзя.

В четвертых, общество объективно заинтересовано выдвигать для управления на вершины власти самых способных, одаренных и тем самым вынуждено создавать такие условия, чтобы люди стремились, имели желание занимать эти места. Социальное неравенство – это своего рода инструмент самосохранения общества, с помощью которого оно сознательно обеспечивает замещение наиболее важных постов способными и квалифицированными людьми, своего рода элитой – политической, экономической, научной, военной и т. п. Ошибки таких людей или их некомпетентность могут обходиться обществу слишком дорого. Поэтому нужно создавать некоторые преимущества в общественном статусе, социальном положении, стимулируя выдвижение самых способных людей. Фундаментальной теоретической основой социального неравенства, стратификации является само развитие цивилизации. Каждая отдельная личность не может овладеть всеми достижениями материальной и духовной культуры. Возникает специализация людей и вместе с ней – более и менее ценные виды деятельности. Люди не равны по своим способностям, воспитанию и образованию. Вот объективная основа стратификации.

Ориентация марксистской концепции социальной стратификации на экономический критерий и вуалирование реального неравенства породили в советский период и специфическое понимание социальной мобильности. В советской социальной философии это понятие довольно часто обозначалось термином «социальные перемещения», под которым и понималось изменение индивидом или группой социальной позиции или места в структуре общества.

Перемещения социальные являются здесь формой социального воспроизводства.

Данный подход признавал за социальной мобильностью или социальными перемещениями статус важнейшего основания для обеспечения социальной стабильности в обществе и, в какой-то мере, – для укрепления позиций господствующих классов. Вместе с тем, считалось, что они не меняют сути социального строя, соотношений классов и социальных слоев. На этом основании базировались критики основных теорий западных социологов, усматривающих в динамике социальной мобильности показатель «открытости общества», его демократичности. Достаточно посмотреть раздел «перемещения социальные» в «Кратком словаре по социологии» – одном из первых советских изданий такого рода в области социологии как специальной науки, – чтобы найти подтверждение вышесказанному. «Основной недостаток западных концепций перемещений социальных состоит в изображении индивидуальных перемещений как универсального изменения в социальной структуре»[5]. «При социализме социальные перемещения являются отражением сложившихся отношений между классами и социальными слоями, прежде всего по поводу распределения и закрепления различающихся по своему характеру видов труда»[6].

Такое понимание «социальных перемещений» сродни понятию «текучесть кадров» и способствует, скорее всего, удовлетворению разного рода профессиональных и бытовых потребностей работников, позволяет реализовать индивидуальный выбор, является своеобразным индикатором социального динамизма.

Рассмотренная нами советская версия марксистской социально-классовой структуры, как мы заметили ранее, по сути своей не являлась марксистской. Данная версия не вписывалась и в ленинскую теорию классов.

В своей работе «Великий почин» Ленин дал всестороннее и, по нашему мнению, лучшее определение классов, показав, что классы – это большие группы людей, различающиеся по своему месту в системе производства, по их отношению к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, и способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают[7].

Применение пяти классообразующих признаков, указанных Лениным, к анализу классовой структуры социалистического общества давало бы вполне адекватное представление о реальной имущественной дифференциации советского общества.

И тогда было бы ясно, куда следовало относить по этой классификации партийную и хозяйственную номенклатуру, которая также, по ленинскому определению, обладала всеми необходимыми классообразующими признаками. Скорее всего, она являлась не просто самостоятельным классом, а в силу её возможностей распоряжаться собственностью, иметь значительную долю общественного богатства, играть определенную роль в организации труда – главным, основным классом общества. В данном контексте перемещение индивида из одного класса (рабочего) в другой (номенклатуры) нельзя рассматривать как перемещение, не меняющее сложившееся соотношение классов и социальных слоев, как перемещение, способствующее только удовлетворению различных профессиональных и бытовых потребностей работников.

В этом случае можно определенно говорить, что с развитием общества его социальная структура все более усложняется, и отдельные группы людей находятся как бы на стыках разных классов, пластов и социальных групп, а это, в свою очередь, требует изменения самой концепции социальной мобильности.

Некоторые российские ученые, например , говоря о возрастании классификационных критериев в современном обществе, отмечают, что при этом классификации переплетаются, взаимодействуют и образуют сложные структуры. Эти сложные классификационные структуры он называет «кластеры»[8].

Очевидная невозможность дать объективную характеристику структуры общества в рамках только социально-классовой марксистской теории вовсе не означает её полную несостоятельность. Подчеркнём, что это и не являлось нашей целью. Суть нашего анализа скорее всего состояла в желании продемонстрировать необходимость расширения возможностей метода за счет других, например, стратификационных теорий.

Заметим, что в настоящее время ряд российских ученых (в частности, ) весьма продуктивно использует ленинское определение классов в анализе тенденций стратификации современного российского общества, включая в число критериев социальной стратификации такие, как отношение к собственности, место определенных социальных групп в системе организации труда, размеры доходов различных слоёв общества[9]. также считает неправомерным противопоставление классового подхода стратификационному, так как классовое деление не только не исключает стратификации общества, но предполагает его расслоение по совокупности ряда стратовых признаков. Общепризнанным в западной социологии считается деление общества на высший (правящий) класс, средний и низший классы (иногда указываются от шести до восьми классов, но расширение их численности обычно проводится на базе трех указанных классов). В целом такой подход не противоречит марксовой версии социальной классификации, согласно которой при любом типе экономической организации общества имеется класс, владеющий средствами производства и осуществляющий контроль над ними, и есть класс, живущий за счет продажи своей рабочей силы. В этих двух основных классах Маркс выделял иерархические социальные слои: внутри буржуазии – мелкую буржуазию, которая по своему положению в социальной иерархии отличается от владельцев важнейших средств производства (заводов, земель), а внутри пролетариата – люмпен-пролетариат. В данном марксовом тезисе обозначен достаточно широкий диапазон социальной классификации и стратификации.