Важной целью этих и других подходов к проблеме каузативно-инхоативной альтернации является описать наблюдаемые в языке факты и придумать модель, которая будет предсказывать: а) какие глаголы способны участвовать в альтернации и какие неспособны, б) какие свойства проявляют глаголы обеих групп.
3.2. Класс глаголов, участвующих в каузативно-инхоативной альтернации
3.2.1. Участие в каузативно-инхоативной альтернации и лексическая семантика глагола
Подходы, которые учитывают лексическую семантику глаголов, участвующих в альтернации (Dowty 1979, Levin & Rappaport Hovav 1995, Piñon 2001), тем или иным способом отражают идею о том, что в семантике обоих глаголов присутствует компонент возникновения определенного состояния. Так, в Dowty 1979 антикаузативный глагол репрезентируются [BECOME [x <STATE>]], т. е. содержит оператор BECOME, аргументом которого является некоторое состояние. Этот оператор не является примитивом, и ему дается определение (цит. по Babko-Malaya 1999: 36).
Предикат BECOME (p) является истинным на интервале t, если (i) существует интервал t’, включающий начальную точку t, такой, что не р истинно на t’, (ii) существует интервал t’’, включающий конечную точку t, такой, что р истинно на t’’, (iii) не существует непустого интервала to, такого, что to принадлежит t и (i) и (ii) верны для t и to.
Понятие initial bound (начальная граница) упрощенно определяется так: «t is an initial bound for I iff t is the last moment just before I» (t есть начальная граница для I, если и только если t есть последний момент перед I). Аналогичным образом определяется понятие final bound (конечная граница).
Аргументом оператора BECOME, по Даути, может быть только состояние, которое определяется так:
“If α is a stative predicate, then α(x) is true at all moments within I». (Dowty 1979: 166; цит. по Koontz-Garboden 2006: 6-8)
Каузативные глаголы содержат оператор CAUSE (отражающий наличие причинной связи между пропозициями). Этот оператор в качестве аргумента, обозначающего следствие, имеет антикаузативный глагол, репрезентация которого дана выше. Семантику оператора CAUSE, предложенную Даути, я приводить здесь не буду.
Подход Даути очерчивает класс антикаузативных глаголов, которые будут иметь парный переходный глагол. Следствие, вытекающее из подхода Даути, - это требование предельности непереходного глагола, участвующего в альтернации. Вопрос о том, насколько это следствие верно в принципе и насколько оно верно для глаголов СРД, я рассмотрю в разделе 3.5.3. Сейчас я ограничусь заявлением, что не только антикаузативные глаголы, как они определяются Даути, могут участвовать в альтернации, т. е. предельность непереходного глагола не является необходимым условием участия в альтернации.
Далее, подход Даути сталкивается с одной важной проблемой в связи с классом глаголов, участвующих в альтернации[3]. В языке возможна ситуация, когда имеется выражение, обозначающее состояние, и соответсвующий каузативный глагол, однако не имеется антикаузативного глагола. Например, возьмем глагол разрезать. Интуитивно, он должен быть представим в том же виде, что и закрыть: CAUSE (BECOME (разрезанный)), однако непереходного варианта (*разрезаться) не имеется ни в русском, ни в английском, ни в других языках. Таким образом, релевантные для участия в альтернации признаки нужно искать не только в области аспектуальной семантики глаголов, но и в чем-то другом, т. к. они не являются достаточным признаком. Хаспельмат заметил, что декаузативизации препятствуют имеющиеся в значении переходного глагола «agent-oriented meaning components or other highly specific meaning components that make the spontaneous occurrence of the event extremely unlikely» (≈ семантические компоненты, наличие которых требует агенса, что делает спонтанность события маловероятной).
Подходом, который обратился к влиянию агентивности на участие в каузативно-инхоативной альтернации, стал подход Levin & Rappaport Hovav (1995), и он способен решить эту проблему[4] для подхода Даути.
В этом подходе каузативным и антикаузативным глаголам присваивается одинаковая лексико-семантическая репрезентация: [[x Do-something] Cause [y Become State]].
Антикаузативный глагол производен от каузативного и является результатом операции детранзитивации. Детранзитивация производит экзистенциальное связывание переменной х, и не дает ей быть выраженной некоторым аргументом в синтаксисе.
Важным аргументом в пользу данного направления деривации является то, что в английском (а также в ряде других языков) в некоторых синтаксических контекстах возможен каузативный глагол, но невозможен соответсвующий антикаузативный глагол, тогда как в принципе антикаузативный глагол существует. Это утверждение базируется на следующих предположениях: а) то, что сложнее семантически, является производным и б) ограничение на попадание в один класс и отсутствие ограничений на попадание в другой класс является следствием большей семантической сложности первого класса (большего количества условий). Идея большей сложности антикаузативов отражена в наличии операции связывания переменной, тогда как во всем остальном семантика каузативного и антикаузативного глаголов совпадают.
(3а) He broke the window.
(3б) The window broke.
Но:
(3в) He broke his promise/the contract/the world record.
(3г) *His promise/*the contract/*the world record broke.
Авторы вводят условия детранзитивации: 1) в альтернации участвуют глаголы внешней каузации, 2) “an externally caused verb can leave its argument unexpressed only if the nature of causing event is left completely unspecified” (глагол внешней каузации допускает невыражение аргумента, только если характер каузации не уточнен), т. е. если каузатором является не обязательно волитивный агенс. Так, в (3вг) каузатором обязательно становится волитивный агенс, и антикаузативный глагол невозможен. Первое же условие необходимо, чтобы отразить тот факт, что в языках мира в каузативно-инхоативной альтернации не участвуют такие глаголы типа glow ‘сиять’, shine ‘сверкать’, squeal ‘скрежетать’, stink ‘вонять’, flower ‘цвести’ и другие глаголы эмиссии, которые являются глаголами внутренней каузации (пояснено далее). Однако этот подход, помимо «морфологической проблемы», сталкивается с некоторыми трудностями, на которые указывает Райнхарт (Reinhart 2000).
Во-первых, имеется эмпирическая проблема. Правило детранзитивации - это правило образования особого класса непереходных глаголов, а именно - неаккузативных глаголов.
В западной лингвистике противопоставление неаккузативных и неэргативных глаголов было обнаружено около 30 лет назад и является одной из важных лингвистических проблем. Согласно Гипотезе Неаккузативности (Perlmutter 1978), непереходные глаголы подразделяются на неаккузативные и неэргативные. Подлежащее неаккузативного глагола обладает пациентивными характеристиками и «по части свойств совпадает с прямым дополнением [...]; предполагается, что подлежащие при непереходных глаголах порождаются в позиции прямого дополнения, а затем передвигаются в позицию подлежащего» (Тестелец 2001: 647). Отличие синтаксических конфигураций неаккузативных и неэргативных глаголов позволяет объяснить ряд свойств, отличающих подлежащие неаккузативных глаголов от подлежащих неэргативных глаголов и сближающих их с прямыми дополнениями. Например, хорошо известное явление как генитив отрицания в русском языке, по всей видимости, наблюдается у подлежащих неаккузативов и прямых дополнений переходных глаголов, тогда как не наблюдается у подлежащих неэргативов глаголов и переходных глаголов:
(4а) *По дороге не бежало мальчиков.
(4б) На дорогу не падало листьев.
(4в) Он не увидел листьев на дороге.
В разных языках существуют разные, хотя и частично совпадающие, диагностики неаккузативных глаголов.
Известно, что свойством неаккузативности в самых разных языках мира обладают некоторые глаголы движения, такие, как arrive, а также глаголы возникновения, такие, как arise, и существования, такие, как exist. Более того, эти глаголы в некоторых языках участвуют в каузативно-инхоативной альтернации, тем самым подтверждая идею Левин & Раппапорт Ховав о связи неаккузативности и производности от переходного глагола. Однако эти свойства расходятся с заявлением авторов о том, что в альтернации участвуют только глаголы внешней каузации, к которым вышеуказанные глаголы причислить невозможно.
Во-вторых, имеется концептуальная проблема. В определении класса альтернирующих глаголов авторы аппелируют к свойствам ситуаций действительности. Если применять этот подход последовательно, то, строго говоря, мы не сможем четко отграничить внешнюю каузацию и внутреннюю каузацию. Внутренняя каузация формулируется как «some property inherent to the argument of the verb is «responsible» for bringing about the eventuality» (Levin & Rappaport Hovav 1995: 91) (присущее свойство аргумента глагола, которое «ответственно» за осуществления события). Однако, как глагол break, так и глагол glow, которые проявляют разные синтаксические свойства и про которые мы не хотим считать, что они произошли путем одной и той же операции, оба можно трактовать как включающие как внутреннюю каузацию (т. е. имеется определенное свойство, позволяющее некой сущности участвовать в ситуации, обозначенной глаголом), так и внешнюю (сиять нельзя без некоторой внешней причины, такой как свет). Авторы предлагают тест на выявление этого. Глаголы типа break сочетаются с обстоятельством by itself ‘сам по себе’, что, по их мнению, отсылает указывает на наличие причины в семантической репрезентации глагола, в то время как глаголы типа glow не допускают этого обстоятельства. Хотя тест предсказывает правильные результаты, определение класса альтернирующих глаголов Levin & Rappaport Hovav 1995 отсылает к свойствам ситуаций, а не глаголов, и концептуальная проблема, связанная с недостатками определения, остается.
Можно добавить еще одно наблюдение. Известно, что ряд глаголов с экспериенцером в различных я зыках, в частности в СРД (проиллюстрированы в подклассе 2), также участвуют в каузативно-инхоативной альтернации. Эти глаголы в данных языках не проявляют свойств неаккузативности. Это не является в строгом смысле проблемой для подхода Левин & Раппапорт Ховав, т. к. они говорят о правилах деривации неаккузативных глаголов, а не о каузативно-инхоативной альтернации, однако глаголы с экспериенцером требуют в рамках этого подхода другого анализа, и ухватить факт сходства деривации во многих языках становится трудно.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
Основные порталы (построено редакторами)