Считается, что неаккузативные глаголы обладают определенными семантическими свойствами, хотя эти свойства довольно трудно объединить в единый класс. (Alexiadou et al. 2004, Partee 2003). Более того, признается, что корреляция семантических свойств с синтаксической неаккузативностью не является абсолютной - хотя бы потому что в разных языках одна и та же семантика может «дать» как неаккузативный глагол, так и неэргативный (Dowty 1991). Однако часть этих свойств позволяет отличить неаккузативные глаголы от неэргативных пациентивных глаголов, таких, как glow ‘сиять’, shine ‘сверкать’, squeal ‘скрежетать’, stink ‘вонять’, flower ‘цвести’, приведенных выше.
В работе Mateu 2006, опирающегося на Sorace 2000, изложена иерархия семантических свойств непереходных глаголов, определяющая выбор вспомогательного глагола в ряде языков. Известно, что в языках, где есть два вспомогательных глагола (итальянский, французский, немецкий), часть непереходных глаголов, а именно неаккузативные, требуют вспомогательнного глагола «быть», а другая часть, неэргативные, - «иметь». Семантические условия выбора (семантика глагола) неодинаковы в разных языках, однако выстраивается иерархия, в соответствии с которой глаголы изменения положения/состояния (имеющие глубинный «предикат» BECOME), имеют верхнее положение в иерархии, т. е. с большей вероятностью являются неаккузативными (или являются более неаккузативными, т. е. сильнее сопротивляются противоположным свойствам - специфичным для неэргативных глаголов), тогда как «процессы»[9] (имеющие глубинный «предикат» ACT), к которым относятся такие глаголы как цвести, сиять и др., имеют самое низкое положение в иерархии и неспособны быть неаккузативными в принципе.
Глаголы подкласса 1 являются глаголами изменения состояния и, исходя из этой работы, они являются типичными претендентами на неаккузативность.
По все видимости, именно семантика изменения состояния позволяет глаголам подкласса 1 участвовать в каузативно-инхоативной альтернации, в которой не участвуют неэргативные пациентивные глаголы, в чьей семантике нет компонента изменения состояния[10].
Вторым семантическим компонентом неаккузативных глаголов является внешняя каузация. В работе Levin & Rappaport Hovav 1995 неаккузативные глаголы, как уже было сказано, обозначают ситуации, имеющие внешнюю причину, что отличает их от неэргативных глаголов, имеющих внутреннюю причину. Это интуитивно реальное свойство трудно поддается строгому описанию, однако в этой работе предлагается тест, отличающий одни глаголы от других. Неэргативные глаголы, в отличие от неаккузативных, не сочетаются с обстоятельством by itself. Глаголы подкласса 1 сочетаются с соответствующим обстоятельством СРД.
(17) Скамейка кокори (пэса) пхагия.
Скамейка сама сломалась.
(18) *Болото кхандыя кокори пэса.
Болото воняло само.
Итак, в соответствии с вышеуказанными соображениями, можно ожидать, что глаголы подкласса 1 являются неаккузативными. Однако подтвердить неаккузативность специальными синтаксическими тестами на неаккузативность мне не удалось. Традиционными диагностиками считаются: а) выбор вспомогательного глагола, если таковых два в языке, б) возможность безличного пассива, в) возможность генитива субъекта и др. (Partee 2003).
Однако в силу устройства грамматики СРД эти тесты нельзя применить в нем (нет двух вспомогательных глаголов; пассив образуется только от переходных глаголов, генитив способен оформлять только зависимые имени).
3.5.2. Выражение внешнего аргумента при антикаузативах
Известно, что непереходные глаголы, участвующие в каузативно-инхоативной альтернации, имеют определенные ограничения на выражение агенса, причины, и инструмента (т. е. той роли, которую мог бы иметь внешний аргумент, или подлежащее, в переходном варианте) с помощью косвенных дополнений (например, Alexiadou et al. 2006).
(19а) Петя/камень/землетрясение разбил(о) окно.
(19б) Окно разбилось*Петей/*землетрясением/*камнем.
В СРД наблюдаются сходные факты.
(20) Молоток пхагирдя скамейка.
Молоток сломал скамейку.
(21) Скамейка пхагия *молоткоса/молоткостыр
Скамейка сломалась *молотком/от молотка
(22) Детале расплавиндяпэ паяльникостыр/*паяльникоса.
Деталь расплавилась от паяльника/*паяльником.
(23) Костро мурдякирдяпэ/мурдия (*даса).
Костер потух (*матерью).
(24) Кхинэно урокостыр/*урокоса чяворы на канденас учителёс
Уставшие от урока/*уроком дети не слушали учителя.
(25) Книга киньдия/киньскирдяпэ *панеса/панестыр/*дождёса.
Книга промокла *водой/от воды/*дождем
Примеры (20-25) показывают, что антикаузативы в СРД не сочетаются с инструментами и агенсами, но допускают выражение причины - оформленной суффиксом -тыр, но не -са - - средством оформления агентивного дополнения (25).
Замечу, что причину достаточно трудно отличить от инструмента. Райнхарт пишет, что роль [+c-m], может интерпретироваться либо как инструмент - если и только если роль агенса реализована или контекстуально подразумевается (2002: 5), либо как причина. В силу этого в примерах (26) кофе уместнее считать причиной (ср. также 25). Мы видим, что антикаузатив различает две причины. Одна кодируется как агенс, другая кодируется особым образом. Заметим, что такое отличие наблюдается в русском, в английском и в других языках, ср. разбито землетрясением и разбилось от землетрясения. В работе Алексиаду (достаточно условно) предлагается различать причину непосредственную (кодируемую как агентивное дополнение) и косвенную (кодируемую по-другому), если имеется различие в маркировании.
(26а) Давление Газдыяпэ кофиёстыр/*кофиёса.
Давление повысилось от кофе.
(26б) Давление исыс Газдыно кофиёса.
Давление было повышено кофе.
Поведение антикаузативов в этом отношении отличается от поведения пассивов, в которых таких запретов нет, однако может иметься запрет на косвенную причину (ср. 27, 31). Аналогичное явление наблюдается в английском и ряде других языков. Наблюдается оно и СРД.
(27) Окно было разбито Петей/землетрясением/*от землетрясения/камнем.
(28) Скамейка исыс пхагирдо молоткоса.
Скамейка была сломана молотком.
(29) Детале исыс расплавиндо паяльникоса.
Деталь была расплавлена паяльником.
(30) Костро мурдякирдо даса.
Костер был потушен матерью.
(31) Кхинякирдо учителеса/*учителестыр чяворы на канденас учителёс.
Утомленные учителем/*от учителя дети не слушали учителя.
Как сказано в работе Alexiadou 2006, частично эти факты в рамках разных подходов объясняются тем, что в пассиве присутствует имплицитный внешний аргумент, тогда как в антикаузативе он не присутствует. Для подходов, считающих, что непереходный глагол в альтернации базовым (Dowty 1979, Pesetsky 1995), внешнего аргумента нет, т. к. непереходные глаголы являются одновалентными (на всех уровнях), тогда как пассив двухвалентен. В подходах, считающих, что непереходный глагол производен от переходного (Levin & Rappaport Hovav 1995, Reinhart 200, 2002), отсутсвие имплицитного внешнего аргумента в антикаузативах объясняется лексической операцией: в Levin & Rappaport Hovav 1995 она связывает переменную, соответствующую внешнему аргументу, не давая ей «дойти» до уровня аргументной структуры, а в Reinhart 2000, 2002 она устраняет роль [+c]. Что касается пассива, то у Левин & Раппапорт Ховав внешний аргумент присутствует на уровне аргументной структуры, но не проецируется в синтаксическую структуру, а у Райнхарт лексическая операция, образующая пассив, лишь экзистенциально связывает внешний аргумент, но не устраняет.
Однако, как отмечается в Alexiadou 2006, существует ряд фактов, которые плохо совмещаются с подходом Левин & Раппапорт Ховав и Райнхарт. Во-первых, в английском и ряде других языке антикаузативы допускают (лицензируют) модификацию аргументом, носящим роль причины, если он выражен предложной группой с from, т. е. косвенную причину.
Во-вторых, в новогреческом языке, в отличие от английского, русского, и некоторых других, в т. ч. СРД, пассив не лицензирует каузаторов, а лицензирует только агенс или инструмент.
(32)
Однако новогреческий антикаузатив лицензирует причину (в т. ч. непосредственную) и инструмент-каузатор.
(33)
Эти факты указывают на то, что лицензирование внешних аргументов с разными ролями происходит неодинаковым образом и должно получить соответствующую репрезентацию в приписываемой глаголу структуре.
Кроме того, авторы указывают, что глаголы [+c] kill и destroy в английском и немецком не участвуют в альтернации, а в греческом участвуют. Райнхарт относит этот случай к крайне немногочисленным исключениям. А авторы относят этот факт к различию между такими языками, как греческий, и такими языками, как английский, предполагая, что эти различия проявляются также и в свойствах лицензирования внешнего аргумента. Наблюдаемые факты приводят авторов не только к параметризации языков, но и к идее о том, что участие в альтернации и поведение альтернирующих глаголов предсказывается не только глагольным корнем (в сущности как у Райнхарт), но и некоторыми другими элементами синтаксической структуры. Если предполагать, что корень ‘разбиваться’ относится к одному и тому же классу корней в разных языках, то разница в языках должна находиться в другой области синтаксической структуры, чтобы дать наблюдаемые различия.
Предлагаемый авторами подход использует формализм генеративной грамматики и вслед за некоторыми исследователями разлагает глагольную группу на две последовательно вложенных функциональных вершины, каждая из них обладает некоторыми признаками, ответственными за появление тех или иных аргументов, и вершину-глагольный корень.
(33) [Voice [CAUS [Root]]].
Вершина CAUS лицензирует косвенную причину (и инструменты-каузаторы, если в языке имеется противопоставление двух видов инструментов[11]) и есть у каузативных глаголов (как в активной, так и в пассивной форме) и у антикаузативных. Вершина Voice вводит агенс, инструмент (признак [+AG]) и прямой каузатор (признак [-AG]). Далее следует параметризация. В некоторых языках (английский, немецкий) антикаузативные глаголы могут быть только без вершины Voice, а в других языках (греческий) антикаузативы могут быть как без вершины Voice, так и с вершиной Voice [-AG] (ср. невозможность в английском и возможность в греческом прямых каузаторов с антикаузативами). Пассив и актив каузативных глаголов имеют обе вершины. В активе внешней аргумент вводится открыто в спецификаторе вершины Voice, а в пассиве вводится там же скрыто. В языках первой группы в пассивах признак Voice [AG] немаркирован, а в языках второй группы он [+AG] (ср. невозможность в греческом пассиве неагентивных каузаторов). Непереходные глаголы внутренней каузации не имеют Voice, однако имеют CAUS: они способны модифицироваться обстоятельствами косвенной каузации.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
Основные порталы (построено редакторами)