3.3. Направление морфологической деривации в каузативно-инхоативной альтернации
В разделе 3.1. было обозначена «морфологическая проблема», которая заключается в том, что глаголы, находящиеся приблизительно в одном и том же семантическом отношении демонстрируют в языках мира разные типы морфологического маркирования в каузативно-инхоативной (Haspelmath 1993). Проблема усложняется двумя моментами: во-первых, «закрепить» тип маркирования за некоторым классом глаголов не удается, т. к. один и тот же глагол демонстрирует разные типы маркирования в разных языках (таб. 4 в Haspelmath 1993); во-вторых, «закрепить» тип маркирования за некоторым языком тоже не удается, т. к. в каждом языке существует несколько видов маркирования в альтернации. Таким образом, маркирование предстает достаточно несистематическим явлением для общей теории.
Подходы, которые постулируют определенное направление семантической деривации между каузативным и антикаузативным глаголом для всех случаев каузативно-инхоативной альтернации, не могут решить «морфологическую проблему». Возможным решением является, например, считать, что маркирование в альтернации и направление операции не всегда связаны между собой, как это делается Райнхарт: любое маркирование на каузативном глаголе в принципе можно посчитать маркированием переходности (П. Зубков, личное сообщение). Это вполне удовлетворительное решение, обладающее описательной адекватностью, однако к проблеме соответствия морфологической и тематической операции добавляется проблема маркирования переходности: когда это происходит.
Другим подходом, обладающим описательной адекватностью, является подход Пиньона, предполагающий, что как антикаузативный, так и каузативный глагол происходят от глагольного корня. Однако этот подход также не объясняет, почему в одной паре антикаузативное маркирование, а в другой - каузативное.
Подобным подходом в отношении «морфологической проблемы» является и подход Алексиаду, который подробно рассмотрен ниже.
Более интересным решением «морфологической проблемы», на мой взгляд, является попытка объяснить, почему в одних случаях каузативное, а в других - антикаузативное маркирование.
Одна из таких попыток делается в пионерской работе Хаспельмата, в которой на выборке из 31 пары глаголов и 23 языков подтверждается предположение Крофта: “the more typically the change of state requires an external agent, the more likely the causative type will be unmarked” [Croft 1990: 60]. Такие события, как замерзание, высыхание, потухание и др. чаще происходят без вмешательства агенса в отличие от таких, как ломание, закрывание, открывание и др. и Факты разных языков подтверждают, что первая группа будет чаще получать каузативное маркирование, чем вторая. Список глаголов, составленный по возрастанию отношения каузативного и антикаузативного маркирования, показывает также возрастание «спонтанного» характера события, обозначенного глаголом.
Подтверждается ли эта идея на материале глаголов СРД?
Для этого обратимся к проблеме направления морфологической деривации в глаголах СРД из таблицы 1.
Показатель -кир-, как уже было отмечено, охарактеризован как средство образования переходных глаголов от непереходных [Вентцель 1964: 51] или как показатель, образующий переходные глаголы от причастий [Matras 2002: 124]. В основе второго решения лежат диахронические соображения, и, глядя, на таблицу 1, мы видим, что на синхронном уровне, такое решение неудовлетворительно, т. к. у части глаголов на -кир- нет соответствующих исходных причастий. Что имеется в виду под первым решением, не вполне ясно: -кир- присоединяется к непереходным основам или к нейтральным основам? Предположим, что необходимым свойством антикаузативного показателя является присоединение к основам, которые не являются непереходными (т. е. являются либо нейтральными, либо переходными). Показатель -о- (графически ё) может встречаться на непереходных глаголах а) производных от прилагательных и обозначающих изменение состояния пациенса, б) производных от переходных глаголов с антикаузативной или рефлексивной семантикой: тэ гарадёс ‘прятаться’, тэ кэрадёс ‘вариться’ и др. Эти основы, скорее, можно считать непереходными, а показатель -o- тематическим гласным, который не привносит непереходность (его выбор зависит от признака переходности основы), а не антикаузативным показателем. Другой положительной стороной такого взгляда является симметрия: в каузативных глаголах к основе присоединяется тематический гласный - э - (графически е), а в антикаузативных - -о-.
Таким образом, предварительно можно считать, что направление в деривации - каузативное (а не эквиполентное). На мой взгляд, эта трактовка не единственна. Но эту проблему я пока оставляю открытой, достаточно условно придерживаясь решения, в соответствии с которым мы имеем дело с каузативным типом морфологического маркирования.
Итак, подтверждается ли идея, высказанная в Haspelmath 1993 на материале СРД? Как кажется, эта идея получает косвенное подтверждение. Антикаузативные ситуации, имеющие в списке Хаспельмата высокий индекс «спонтанности», будут чаще оформляться как непереходные глаголы из таблицы 1, чем остальные глаголы, которые будут чаще оформляться антикаузативно - с продуктивным декаузативным показателем -пэ. Однако этот вопрос требует более детальной проверки.
Другим «объяснительным» решением «морфологической проблемы» является идея, высказанная в Koontz-Garboden 2006. Основной идеей подхода является разделение антикаузативных глаголов на семантически производные от прилагательных и на семантически производные от переходных глаголов. В основе подхода лежит две идеи: идея о наличии особого приоритетного класса непроизводных прилагательных (Dixon 1982) и идея о монотонности, заключающаяся в том, что прибавление семантики к некой единице отражается прибавлением маркирования к выражению, обозначающему ее. Такие прилагательные, какой большой, сильный и т. д. в языках мира непроизводны от глаголов, наоборот, от них образуются инхоативные глаголы, тогда как состояния типа «сломан» имеют производный характер, если в языке выражаются как прилагательные (иди другие атрибутивные формы). Интуиция, лежащая за эти подходом, вполне очевидна, и имеются подтверждающие факты. Однако имеются контрпримеры: как, например, объяснить в этой теории маркирование на глаголе расширяться, которому соответствует приоритетное прилагательное широкий, но который морфологически связан с глаголом, а не прилагательным.
В СРД действительно наблюдается наличие производного и непроизводного класса прилагательных (см. таблицу 1), соответствующих альтернирующим глаголам. Однако, вопреки предсказаниям, им соответствует класс антикаузативных глаголов с одинаковой (антикаузативной) морфологией.
3.4. «Вторичные» антикаузативы (декаузативы)
Перед тем как рассматривать поведение альтернирующих глаголов, следует сказать, что переходные глаголы, представленные в таблице, способны присоединять показатель -пэ, т. е. декаузативироваться, давая инхоативное значение, предположительно идентичное значению соответсвующих непереходных глаголов.
(11) Дерево схачия/cхачкирдяпэ.
Дерево сгорело.
(12) Ев пэ мразо мразыя/мразякирдяпэ.
Он замерз на морозе.
(13) Книга киньдия/киньдякирдяпэ.
Книга промокла.
В некоторых случаях информант забраковывал декаузативацию. Каковы условия декаузативации пока неясно.
(14) Ёв барвалыя/*барвалякирдяпэ хохайбэнатыр.
Он обогател посредством обмана.
(15) Хохайбэ барвалякирдя лэс.
Его обогатил обман.
(16) Ёв корья/*корьякирдяпэ насвалыпнатыр.
Он ослеп вследствие болезни.
В русском языке такого не наблюдается. Е. В. Падучева пишет: «Естественным тормозом для декаузативации в классе глаголов изменения состояния является наличие в языке готового слова с тем смыслом, который должен был бы иметь предполагаемый декаузатив» (2001: 70). Ср.: *вскипятиться (есть вскипеть), *выраститься (есть вырасти) и др.
Замечу, что такая ситуация согласуется с идеей о том, вводя некоторые правила деривации, связывающие каузативный и антикаузативный глагол, мы можем абстрагироваться от направления морфологической деривации. Иными словами, за результатом разных морфологических операций в области каузативно-инхоативной альтернации, как кажется, не стоит разных сущностей.
Тем не менее, определенные различия между декаузативами и «первичными» антикаузативами в свойствах, возможно, могут иметься. Свойства антикаузативов, которые рассматриваются ниже, также проверялись на «вторичных» антикаузативах, однако пока существенных различий между ними обнаружено не были.
3.5. Свойства глаголов, участвующих в каузативно-инхоативной альтернации
В этом разделе будут рассмотрены некоторые часто встречающиеся свойства антикаузативных глаголов и вопрос о наличии этих свойств в антикаузативных глаголах СРД.
3.5.1. Неаккузативность антикаузативных глаголов
Итак, непереходные глаголы подкласса 1, участвующие в каузативно-инхоативной альтернации, в качестве единственного аргумента имеют пациенс, и их переходные варианты в качестве «подлежащного» аргумента имеют каузатор. Наличие таких пар в языках мира согласуется с подходом Райнхарт, однако этот подход предсказывает наличие у глаголов [+c] [-c-m] не просто парных непереходных пациентивных глаголов, а неаккузативного подкласса непереходных пациентивных глаголов. Неаккузативное поведение, т. е. сходство поведения прямых дополнений переходных глаголов и подлежащих неаккузативных, может быть объяснено через то, что неаккузативный глагол производен от переходного глагола и его единственный аргумент подлежит тем же правилам, что и аргумент-прямое дополнение переходных[8].
Есть некоторые косвенные свидетельства неаккузативности глаголов подкласса 1.
Глаголы подкласса 1 действительно похожи на класс глаголов, которые в языках мира обладают неаккузативными свойствами, проверенными с помощью специальных синтаксических тестов. Например, в английском языке по крайней мере глаголы freeze ‘замерзать’, melt ‘таять’, break ‘ломаться’, die ‘умирать’, increase ‘увеличиваться’, dry ‘сохнуть’, grow ‘расти’ являются неаккузативными (Reinhart 2000 и др.).
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 |
Основные порталы (построено редакторами)