Тактика воздушного боя. Существуют ли альтернативные концепции применения истребителей. Истребитель – оружие наступательное.
C тех пор, как пилоты двух воюющих сторон стали встречаться в воздухе, нахождение способа вынудить противника прекратить полёт стало делом чести. Так что первые воздушные бои можно рассматривать как дуэли – призвать к ответу соперника, имеющего наглость безнаказанно летать в вашем небе. Так оно и было, ибо летчикам иногда даже предписывалось: при встрече аэропланов в воздухе открывать огонь из личного оружия. Появление специального аэроплана для уничтожения аэропланов, вооружённого всесокрушающим пулемётом, поначалу ничего не изменило в джентльменской тактике воздушного боя.
Так какая же тактика может быть признана наиболее передовой?
С точки зрения сухопутного командира правильным применением истребителя есть уничтожение тех самолётов противника, которые несут армии наибольший урон, то есть, прежде всего, штурмовиков и бомбардировщиков. Но в таком случае противник, защищая свои ударные самолеты, будет вынужден наоборот первостепенное значение придать борьбе с вашими истребителями. Вы в патовой ситуации, так как избежать атак истребителей прикрытия перехватчик, связанный боем с бомбардировщиком, не может, и как истребитель, сконструированный прежде всего для борьбы с бомбардировщиком, противостоять им он не способен. Таким образом, ряды ваших истребителей редеют на глазах, и вы не можете уже ни эффективно вести перехват, ни прикрывать свои ударные самолёты. И наоборот, если задачей истребителя поставить уничтожение именно истребителей противника, и даже потерять при этом значительную часть своих сил, то борьба с оставшимися беззащитными бомбардировщиками будет значительно облегчена. То есть основным предназначением истребителя есть уничтожение истребителей. Причём не только в воздухе, но и на аэродромах, и не только истребителей, а возможно в первую очередь даже и не столько истребителей, сколько всего комплекса, связанного с их использованием: систем управления, базирования и обеспечения.
Кроме того, любые задачи, кроме борьбы с себе подобными, будь то уничтожение ударных самолётов, или что-либо ещё, не являются определяющими для формирования облика истребителя, так как не требуют максимального напряжения значений ТТХ.
Опять же, если силы истребительной авиации сторон равны, действия противников в одном ключе не гарантируют успеха. В любом случае необходимо обнаружить противника прежде, чем он найдёт вас, раньше занять положение для атаки и первым нанести удар. Все эти действия характеризуют именно наступательную тактику. Отсюда и стратегическая задача: разгромить истребительную авиацию противника и сохранить превосходство своей истребительной авиации на всё время боевых действий – наступательная. Из чего следует: истребитель – оружие наступательное.
Истребители являлись практически единственным средством завоевания господства в воздухе. От эффективности их действий во многом зависел успех боевых операций наземных войск и других родов авиации, безопасность тыловых объектов. Не случайно именно класс истребителей развивался наиболее интенсивно.
Прекрасно описывает принцип тактического применения истребителя известная формула «высота – скорость – манёвр». Это означает, что атаковать необходимо из позиции с превышением. Таким образом снимается вопрос о необходимости лидерства в максимальной скорости горизонтального полёта. Скорость теперь набирается в пикировании. Такой способ позволяет оставить противнику меньше времени на реакцию и сообщить самолёту большую кинетическую энергию последующего набора высоты для повторной атаки.
Истребитель – оружие полномасштабной войны.
Энтузиасты боевых акций, посмотрите ещё раз «Трюкача» - эпизод, где обезумевший от страха герой бежит, за ним с маниакальной настойчивостью сквозь стены движется танк, а вокруг с неба валятся, рушатся, сыпятся аэропланы.
Эта аллегория недалека от тогдашней действительности. Практически такой воспринял во многом ещё патриархальный житель Европы машину Мировой войны. Этот ужас породил абстрактное искусство и пренебрежительно-лёгкое отношение к жизни. А над расчерченной на города затянутой гарью поверхностью, как говорится, на глазах у изумлённой публики, вознёсся истребитель.
Идиотски-восторженные войны, воспетые Клаузевицем. Нам, ныне живущим, не всегда понятны их причины. Суверенитет двух царьков над микроскопическим клочком земли, на который никто из них не имеет прав. Притязания на мировое господство какого-то карлика. Без каких-либо на то оснований. Просто по прихоти. Вследствие таких ничтожных мотивов, войны, по сути, не меняли ничего, и текли инфантильно, затягиваясь в «тридцатилетние» и «столетние». Определить перевес сторон в них было бы затруднительно, если бы не особо установленные для этого правила. По ним, например, многотысячные войска обязаны были входить в пределы противника и двигаться ему навстречу по одной единственной дороге, сходится в условленном месте и в единственном генеральном сражении решать исход вопроса. Причём армия противника могла и не быть уничтоженной – засчитывалась победа по очкам. Солдаты убивали друг друга тоже по правилам, в парадных строях под знамёнами, перемещаясь на поле боя под звуки музыки, хотя и навстречу бьющей в упор картечи. А после победы – чествование побеждённых!
Но прогресс, он неизбежен. Вместе с общим культурным уровнем растёт и уровень личной мотивации. Проблема установления более справедливых порядков перестаёт быть уделом избранных. На место прошлых галантных битв «ни за что» до первой крови становится война за идею любыми средствами на полное уничтожение. И две огромные противоборствующие массы, окрылённыё теперь способностью к самомобилизации, с зажатым в зубах обобщённым тысячелетним инстинктом убийства, застывают друг перед другом, изнеможенные позиционной окопной перебранкой. И не только с противником. Поражённые горячкой части организма нации приходят в жар от самого только осознания причастности своей к принятию решений: воевать или не воевать (конечно же воевать!), и если воевать, то как? Обработка массы возможностей переполняет умы армии информацией, которую они не в силах переварить. Так противники оказываются практически в равных условиях, и теперь решающие роли начинают играть факторы, не имевшие ранее никакого значения. Ряды плотно сомкнуты, грозные валы своими флангами упираются в кромки морских прибоев, тянутся дальше, в океаны. Остаётся одна лазейка – эфир.
Райты потом каялись, что если б они предвидели, какое ужасное орудие уничтожения они создали… Если б предвидели, они бы продолжили свои работы с ещё большим рвением. Они же не Вернандские и не Рерихи. Во времена, когда Флайер скакал по Китти-Хок Бичам, ещё не всё было изобретено, чтоб энциклопедистами называли философствующих о вселенском разуме; будущие великие борцы за мир ещё только половозрели, чтобы зародить Манхэттенского Сверхчеловека. Райты, как и все, создавшие что-то путное, были простыми механиками с народным разумом. В соответствии с ним всё что летает, годится больше для удалых подвигов. Не для чартерных рейсов в тридевятое царство, а для метания разных видов огня. Какой изобретатель уготовит своему детищу презренное утилитарное поприще, когда маячит случай обессмертить своё имя в благородном деле пускания кишок? Извечная мечта человечества о полёте была воплощена. И заметьте, никак не прибрана к рукам воинствующими генералами. Этим консерваторам её буквально всучили назойливые поборники прогресса, а те долгое время вяло отмахивались пачками мизерных ассигнований, чтоб только отвязались.
К моменту появления прародителя поршневого истребителя последнего поколения самолёт из слуги армии превратился в умах теоретиков в основную боевую силу. И какую бы блестящую карьеру на этом поприще ни пророчили бомбардировщику, победил здоровый на этот раз консерватизм. Опыт предварительных сражений показал: истребитель способен успешно выполнять задачи некоторых бомбардировщиков, а вот бомбардировщик без истребительного прикрытия в полномасштабной войне, когда противники имеют сравнимые ВВС, боевой силой не является. И появление бомбардировщика новой конструкции, превосходящего по скорости истребитель, не решает проблемы – истребитель развивается опережающими темпами. Его прогресс, подстёгнутый самыми крупномасштабными боевыми действиями в истории военной техники, вызвал к жизни самые наисовершеннейшие модели, но оставил слишком мало времени на осмысление предоставленных этим моментом возможностей. Нереализованность этих возможностей наложила потом отпечаток на развитие тактики и стратегии применения авиации вплоть до наших дней.
О каких возможностях идёт речь, и почему они не реализованы?
Государство, готовящееся к войне, может, конечно, планировать исключительно оборонительные действия. Но это значит, что его армия, даже в случае полного успеха, никак не сможет повлиять на ситуацию, когда она будет постоянно иметь перед собой полнокровного противника, всё ещё имеющего шанс. Затяжная война изнуряет экономику и ухудшает политическое состояние внутри и вокруг страны. Чтобы одержать верх в войне, необходимо наступать. Нападение не есть лучшая защита, как считают многие. Нападение есть единственно верная защита.
Теоретически, если имеется чётко работающий план обороны, то его основа будет пригодна независимо от того, каким образом построено нападение противника. Для того же чтоб сломить идеальную оборону, необходимо предпринимать что-либо неординарное, причём в каждой новой попытке что-то оригинальное. Каждый раз нужно строить новый план, учитывающий все необходимые мелочи, из-за чего разрастающийся до значительных временных, пространственных и ресурсных рамок. Поэтому он оказывается целесообразным лишь в отношении действительно важных и достаточно обширных целей. Действия в рамках такого плана называются операцией. Получается, что сколько-нибудь значительного успеха в наступлении можно достичь только в операции. Наступательные действия вне операции не имеют никакого смысла. Стало быть, всё наступательное оружие должно быть предназначено для применения в операции – крупными силами, во взаимодействии со многими средствами обеспечения и родами войск. По этому, даже в случае если силы противника значительно уступают, целесообразно использовать крупные наряды для решения максимального объема задач в кратчайший период и с наименьшими потерями в условиях явного превосходства. В противном случае при затягивании боевых действий противник будет иметь возможность перегруппировки, нанесения пусть и ограниченных, но ответных ударов, и т. д. Это влечёт за собой новые потери и дальнейшее затягивание боевых действий, связанные с расходами, превышающими экономию от даже казалось бы допустимого уменьшения наряда. Сил и средств, направленных на наступательную операцию не бывает много. Дополнительные усилия могут быть направлены на увеличение плотности боевых порядков, эшелонирование, совершенствование структуры войск и т. д. Истребители, как наступательное оружие, должны быть предназначены для использования в составе крупных подразделений.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 |
Основные порталы (построено редакторами)