Субклиническое поражение артериальной стенки у лиц с низким и средним сердечно - сосудистым риском (стр. 4 )

Большинство пациентов имели АСБ, суживающие просвет сосуда на 20–30%. Среди женщин лишь в 6% случаев (n=15 из 253) были обнаружены АСБ, перекрывающие просвет сонной артерии более, чем на 30%, а среди мужчин – у 17% (n=18 из 104). При этом максимальный процент стенозирования просвета артерий равнялся 40%.

Таким образом, в выборке наблюдалась широкая распространенность каротидного атеросклероза, который диагностировался у 59,5% лиц.

Оценка величины сосудистого возраста у лиц с низким и средним риском по шкале SCORE с использованием системы стратификации по

R. B. D’Agоstino et al., 2008

Проведена оценка «сосудистого возраста» отдельно для женщин и мужчин по специально предложенным R. B. D’Agostino et al. таблицам по балльной системе, в которой в соответствии с величиной возраста, уровня ОХС, ХС ЛВП, статуса курения, наличия АГ с учетом антигипертензивной терапии и наличия СД причисляется балл от 0 до +12 и от 0 до -3. Затем по сумме набранных баллов вычисляется так называемый «возраст» сердца и сосудов или «сосудистый» возраст. В исследуемой выборке пациентов у 75,16% «сосудистый возраст» был выше хронологического: у женщин – в 77,42%, у мужчин – в 70,12% случаев.

Рассчитывался показатель «∆» путем вычитания величины «сосудистого» возраста из величины хронологического возраста. Пациенты, у которых хронологический возраст был выше «сосудистого» и, соответственно, имели положительное значение ∆, отнесены к группе «∆ +»: женщин – 94, мужчин – 45; пациенты, у которых хронологический возраст был ниже «сосудистого» и величина ∆ была отрицательной, отнесены к группе «∆ - »: женщин – 343, мужчин – 108. (У 10 человек хронологический и сосудистый возраст были равны.)

Средний возраст женщин всей выборки (n=445) составил 50,4 ±6,8, в то время как «сосудистый возраст» – 59,2±12,2, что с высокой степенью достоверности выше хронологического (р=0,00001). При этом высокая степень достоверности разницы с преобладанием «сосудистого» наблюдалась во всех возрастных диапазонах.

По показателю «∆» получены следующие данные – в целом в группе женщин: медиана – (-7,0), нижняя квартиль – (-16,0), верхняя квартиль – (-1,0); в группе «∆+»: медиана – (+4,0), нижняя квартиль – (+3,0), верхняя – (+6,0); в группе «∆-»: медиана – (-11), нижняя квартиль – (-18), верхняя – (-6).

Таким образом, в группе женщин хронологический возраст был меньше сосудистого в среднем на 7 лет, в группе «∆+» хронологический возраст был выше сосудистого в среднем на 4 года, а в группе «∆-» хронологический возраст был меньше сосудистого в среднем на 11 лет.

В выборке мужчин отмечалось статистически значимое превышение сосудистого возраста над хронологическим (р=0,0001). При этом средний возраст мужчин равнялся 47,8±7,5, величина «сосудистого возраста» составила 56,3±9,8. Медиана показателя «∆» равнялась: -7[-13;+2], что, в свою очередь, означает, что, как и в группе женщин, хронологический возраст был меньше «сосудистого» на 7 лет и наибольшая разница составила 13 лет, а наименьшая – 2 года.

Для того чтобы выяснить какой из изучаемых параметров в большей степени связан с величинами хронологического и биологического «сосудистого» возраста, было проведено их корреляционное сопоставление; получены достоверные связи «сосудистого» возраста с показателями липидного спектра: ОХС (r=0,46; p=0,001), ХС ЛНП (r=0,42; p=0,001), ТГ(r=0,36; p=0,001) и ХС ЛВП (r=-0,20; р=0,001). Показатель хронологического возраста тоже коррелировал с уровнем ОХС, ХС ЛНП и ХС ЛВП, но сила его связи существенно ниже (особенно для ХС ЛВП: r=0,15; p=0,001), а с концентрацией ТГ статистически значимых корреляций не найдено (p>0,05).

Весьма примечательным оказался факт практически равной степени и силы корреляции между показателями «сосудистый возраст» и «хронологический возраст», с одной стороны, и параметрами ТИМ (r=0,40; r=0,43; p=0,001), «суммарный стеноз СА»(r=0,39; p=0,001) и пл. СПВ (r=0,38; r=0,36, p=0,001) – с другой, в целом для всей выборки.

Таким образом, в связи с вышеизложенным, корректность термина «сосудистый возраст» для данного показателя вызывает определенные сомнения.

Параметры липидного обмена: липидный спектр и апобелки

(апоА-1, апоВ-100) у лиц с низким и средним риском по шкале

SCORE

У исследуемой выборки пациентов определены содержания традиционных показателей липидного обмена, а также апоА-1, апоВ-100 в сыворотке крови. Выборка мужчин (n=155) разделена на 2 группы в зависимости от возраста: «≤ 48 лет» (n=73); «> 48 лет» (n=82), где 48 лет явилась медианой для данной выборки. Выборка женщин (n=445) была больше по численности, что позволило разделить ее на 3 группы с учетом возрастных физиологических процессов: «≤ 45 лет» (n=105); «46–54 года» (n=218); «≥ 55 лет» (n=122).

В выборке женщин встречалось достаточно большое количество лиц с ГХС (42%, 73% и 65%), с повышенным содержанием ХС ЛНП (47%, 66% и 68%), а также с ГТГ (14%, 30% и 36%) и небольшое количество лиц с уровнем ХС ЛВП < 1,2ммоль/л (15%, 9% и 11%). Медиана показателя ОХС была несколько повышена во всех трех группах, статистически достоверные различия получены между младшей и средней, между младшей и старшей возрастными группами (р=0,001). Медиана ТГ находилась в пределах нормативных величин, но достоверные различия отмечались между младшей и средней (р=0,005), а также между младшей и старшей возрастными группами (р=0,04). Медиана показателя ХС ЛВП соответствовала нормативным величинам и достоверных различий между возрастными группами не выявлялось.

Медианы показателей апоА-1 и апоВ-100 были в пределах нормативных величин. Однако статистически значимые различия между группами женщин в возрасте «≤ 45 лет» и «46–54 года» наблюдались по медианам показателей апоА-1 (р=0,03) и апоВ-100 (0,001); между группами «≤ 45 лет» и «≥ 55 лет» по медианам показателей апоА-1 (р=0,01) и апоВ-100 (р=0,0006). Количество пациенток с отклонениями относительно нормы содержаниями апобелков в сыворотке крови было незначительным: по показателю апоА-1 – 3% и 6% в средней и старшей возрастной группе; по показателю апоВ-100 – 1%, 0,5% и 0,8% соответственно. При этом различие в количестве лиц с отклонениями от нормы по показателю апоА-1 отмечалось только между младшей и старшей возрастными группами (р=0,01). По показателю апоВ-100 различия между группами статистически недостоверны (p>0,05).

В выборке мужчин, как и в выборке женщин, встречалось достаточно большое количество лиц с нарушениями липидного обмена: ГХС – 64% и 60%; ГТГ – 49% и 41%; повышенным уровнем ХС ЛНП – 56% и 52%; с уровнем ХС ЛВП < 1,0ммоль/л – 12% и 10% при отсутствии достоверных различий между группами (р>0,05). Медианы показателей ОХС и ХС ЛНП превышали нормативные величины в обеих группах, но статистически значимых различий между двумя возрастными группами ни для одного из изучаемых показателей не получено (p>0,05). Так же, как и выборке женщин, наблюдалось небольшое количество лиц с отклонениями от нормативных значений показателей апоА-1 (по 7%), апоВ-100 (0 и 2%), для всех случаев p>0,05. При этом медианы данных показателей находились в пределах нормативных величин в обеих возрастных группах и статистически достоверные различия между ними отсутствовали.

Все пациенты (мужчины и женщины вместе) были разделены на группы в зависимости от количества выявленных АСБ в СА: «0 АСБ» (n=243); «1 АСБ» (n=96); «>1 АСБ» (n=261). В этих группах преобладали лица среднего возраста: 47, 50 лет и 52 года, соответственно (р>0,05). При этом встречалось достаточно большое количество лиц с ДЛП. Повышение уровня ОХС определялось в 58%, 59% и 69% случаев, соответственно. При этом в группе «0 АСБ» достоверно меньше, чем в группе «>1 АСБ» (р=0,01). Доля лиц с повышенными величинами ХС ЛНП составила 58%, 48% и 66%, соответственно без статистически значимых различий между группами (p>0,05). Статистически достоверное различие в частоте встречаемости лиц с отклонениями от нормы получено для показателя ТГ между группами «> 1 АСБ» и «0 АСБ» (р=0,05), в то время как для медиан ТГ разницы между группами не обнаружено. Медианы показателей ОХС, ХС ЛНП были несколько повышены во всех группах. Статистически достоверных различий между медианами ОХС изучаемых групп не отмечено (p>0,05). Различие наблюдалось только между медианами показателя ХС ЛНП в группах «0 АСБ» и «>1 АСБ» (р=0,02).

В исследуемой выборке пациентов с различным количеством АСБ в СА отмечалось в основном увеличение уровней ОХС и ХС ЛНП, в то время как уровни показателей ТГ и ХС ЛВП практически не изменялись. Закономерным является тот факт, что в группе «0АСБ» степень выраженности ДЛП была статистически достоверно ниже, чем в группах с признаками каротидного атеросклероза («1 АСБ» и «> 1 АСБ»).

Медианы таких показателей, как апоА-I и апоВ-100 были в пределах нормативных величин. Доля лиц с отклонениями от нормы по данным показателям была незначительной даже в группе с множественными АСБ: апоА-I – 2%, апоВ-100 – 0,7%.

Для определения более тесных взаимосвязей между показателями липидного обмена был проведен анализ методом ранговой корреляции по Спирмену. При этом выявлено, что показатель апоА-1 высоко достоверно коррелировал с показателем ХС ЛВП (r=0,75–0,88; p=0,001) во всех исследуемых группах. Между содержанием апоВ-100 и ТГ получены высокие коэффициенты корреляции во всех изучаемых группах (наибольший коэффициент корреляции в группе женщин «≥55 лет» (r=0,59; p=0,001)). Высокие коэффициенты корреляции отмечены также между показателем апоВ-100 и ОХС во всех исследуемых группах (наибольший коэффициент в группе молодых женщин: r=0,92; p=0,004) (рис. 1).

Рис.1. Корреляция между показателями апоВ-100 и ОХС (r=0,92;

p=0,004) в группе женщин «≤45 лет»

Закономерным также является наличие высоких коэффициентов корреляций между апоВ-100 и ХС ЛНП (r=0,75-0,89; p=0,001) во всех исследуемых группах, поскольку апоВ-100 участвует в формировании липидтранспортной молекулы ЛОНП, которая затем превращается в процессе биохимических реакций гидролиза и этерификации в ЛНП.