Новое пришествие критического реализма, или о текущем моменте антипозитивистского движения в социальных науках (стр. 2 )

Если антипозитивистское содержание критического реализма строится на диалектике, то центральным вопросом становится сущность диалектики и тот характер, который она приобретает в умах сегодняшних представителей критического реализма. И это философское уточнение будет вовсе не лишним для исследователей современного общества. Несомненно, ключевым моментом применения диалектического метода в социологии является признание того, что существующие в обществе противоположности и различия имеют лишь относительное значение, в то время как именно наша рефлексия порождает их кажущуюся неподвижность и абсолютность. Диалектика всегда становится необходимой по мере роста потребности упорядочивания накапливаемого разрозненного эмпирического материала и потребности его систематизации согласно внутренней связи. Однако известно, что путь к диалектике через эмпирические факты труднее, чем через познание законов самого диалектического мышления. Тем не менее, поскольку первый путь эмпирически ориентированным социологам ближе, они воспринимают именно его как наиболее походящий. В тоже время Энгельс считал, что как раз появление новых фактов позволило преодолеть метафизику и идеализм в науках об обществе. Но о каких фактах он вел речь? Это факты классовой борьбы и материальных интересов классов в этой борьбе, т. е. именно те факты, которые привели к выработке формационной теории и теории прибавочной стоимости. Секрет в том, что, имея ввиду значение указанных фактов для развития диалектического метода в социологии, Энгельс полагал, что преодоление метафизики осуществилось не без участия мышления, ранее подготовленного диалектикой в иных областях. Разница в том, что социологи-эмпирики, которые при попытках теоретизирования также будут натыкаться на уже известные диалектические решения, станут избегать этих решений ради ясной и непротиворечивой картины действительности. Всегда в такой теории, лишенной диалектики, будет сохраняться путаница. Но столь же естественными будут регулярные периоды возврата к диалектике.

С другой стороны, позитивизм, как определенный метафизический подход в социологии, нельзя преодолеть раз и навсегда (по крайней мере, в контексте современного общества). Как рационально-наивный тип научного и обыденного мышления он возникает для всякого становящегося сознания. Он не основан на диалектическом решении проблемы познания, решении, ведущем к материализму. Он может исходить из обособленных абстрактных определений рассудка, заранее предшествующих познанию истины (наивность), либо, полагаясь на достоверность исключительно внешнего опыта, возводить путем аналитического расчленения субъективные единичные восприятия в ранг абстрактных всеобщих категорий (эмпиризм), либо констатировать наряду с опытным познанием неистинных явлений неких априорных предзаданных познанию определений (критицизм). Однако ему недоступна диалектика единства и различия непосредственности и опосредованности познания, где существование и сущность одинаково достоверны, где явления всегда реально согласованы с неким основанием. В условиях доминирования позитивизма молчание сторонников материалистической диалектики – признание своей беспомощности, своей неправоты. А сила позитивизма в современной социологии держится на философском невежестве, на незнании диалектики, на ненаучном понимании природы собственного мышления. Поскольку лишь единицы мыслят в науке диалектически, то метафизика продолжает господствовать и запутывать теоретическую науку.

Современное антипозитивистское движение должно учитывать обстоятельства текущего исторического момента. Если всегда это движение чутко реагировало на неудачи кардинальных революционных преобразований действительности, то эта связь наличествует и теперь. Позитивистский способ мышления исключает возможность осмысления противоречия, а значит и противоречивой реальности. А это, в свою очередь, фрагментация реальности, путь соединения позитивизма с реализмом. В позитивистское сознание не вмещались как противоречия советской действительности, так и тем более новые процессы, вытекающие из противоречий капиталистической глобализации. Как писал Ильенков в отношении Богданова: «Ум, сформированный на анализе частных научно-технических задач и нацеленный на решение таких задач, перед столь сложной, очень дифференцированной и тем не менее единой картиной пасовал, терялся»[11]. Однако история прошедшего века вела к господству именно такого ума через усиление социальных позиций естествоиспытателей и инженеров, через «обновление» научного языка терминами, отражающими успехи частных наук, но не способными справится с задачами философского контекста, с диалектической логикой действительности. Позитивизм выступил как способ мышления инженерно-технической интеллигенции, «конструирующей новое», или как иллюзии технократии, состоящие в преклонении человека перед техникой, а, по сути, стал менталитетом государственного капитализма. Именно отсюда возникает стремление не вставать на социально определенную точку зрения, быть вне ее, чтобы избежать необходимости решать противоречие своего положения. Неудивительно сегодняшнее отношение к диалектике и в научной среде, и в целом обществе, если даже такой корифей советской философии как Ойзерман, теперь заявляет, что «диалектических законов, которые сформулировал Энгельс, не существует: нет законов, которые в равной мере были бы законами и природы, и общества, и мышления. Ни физика, ни химия и никакая другая наука о природе не знает подобных законов. Выходит, эти законы открыла только философия! Но философия не может открывать всеобщие законы, она лишь обобщает законы уже открытые другими науками. Конечно, это не означает, что не существует взаимодействия количества и качества, позитивного или негативного отрицания, противоречий, в конце концов. Это реальные процессы, но подчеркну, они вовсе не являются абсолютными всеобщими законами»[12].

Методология критического реализма.

Насколько серьезен интерес критического реализма к диалектическому методу, и в какой мере удалось им овладеть и развить применительно к современной социальной действительности? Итак, Бхаскар выдвигает на передний план принцип несводимости идеального к реальному, или принцип трансцендентальности, который служит для него первой ступенью диалектического подхода. Это дает ему возможность направить научное исследование за пределы фактических и очевидных материалов опыта. Отсутствие эмпирической, фактической данности не делает, как полагают реалисты, соответствующие элементы реального мира менее реальными, а даже, наоборот, свидетельствует об их существенном характере. Именно они лежат в основе человеческой возможности охватывать одни элементы реальности и невозможности охватывать другие в непосредственном восприятии. «Если упорядоченности событий не даны в социальной реальности в явном виде, это означает, что устойчивые объекты знания о реальных практиках в деятельности людей должны находится на ином онтологическом уровне – на уровне структур, определяющих те или иные события данные в опыте (включая и деятельность людей), но не сводящиеся к ним»[13]. Поэтому внимание ученых переносится с взаимодействия элементов внутри человеческого опыта на взаимодействие между элементами, данными эмпирическому опыту, и элементами, выходящими за него. Данный шаг касается не только гносеологии, но и затрагивает сложное взаимоотношение познания и практики.

Если эмпирические данные, с точки зрения Бхаскара, есть представления человеческого опыта и существуют только благодаря наличию познающего субъекта, то реальность независима от познавательных процессов. В той же мере, в которой процесс познания затрагивает внешние для сознания объекты, а значит, преобразует и упорядочивает их, можно говорить о неком промежуточном моменте – действительности. Такие гегелевские идеи, безусловно, несущие диалектическое содержание, создают и ряд трудностей, на которые попадается Бхаскар, а за ним и другие теоретики критического реализма.

В данной связи Эндрю Браун справедливо обращает внимание на то, что критический реализм в борьбе с отрицанием онтологических оснований социальных наук, впадают в другую крайность – опровергая внутреннюю связь онтологии и теории познания. Поэтому Браун занимает скорее критическую позицию к критическому реализму, но более антипозитивистскую, более последовательно диалектическую, именуя ее «новой диалектикой»[14]. «Если метод критического реализма начинает с индивидуальных форм, то метод новой диалектики начинает, принципиально, с полностью данной сферы... Если «метод исследования» критического реализма заключается в гипотезе и проверке, согласно объяснительной силе социальной структуры, то «метод исследования» новой диалектики состоит в присвоении всего соответствующего материала объективной реальности со специфическим намерением достичь наиболее простых и абстрактных категорий. Если «метод представления» критического реализма является сравнительно второстепенной вещью во всей тяжелой теоретической работе, то «метод представления» новой диалектики обладает фундаментальным значением, поскольку он должен систематически обнаружить развитие и взаимную связь фундаментальных категорий объективной реальности. В итоге, если метод критического реализма основан на попытке гипотезы недействительных структур и механизмов, то метод новой диалектики основан на реконструкции целостности уже данной изначально. По этой указанной причине, метод новой диалектики заключен в обнаружении необходимых структурных взаимоотношений посредством имманентных структурных трансформаций»[15].

Позитивизм, разделяя онтологию и гносеологию, упускает, что они едины в диалектике, в неразрывности категорий как выражений истины, и как движения объективной реальности. Отсюда проистекает отождествление онтологии с какой-либо конкретно-научной картиной бытия, а гносеологии – с какой-либо конкретно-научной теорией психики человека. Поэтому, позитивизм олицетворяет умение использовать терминологию принятой версии онтологии вне зависимости от фактов действительности, от познавательного процесса. Как видно, непоследовательность Бхаскара, неумение или нежелание довести диалектику до материализма, возвращает его раз за разом к позитивизму.

Верное решение проблемы кроется в ином направлении. «Диалектика – по мнению Ильенкова – в том и состоит, что нельзя определить материю как таковую, ее можно определить лишь через ее противоположность и только тем путем, что одна из противоположностей фиксируется как исходная, а другая – как возникшая из нее»[16].