Новое пришествие критического реализма, или о текущем моменте антипозитивистского движения в социальных науках (стр. 7 )

Любопытно, каким образом метафизически-позитивистское мышление может обходить попадающие в его орбиту факты наличия классовых отношений. Примером является соавтор Шкаратана по «Социальной стратификации», и один из пропагандистов новой экономической социологии Радаев. Под влиянием зарубежных социологов Радаев справедливо отмечает игнорирование отечественными марксистами классовости советского общества. «Посудите сами, - пишет он, - что остается от «диалектики классовых отношений» - гордости марксизма – в утверждениях о дружественном союзе рабочего класса и колхозного крестьянства с народной интеллигенцией, опирающемся на единую общественную собственность на средства производства? Чистая словесная формальность... То, что нынешнее поголовное отвращение Россиян к классовой теории в целом – закономерный итог многолетнего вдалбливания слишком примитивных образцов этой теории»[52]. Однако классовая природа советского социализма оказалась не раскрыта в полной мере не только по причине политической регламентации, но и из-за неготовности выявить диалектику новых классовых форм в СССР. Радаев оказался под влиянием тех же тенденций, как свидетельствует его резюме «принципиальных особенностей исходной марксовой теории классов». Из семи пунктов нельзя найти ни слова о прибавочном продукте и прибавочной стоимости. Лишь отмечая, что Маркс рассматривал класс как отношение, он упоминает об эксплуатации, не считая нужным объяснять этот важнейший момент. То есть Радаев не просто не видел формы прибавочного продукта в их связи с классами, но и не видел, что Маркс такую связь усматривал, да еще и придавал ей первостепенное значение. Подтверждением этому является высказывание, сделанное Радаевым в дальнейшем рассуждении: «Удар, нанесенный маржиналистами трудовой теории стоимости, поставил под сомнение основательность теории прибавочной стоимости, а, следовательно, и тезис об эксплуатации неимущих классов»[53]. Подобное убеждение в ошибочности этой экономической концепции Маркса, а также непонимание роли прибавочной стоимости для классовой теории современного общества являются распространенным моментом изучения советской действительности вне зависимости от отношения к этой действительности. Понять такую связь позволяет лишь до конца проведенный диалектический метод в социологии. Но «ни советские лидеры, ни их сторонники, ни их критики, не анализировали классовые противоречия советского общества. По мере того, как эти противоречия развивались после второй мировой войны в сторону подрыва успехов и углубления недостатков советского общества, его лидеры не могли ни понять их, ни справиться с ними. К середине 80-х присущее десятилетию сознание упадка превратилось, как для лидеров, так и для масс советского общества, в общий кризис уверенности в том, как они понимают советский социализм. Неудача лидеров в совместном разрешении этого кризиса, привела к возрождению веры тех, кто, внутри и за пределами СССР, был убежден в непрактичности советского социализма и в превосходстве частно-рыночного капитализма»[54]. Вот какое значение может иметь вроде бы абсолютно отвлеченный вопрос научного метода в социологии. И вот какова цена легкомысленного к нему отношения.

Уроки диалектической социологии.

Еще Ильенков убедительно объяснил, сколь ошибочным может быть поспешный отказ от категорий диалектики во имя новомодных понятий естествознания и математики, в том числе, добавим со своей стороны, тех, что прячут истинную природу классов. На примере Кронрода Ильенков показал, что отказ от диалектики может начинаться уже с неправильного употребления имеющихся категорий, с выстраивания их в логику, не адекватную действительному развитию общественной реальности. Так, Кронродом допускается преждевременный вывод о характере обобществления производства в советском обществе, в результате чего он «старается нарисовать идеальную непротиворечивую «структуру социализма», идеализирует ее реальность, вместо того чтобы ее исследовать»[55]. Этот путь - путь позитивистски-метафизического мышления – стал широко распространен среди исследователей социально-классовой структуры в СССР. Правда, Ильенков развил свое понимание социализма, не доходя непосредственно до понятий прибавочного продукта и прибавочной стоимости как существенных моментов классовой структуры, а передавая их смысл через по-гегелевски различные категории отчуждения. Признавая задачу объяснения советской социальной реальности через эти категории, он не имел полную возможность постичь суть классовых отношений в СССР. Его решение раскрывало диалектику противоречия между формально-юридическим, или эмпирически представленным, и реальным, или скрытым за внешней формой, обобществлением в нашей стране, но раскрывало ограниченно.[56]

Правильная, с точки зрения Ильенкова, «позиция заключается в том, что радикальная – революционная – форма «обобществления частной собственности», ее превращения в собственность социалистического государства, - это единственно возможный первый шаг к устранению разрушительных тенденций частной собственности. Но только первый. Вторым шагом может быть только глубокий переворот во всей системе общественного разделения труда, в условиях непосредственного труда, в том числе и в технических его условиях. Если внутри производства индивид по-прежнему остается еще «деталью частичной машины», т. е. профессионально ограниченным частичным работником, то общественная собственность остается для него общественной лишь формально, и никакое моральное усовершенствование этого индивида еще не превращает его в действительного «собственника» обобществленной культуры. Ибо в этом случае в виде «системы машин» ему по-прежнему противостоит «отчужденная» от него наука и реальное управление всей системой машин, осуществляемое особым аппаратом управления. Действительное «обобществление» производительных сил в этом смысле может совершиться только через присвоение каждым индивидом тех знаний, которые «опредмечены» (и в социальном плане – обособлены, «отчуждены» от него) в виде науки и в виде особого аппарата управления. В этом плане задача полного снятия «отчуждения» совпадает с задачей создания таких условий непосредственного труда и образования, внутри которых каждый индивидуум – а не только некоторые – достигал бы подлинно современных высот духовно-теоретической, технической и нравственной культуры. Ибо только в этом случае он становится подлинным, а не формальным хозяином всего созданного в рамках «отчуждения» мира культуры»[57].

Это, представленное Ильенковым лучше других, по-видимому, единственно возможное диалектическое решение, которое могло созреть в условиях советского общества. Даже когда он писал о частнособственнических атавизмах (как, например бюрократизм) при социализме, он оставлял без внимания то, как эти атавизмы ведут к интересу в производстве прибавочной стоимости. Но сегодня, при иных условиях это понимание должно быть развито, конкретизировано и усовершенствовано, выражено в более полных категориях, отражено в большей полноте категорий, движение которых и отражает советскую действительность, а также последующий ход истории.

То, что классовая теория может и должна развиваться не вызывает сомнения. И тут важно видеть не только те перспективы, которые лежат в плоскости изменения форм проявления классовых отношений, но и в принципиальных вопросах углубления понимания сущности этих отношений. Последний аспект недавно подчеркнул один из отечественных социальных философов-диалектиков, Вазюлин. «То, что классы существуют сейчас и будут существовать, как минимум, до тех пор, пока существует противоположность физического и умственного труда, это положение не может быть подвергнуто сомнению. И непримиримость классовых противоречий будет сохраняться до тех пор, пока не исчезнут классы. Но понимание классовых взаимоотношений в классическом марксизме остановилось, в общем, и целом, на уровне понимания противоположности. А что значит противоположность? Конечно, между противоположностями есть единство. Но, если останавливаться на противоположности, и в основном, на отрицании противоположностями друг друга, то единство-то уходит куда-то в сторону, а противоположности оказываются внешними по отношению друг к другу. Между тем, следующий этап, который должен бы быть сделан, но он в силу исторической ограниченности той эпохи не был сделан, - это понимание отношения классов как противоречия. А противоречие – это более глубокое понимание, чем понимание просто единства противоположностей. В противоречии эти противоположные стороны не просто отрицают, не просто исключают друг друга, они отрицают друг друга в своем взаимопорождении. Отношения классов как противоречия нельзя было вполне понять в ту историческую эпоху»[58]. Но нельзя понять по существу ни их, ни их противоречия, ни их взаимного отрицания без изучения всех исторических метаморфоз воспроизводства прибавочного продукта. В этом и состоит диалектика современного материализма в социологии, важнейший пункт, как методологии, так и теории познания современного общества.

[1] Roy Bhascar Interviewed. // The Philosophers’ Magazine, Issue 8, http://www. philosophers. co. uk/current/bhascar. htm

[2] Ильенков и культура. М.: Политиздат, 1991, С. 444.

[3] Ленин и эмпириокритицизм. // Сочинения, т. 13, Партиздат ЦКВКП(б), 1935, С. 180.

[4] Валентинов и марксизм. М., 1908, 1. // цит. по Володин абсолютно неизбежен. Историко-философские очерки о книге «Материализм и эмпириокритицизм». М.: Политиздат, 1985, С. 89-90.

[5] Кстати, для многих ученых весьма разнообразной ориентации начала XX века материализм отождествлялся с понятием «трансцендентальный реализм», с понятием, от которого в 1970-е годы Бхаскар отталкивается для начала антипозитивистского движения в социальных науках.

[6] Ленин и эмпириокритицизм. // Сочинения, т. 13, Партиздат ЦКВКП(б), 1935, С. 49.

[7] Там же, С. 56.

[8] Там же, С. 60.

[9] Ильенков диалектика и метафизика позитивизма. М.: Политиздат, 1980, С. 26-27.

[10] Ленин и эмпириокритицизм. // Сочинения, т. 13, Партиздат ЦКВКП(б), 1935, С. 277.

[11] Ильенков диалектика и метафизика позитивизма. М.: Политиздат, 1980, С. 59.