Новое пришествие критического реализма, или о текущем моменте антипозитивистского движения в социальных науках (стр. 3 )

Некоторые сторонники «новой диалектики» (Браун, Саад-Фильо, и др.) обращаются к работам Ильенкова для преодоления противоречий критического реализма. Исходным моментом этого движения служит принцип изоморфизма (одинаковости, взаимно однозначного соответствия, способности замещения) мысли и объекта мысли, признающем, с другой стороны, их резкое отличие. Этот принцип контрастирует с господствующим в критическом реализме принципом эмерджентности, введенном одним из первых американских сторонников критического реализма Селлерсом. Тогда, в первой половине XX века с помощью принципа эмерджентности раскрывалась иерархичность объективной реальности, когда один онтологический уровень порождается другим уровнем, когда имеется переход одного вида причинности в другой. Важно то, что Селлерс, таким образом, показал сложность связи природной и социальной реальности, материального и идеального в общественной жизни, оставаясь на позиции материалистического монизма. Но многие другие критические реалисты (Сантаяна, Лавджой) интерпретировали принцип эмерджентности в идеалистическом смысле.

Диалектика социального мира вообще такова, что при всей пунктуальности избранной методологии в мире внешних проявлений и фактов можно потерять грань между материализмом и идеализмом. Отправляясь от антипозитивистского заряда трансцендентального метода, Бхаскар стремится фиксировать водораздел идеального и материального, подчеркивая неизоморфический характер их отношений. Поэтому он выделяет уровень социальных структур, или материального в социальном мире, который служит основанием для уровня социальных форм, или идеального в социальном мире.

Сторонники позиции изоморфизма упрекают Бхаскара за жесткую фиксацию отношения социальных форм и социальных структур. Они убеждены, что он изменяет то значение категорий «форма и содержание», которое было у Маркса. У Бхаскара социальные формы – фиксированы, а социальная структура – варьируется. Но, как считает Браун, социальные структуры в действительности не менее фиксированы, чем формы, а социальные формы часто варьируются. Поэтому их связь не может быть представлена как простое отношение эмерджентности. Здесь раскрывается противоречивость теоретической позиции Бхаскара. «Если социальная онтология критического реализма требует, чтобы социальные структуры воспроизводились или трансформировались социальным действием, то метод критического реализма обеспечивает, что все теоретизированные социальные структуры выявляются, воспроизводясь и упраздняясь с помощью данного средства»[17].

Вслед за Ильенковым надо принять, что определенность двух моментов общественного бытия устанавливается по мере того движения, которое совершает человек среди окружающих объектов, и которое происходит из уверенности в собственной деятельности. Это движение позволяет достичь единства между собственной пространственной деятельностью и внешними объектами. В итоге, идеальное уже не рассматриваются в исключительно причинной связи с материальным. Идеи и пространственная деятельность человека – два различных выражения одного и того же начала. Идеал – внутреннее выражение, пространственное движение – внешнее выражение способа деятельности думающего тела, или, говоря иными словами общественного производства, человеческого труда. Сторонники новой диалектики убеждены, что именно смещение акцента в вопросе соотношения материального и идеального с субстанциональности общества к труду позволило систематически развить диалектику общественного бытия.

Лоусон пытается более мягко уйти от недостатков принципа эмерджентности. Социальная сфера эмерджентна, считает Лоусон, поскольку структуры, отличные от человеческой деятельности и событий – правила, отношения, позиции, механизмы и тенденции, обладают причинными силами, не сводимыми к силам человеческих индивидов[18]. Социальная сфера эмерджентна по отношения к деятельности индивидов в смысле порождения из этой деятельности. Но, после возникновения они приобретают собственные внутренние силы, действующий помимо породившей их деятельности. Хотя социальные структуры и зависят от человеческой деятельности, но сами служат условием этой деятельности. Социальные структуры воспроизводятся и трансформируются через социальную практику людей. Причем всегда существует некий данный предел субстанциальности и длительности нашего бытия. В этом видится сложность диалектической природы социальной реальности.

Эрбар считает, что изначально критический реализм Бхаскара был далек от диалектики Маркса, и только постоянная систематическая работа ведет его к более совершенным методологическим формам[19]. Однако, то же стремление все более уводит в идеализм. В работах последних десятилетий Бхаскар начинает называть эмерджентным источником мироздания абсолют в виде бога, как некий имманентный принцип природы и ее структурных процессов. Это результат отстаивания такого взгляда, когда сознание взято не как атрибут, отражающий объективную реальность, а используется в качестве отправного онтологического момента «негативности», или отсутствия. Истоки этих суждений Бхаскар черпает в индийской философии, в понятии дхармы как реализации бога. Здесь человеческое назначение – в единстве с миром, в непротиворечивости с целостностью бытия. В итоге, в качестве движущих сил освобождения человечества от современных социальных форм выдвигаются любовь и солидарность. Поэтому даже многие сторонники заявили о том, что Бхаскар сбился с пути или впал в мистицизм.

Сделаем промежуточные выводы. Первый пункт, в котором надо теперь защищать диалектику от искажений, в том числе и со стороны критического реализма – следование материалистической линии, против превращения реальных психических способностей человека в сверхчеловеческие силы, против «обожествления» человеческого сознания, против идеализма. «Научный материализм – указывал Ильенков, - состоит в умении проводить принципиальную границу в составе самих чувственно осязаемых, чувственно воспринимаемых «вещей» и «явлений», в умении там, а не где-нибудь видеть различие и противоположность «материального» и «идеального»[20]. Такой материализм состоит в преодолении распространенного в наши дни поверхностного и обыденного, хотя и законно господствующего идеализма. Именно диалектика прокладывает путь реализму и материализму в вопросе соотношения реальности и сознания. Во-первых, реальность выступает материей и содержанием сознания, а во-вторых, реальность первична, предшествует сознанию, порождает его. То есть сознание подчинено реальности. Поэтому продукты сознания (категории) сохраняют связь с реальностью. Хотя такая связь может быть опосредованной и искаженной, задача выявлять это опосредование и стремиться к более непосредственным категориям. Реальность имеет разные состояния, переходящие, превращающиеся друг в друга. Насколько критический реализм искусно раскрывает эти взаимосвязи и взаимопереходы, на это дает ответ онтологическая идея структурированного и дифференцированного мира.

Онтологические категории социологии.

Диалектическое решение вопроса отношения материального и идеального служит основой для постановки проблемы структуры объективной реальности и ее многообразных отношений.

Как было отмечено, позитивистское мышление привыкло к причинности, но не привыкло к более глубоким отношениям объективной реальности. Диалектическое мышление исходит из того, что причина и следствие суть моменты всеобщей взаимосвязи. Одно и тоже может выступать и причиной, как момент устойчивости, и следствием, как положенность в другом. Таким образом понятая причинность есть лишь одна из сторон всеобщей связи (опосредованности), которая раскрывается полнее в онтологии взаимных переходов, к чему постепенно и ведет критический реализм. Углубление познания позволяет подойти к проблеме отношения через проблему условия и основания. Так, кстати, и понималась диалектическая концепция базиса и надстройки (которую позитивизм превратил в экономический детерминизм). Здесь экономика есть основание всего, происходящего в обществе, есть сущность общества, т. к. имеет свое бытие только в обществе. Экономика и общество имеют общее содержание, но форма экономики – простое отношение, а форма общества – опосредованное отношение. Но наряду с основанием общество есть условие. Вместе они представляются как стороны целого. Именно условиями и основанием полагается развитие общественного целого. Эти положения, на настоящий момент еще не стали достоянием экономической социологии, что мешает этой дисциплине выйти из пределов позитивистски-метафизического мышления. Кроме того, надо помнить, что преодолеть неопределенность познаваемой реальности можно через нахождение ее качества в становлении, через внешнее опосредование или обоснование. Это означает обращение к сущности явлений. Такое обращение свидетельствует, что вещи непосредственно представляются другими, чем опосредованно. Диалектическое мышление представляет явлением то, что позитивистское мышление – самостоятельно существующим. Позитивизм всегда ищет самостоятельных объектов и находит их связи не в скрытой, а в явной форме, например, связывая общественные процессы с чьими-либо намерениями.

Многие сторонники критического реализма гордятся способностью обосновать закон тенденции средней нормы прибыли к понижению, разработанный в XIX веке Марксом, но не находящий должного подтверждения в эмпирических фактах экономической истории XX века. Если критики этого закона прежде всего сходятся на том, что Маркс не нашел якобы силу, или причину, определяющую действие этого закона, то метод критического реализма указывает путь познания этой силы. Критерии абстрагирования для нахождения таких сил еще не разработаны в должной мере, что ослабляет позитивную часть теории в сравнение с критической частью. И хотя нет единства в критическом реализме по поводу отношения к этой идее Маркса, сама проблема вынесена на уровень их метода. Интересно, что если Колье[21] защищает позицию Маркса с помощью аргументов критического реализма, то Ходжсон, наоборот, с этой же помощью критикует Маркса. Выходит, как остроумно замечает сам же Ходжсон, критический реализм совместим как с утверждением этого закона Маркса, так и с его опровержением, что само по себе свидетельствует, о слабости в разработке адекватных научных критериев теоретических конструкций. Ходжсон ясно намекает, что немалую роль в выборе теории даже среди критических реалистов играют их политические и идеологические пристрастия к левому движению[22]. С одной стороны, центральным моментом спора стала та самая сила, которая обеспечивает реализацию закона, в ее отношении к другим противодействующим и содействующим силам. С другой стороны, когда дискуссия переводится в термины критического реализма, то теряется оригинальность логики Маркса.